Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 141, с. 141

Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.

Пичета, 1958: Лист 141, с. 141

Оригинал

господарскими грамотами еще тогда, когда Могилевская волость давалась в держание пану Юрию Зеновьевичу и пану Яну Шиту. Поэтому правительство санкционировало увеличение «уезда» до 70 коп грошей. Впрочем, последнее заявление господаря находится в некотором противоречии с самим актом, которым Могилевская волость давалась в держание Юрию Зеновьевичу. В Уставе 1514 г. «уезд» определялся в размере 60 коп грошей421. Эти же условия были повторены и при отдаче волости в держание князю В. Соломирецкому. Что старина в данном вопросе была на стороне населения — это с очевидностью ясно, так что несколько непонятна ссылка правительства на эти акты. Вопреки старым уставам, было санкционировано увеличение полюдья до 60 коп и тиунщины до 80 коп грошей. Прежние уставы говорили о тиунщине только в Половинном размере поступлений на самого господаря. Следовательно, вся тиунщина полностью шла на державцу.

Затем на державцу поступала «живность» в количестве «жита 80 бочек, а овса 80 бочек, а сена 80 воз, а яловиц 16» со всей волости. Об этой живности в предыдущих уставах ничего не говорилось. Очевидно это была старина, не нуждавшаяся в специальном разъяснении, но теперь правительство сочло более целесообразным фиксацию и этой повинности. Затем устава определяла размеры торговых пошлин, судебных пошлин и «змирской куницы», отказавшись от собирания ее «по старому». Что же касается «подводной повинности», то правительство не считало возможным ее регламентацию, предоставляя самому державце условиться относительно нее с самим населением. Но устава категорически заставляет державцу держаться того соглашения, к которому он придет с населением. Наконец, в уставе — полное умолчание относительно принудительных работ населения. Вероятно, и этот вопрос был оставлен на рассмотрение самого державцы.

Вся устава 1536 г.— блестящее нарушение той старины, на которую так любило часто ссылаться правительство. Последнее по разным соображениям не находило возможным вести борьбу с державцей и предпочло, став на его сторону, санкционировать все фискальные требования державцы. Та же старина нарушалась государством и при определении повинностного отношения населения к самому скарбу. Правда, правительство временно отложило решение этого вопроса, но с другой стороны, оно ни словом не обмолвилось об уставе 1514 г. Очевидно повинностные отношения населения по этой уставе казались правительству недостаточными, раз оно не сочло нужным даже упомянуть о ней. Помимо этого, право волостного

Примечания

421. АЗР, т. II, № 86.

Русская версия

господарскими грамотами еще тогда, когда Могилевская волость давалась в держание пану Юрию Зеновьевичу и пану Яну Шиту. Поэтому правительство санкционировало увеличение «уезда» до 70 коп грошей. Впрочем, последнее заявление господаря находится в некотором противоречии с самим актом, которым Могилевская волость давалась в держание Юрию Зеновьевичу. В Уставе 1514 г. «уезд» определялся в размере 60 коп грошей421. Эти же условия были повторены и при отдаче волости в держание князю В. Соломирецкому. Что старина в данном вопросе была на стороне населения — это с очевидностью ясно, так что несколько непонятна ссылка правительства на эти акты. Вопреки старым уставам, было санкционировано увеличение полюдья до 60 коп и тиунщины до 80 коп грошей. Прежние уставы говорили о тиунщине только в Половинном размере поступлений на самого господаря. Следовательно, вся тиунщина полностью шла на державцу.

Затем на державцу поступала «живность» в количестве «восемьдесят бочек ржи, восемьдесят бочек овса, восемьдесят возов сена и шестнадцать коров» со всей волости. Об этой живности в предыдущих уставах ничего не говорилось. Очевидно это была старина, не нуждавшаяся в специальном разъяснении, но теперь правительство сочло более целесообразным фиксацию и этой повинности. Затем устава определяла размеры торговых пошлин, судебных пошлин и «змирской куницы», отказавшись от собирания ее «по старому». Что же касается «подводной повинности», то правительство не считало возможным ее регламентацию, предоставляя самому державце условиться относительно нее с самим населением. Но устава категорически заставляет державцу держаться того соглашения, к которому он придет с населением. Наконец, в уставе — полное умолчание относительно принудительных работ населения. Вероятно, и этот вопрос был оставлен на рассмотрение самого державцы.

Вся устава 1536 г.— блестящее нарушение той старины, на которую так любило часто ссылаться правительство. Последнее по разным соображениям не находило возможным вести борьбу с державцей и предпочло, став на его сторону, санкционировать все фискальные требования державцы. Та же старина нарушалась государством и при определении повинностного отношения населения к самому скарбу. Правда, правительство временно отложило решение этого вопроса, но с другой стороны, оно ни словом не обмолвилось об уставе 1514 г. Очевидно повинностные отношения населения по этой уставе казались правительству недостаточными, раз оно не сочло нужным даже упомянуть о ней. Помимо этого, право волостного

Примечания

421. АЗР, т. II, № 86.