Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 100, с. 99
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
лением повинностей и податей, падавших на население, и дающего ряд указаний для усиления производительности дворового хозяйства, но совершенно не трогающего исторически сложившегося крестьянского землевладения.
Устава 1529 г., написанная в категорическом тоне, должна была иметь значение обязательного хозяйственного наказа для всех волостей и дворов Виленского и Троцкого поветов. Несомненно, во многих случаях она являлась «новиной», которую правительство было вынуждено всячески поддерживать, если желало действительной, а не мнимой, интенсификации сельского хозяйства. На самом деле оказывалось, что старина далеко не была побеждена; население не желало мириться с нормами уставы и обращалось с челобитиями о сохранении «старины». И правительство иногда не оказывало сопротивления этим пожеланиям и шло им навстречу, что лишало уставу 1529 г. того обязательного значения, которое не допускает никаких изъятий, никаких исключений. Так, когда путные бояре Марковской волости Корейковичи просили о сохранении за ними конной службы «пятма коньми», то господарь, хотя и признал данную просьбу противоречащей уставе, однако разрешил оставаться им при прежней службе и не велел «над тую уставу нашу к иншым службам их принуждати и подачок с них брати»324.
Устава 1529 г., вторично изданная в 1547 г., является большим шагом вперед в сравнении с уставой 1514 г., но в это время она уже не удовлетворяла правительство. Она недостаточно интенсифицировала хозяйство, не вполне отвечала требованиям рынка и новым хозяйственным отношениям. Эти причины побудили правительство почти накануне аграрной реформы издать новую уставу, так называемый «Наказ старостам и державцам». Впрочем, относительно времени его опубликования в исторической литературе существует разногласие. По этому поводу М. В. Довнар-Запольским и Н. Г. Бережковым были высказаны два разных мнения. Первый находит возможным отнести опубликование «Наказа» к пореформенной эпохе; второй, указывая на его близость к уставе 1529 г. и на полное противоречие его с духом уставы о волоках, считает его уставой, появившейся до реформы325, С последним мнением нельзя не согласиться. Соображения Н. Г. Бережкова настолько убедительны, что позволяют присоединиться к его выводу. Правда, в этом случае остается совершенно открытым вопрос, зачем понадобилось Сигизмунду И почти накануне реформы опубликовать новый наказ, находившийся в столь резком противоречии с уставой на
Примечания
324. М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства в XVI в. Киев, 1905, прил. № 3.
325. Н.Г. Бережков. «Устава замков, держав и дворцов» Сигизмунда- Августа, предшествовавшая «волочной уставе» (ЖМНП, 1911, № 5).
Русская версия
лением повинностей и податей, падавших на население, и дающего ряд указаний для усиления производительности дворового хозяйства, но совершенно не трогающего исторически сложившегося крестьянского землевладения.
Устава 1529 г., написанная в категорическом тоне, должна была иметь значение обязательного хозяйственного наказа для всех волостей и дворов Виленского и Троцкого поветов. Несомненно, во многих случаях она являлась «новиной», которую правительство было вынуждено всячески поддерживать, если желало действительной, а не мнимой, интенсификации сельского хозяйства. На самом деле оказывалось, что старина далеко не была побеждена; население не желало мириться с нормами уставы и обращалось с челобитиями о сохранении «старины». И правительство иногда не оказывало сопротивления этим пожеланиям и шло им навстречу, что лишало уставу 1529 г. того обязательного значения, которое не допускает никаких изъятий, никаких исключений. Так, когда путные бояре Марковской волости Корейковичи просили о сохранении за ними конной службы «пятма коньми», то господарь, хотя и признал данную просьбу противоречащей уставе, однако разрешил оставаться им при прежней службе и не велел «сверх этого нашего устава принуждать их к другим службам и брать с них поборы»324.
Устава 1529 г., вторично изданная в 1547 г., является большим шагом вперед в сравнении с уставой 1514 г., но в это время она уже не удовлетворяла правительство. Она недостаточно интенсифицировала хозяйство, не вполне отвечала требованиям рынка и новым хозяйственным отношениям. Эти причины побудили правительство почти накануне аграрной реформы издать новую уставу, так называемый «Наказ старостам и державцам». Впрочем, относительно времени его опубликования в исторической литературе существует разногласие. По этому поводу М. В. Довнар-Запольским и Н. Г. Бережковым были высказаны два разных мнения. Первый находит возможным отнести опубликование «Наказа» к пореформенной эпохе; второй, указывая на его близость к уставе 1529 г. и на полное противоречие его с духом уставы о волоках, считает его уставой, появившейся до реформы325, С последним мнением нельзя не согласиться. Соображения Н. Г. Бережкова настолько убедительны, что позволяют присоединиться к его выводу. Правда, в этом случае остается совершенно открытым вопрос, зачем понадобилось Сигизмунду И почти накануне реформы опубликовать новый наказ, находившийся в столь резком противоречии с уставой на
Примечания
324. М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства в XVI в. Киев, 1905, прил. № 3.
325. Н.Г. Бережков. «Устава замков, держав и дворцов» Сигизмунда- Августа, предшествовавшая «волочной уставе» (ЖМНП, 1911, № 5).