Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 18, с. 17
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
ния воевать с соседом, так как послам, отправленным в Литву для ратификации договора, было поручено дать согласие на заключение вечного мира на прежних условиях, если только об этом ‘будет поднят вопрос35. Но литовско-русское правительство не поднимало об этом вопроса. так как условия перемирия совершенно не соответствовали затаенным его мечтам и планам. Несмотря на заключение перемирия, на границах Литвы и Москвы происходили постоянные недоразумения, для разбора ко: торых обеим сторонам приходилось высылать специальные комиссии. Особенно много было недоразумений со стороны Себежа36, где положение дел усложнялось еще тем, что с литовской стороны не были присланы своевременно судьи, а потому: разбор пограничных споров не мог состояться. Очевидно, литов~ ско-русское правительство не обнаруживало твердого намерения ликвилировать досадные недоразумения и действительно упрочить с Москвой добрососедские отношения. В сентябре 1544 г. ликвидация этих дел ни на шаг не подвинулась вперед37.
Несмотря на перемирие с Москвой и приличные отношения с татарами, правительству приходилось принимать меры по приведению страны в боевое состояние. Эти вопросы обсуждались на Берестейском сейме 1544 г., на котором станы сейма согласились выставить по одному всаднику с каждых девяти служб, но о сборе серебщины на нем не было никакого разговора. Отсутствие денег в господарском скарбе заставило правительство Сигизмунда I попытаться заключить с Москвой вечный мир. С этой целью в начале 1544 г. прибыло в Москву специальное посольство, которое оставалось в ней до марта того же года. По первой встрече уже можно было судить о несомненном желании обеих сторон заключить мир. Со стороны Литвы это желание было аргументировано необходимостью, «абы ся нашими незгодами кровь христианская не разливала, а за нами государи христианскими в добром осмотрении и в обороне христианство от поганства было». Московское правительство соглашалось с подобной точкой зрения и тоже выражало согласле на заключение вечного мира. Но скоро выяснилась безнадежность такого желания, ибо интересы сторон были противоположны, и ни одна из них не желала делать никаких уступок. Прежде всего литовские дипломаты настаивали, чтобы московские представители первые заговорили об условиях, желательных для Москвы. Последние, однако, отнекивались, ссылаясь на исторические прецеденты, по которым «все послы приходя сказывали хотение своих государей».
Примечания
35. Там же, № 10.
36. Там же, № 16.
37. Там же, № 17.
Русская версия
ния воевать с соседом, так как послам, отправленным в Литву для ратификации договора, было поручено дать согласие на заключение вечного мира на прежних условиях, если только об этом ‘будет поднят вопрос35. Но литовско-русское правительство не поднимало об этом вопроса. так как условия перемирия совершенно не соответствовали затаенным его мечтам и планам. Несмотря на заключение перемирия, на границах Литвы и Москвы происходили постоянные недоразумения, для разбора ко: торых обеим сторонам приходилось высылать специальные комиссии. Особенно много было недоразумений со стороны Себежа36, где положение дел усложнялось еще тем, что с литовской стороны не были присланы своевременно судьи, а потому: разбор пограничных споров не мог состояться. Очевидно, литов~ ско-русское правительство не обнаруживало твердого намерения ликвилировать досадные недоразумения и действительно упрочить с Москвой добрососедские отношения. В сентябре 1544 г. ликвидация этих дел ни на шаг не подвинулась вперед37.
Несмотря на перемирие с Москвой и приличные отношения с татарами, правительству приходилось принимать меры по приведению страны в боевое состояние. Эти вопросы обсуждались на Берестейском сейме 1544 г., на котором станы сейма согласились выставить по одному всаднику с каждых девяти служб, но о сборе серебщины на нем не было никакого разговора. Отсутствие денег в господарском скарбе заставило правительство Сигизмунда I попытаться заключить с Москвой вечный мир. С этой целью в начале 1544 г. прибыло в Москву специальное посольство, которое оставалось в ней до марта того же года. По первой встрече уже можно было судить о несомненном желании обеих сторон заключить мир. Со стороны Литвы это желание было аргументировано необходимостью, «чтобы из-за наших раздоров не проливалась христианская кровь, а христианство под нашим, христианских государей, надзором и защитой было ограждено от неверных». Московское правительство соглашалось с подобной точкой зрения и тоже выражало согласле на заключение вечного мира. Но скоро выяснилась безнадежность такого желания, ибо интересы сторон были противоположны, и ни одна из них не желала делать никаких уступок. Прежде всего литовские дипломаты настаивали, чтобы московские представители первые заговорили об условиях, желательных для Москвы. Последние, однако, отнекивались, ссылаясь на исторические прецеденты, по которым «все послы, приезжая, излагали волю своих государей».
Примечания
35. Там же, № 10.
36. Там же, № 16.
37. Там же, № 17.