Живописная Россия, т. III. Лист 486, с. 457
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 457
Оригинал
для выноса церковныхъ вещей, въ нее ворвалась толпа раскольниковъ подъ предводительствомъ своего попа Іуды. Толпа разрушила и разбила все, попадавшееся подъ руку: иконы, колонки; добралась до алтаря, разломала царскія двери и самый престолъ съ криками: «раззоряй, раззоряй вражье гнѣздо!»
Словомъ — въ то время, когда повсюду кругомъ происходили разныя энергическія движенія, доходившія до крайностей фанатизма, — Бѣлоруссы оставались всегда и неизмѣнно совершенно безразличными и равнодушными. Еще до сихъ поръ никто не могъ указать, чтобы какой-нибудь уголокъ этой неподвижной страны увлекся ученіемъ сосѣдей и плѣнился ихъ старой вѣрой и ученіемъ. А между тѣмъ—какъ извѣстно—раскольники изъ пограничныхъ мѣстъ, и уже очень давно, врѣзались въ самую глубь страны и поселились не только въ городахъ слободками, но и цѣлыми деревнями. Безпоповцы преобладаютъ въ сѣверной части Сѣверо-западнаго края, поповщина сильнѣе и виднѣе на югѣ его. Селились тѣ и другіе на свободныхъ помѣщичьихъ и церковныхъ земляхъ, и предпочитали лѣсистыя мѣста, самыя уединенныя пущи. Первоначальная аренда ограничивалась орѣхами, ягодами, грибами и медомъ. Когда пришельцы обстроились и воздѣлали дикія земли, цѣна за землю возвысилась, появились контракты, и помѣщики начали забирать вольныхъ и безпаспортныхъ людей въ свои руки, записывали ихъ даже въ крѣпостные. Въ одной Витебской губерніи насчитываютъ старообрядцевъ болѣе 50 тысячъ, и изъ нихъ филипоновъ или филиповцевъ и ѳедосѣевцевъ до 40 тысячъ. Живя здѣсь, прежде всего они остаются вѣрными языку, бородѣ, длиннымъ кафтанамъ и высокимъ сапогамъ, а потомъ и тому духу изворотливости, изобрѣтательности и предпріимчивости, которыя столь знаменательны въ промышленномъ Великорусскомъ народѣ. Отъ Бѣлоруссовъ старовѣры отличаются трезвостью, чистоплотностью и достаткомъ. Они горды и недовѣрчивы, но честное слово въ торговыхъ сдѣлкахъ идетъ за вексель. Мы видѣли ихъ скупщиками меду и воску, бѣлыхъ грибовъ, полотенъ и нитокъ, основателями кафельныхъ и кирпичныхъ заводовъ; знаемъ лѣсопромышленниками, подрядчиками, торговцами скотомъ и лошадьми, арендаторами садовъ, а въ городахъ и мѣстечкахъ — огородниками. Этими Великоруссами исключительно продовольствуется тамъ другой классъ Великорусскаго народа — служилое сословіе. Вѣроятно, по той причинѣ, что большинство старообрядцевъ — горожане, а коренные Бѣлоруссы исключительно сельскіе жители, великорусское вліяніе не привилось, и уже не первое столѣтіе бьетъ мимо и работаетъ только про себя. Къ сосѣдямъ Бѣлоруссы совершенно равнодушны и съ ними незнакомы. Мы тщательно искали у нихъ отзыва о сосѣдяхъ въ присловьяхъ и пословицахъ и нашли только два.
По второму эпиграфу, выбранному нами для III главы настоящей статьи, видно, какое понятіе составилъ себѣ Бѣлоруссъ о Великоруссахъ. Про запасъ онъ держитъ еще другое:
«Тату, тату, лѣзе чорце у хату! — Дарма! абы не маскаль».
Но и обѣ эти поговорки не своего изобрѣтенія, а взяты на прокатъ у Малороссовъ.
Подъ наибольшимъ вліяніемъ Великороссіи оказывается лишь городъ Смоленску нѣкогда
прозванный «ожерельемъ Москвы и Россіи».
Современная орфография
для выноса церковных вещей, в нее ворвалась толпа раскольников под предводительством своего попа Иуды. Толпа разрушила и разбила все, попадавшееся под руку: иконы, колонки; добралась до алтаря, разломала царские двери и самый престол с криками: «раззоряй, раззоряй вражье гнездо!»
Словом — в то время, когда повсюду кругом происходили разные энергические движения, доходившие до крайностей фанатизма, — Белорусы оставались всегда и неизменно совершенно безразличными и равнодушными. Еще до сих пор никто не мог указать, чтобы какой-нибудь уголок этой неподвижной страны увлекся учением соседей и пленился их старой верой и учением. А между тем—как известно—раскольники из пограничных мест, и уже очень давно, врезались в самую глубь страны и поселились не только в городах слободками, но и целыми деревнями. Беспоповцы преобладают в северной части Северо-западного края, поповщина сильнее и виднее на юге его. Селились те и другие на свободных помещичьих и церковных землях, и предпочитали лесистые места, самые уединенные пущи. Первоначальная аренда ограничивалась орехами, ягодами, грибами и медом. Когда пришельцы обстроились и возделали дикие земли, цена за землю возвысилась, появились контракты, и помещики начали забирать вольных и беспаспортных людей в свои руки, записывали их даже в крепостные. В одной Витебской губернии насчитывают старообрядцев более 50 тысяч, и из них филипонов или филиповцев и федосеевцев до 40 тысяч. Живя здесь, прежде всего они остаются верными языку, бороде, длинным кафтанам и высоким сапогам, а потом и тому духу изворотливости, изобретательности и предприимчивости, которые столь знаменательны в промышленном Великорусском народе. От Белорусов староверы отличаются трезвостью, чистоплотностью и достатком. Они горды и недоверчивы, но честное слово в торговых сделках идет за вексель. Мы видели их скупщиками меду и воску, белых грибов, полотен и ниток, основателями кафельных и кирпичных заводов; знаем лесопромышленниками, подрядчиками, торговцами скотом и лошадьми, арендаторами садов, а в городах и местечках — огородниками. Этими Великоруссами исключительно продовольствуется там другой класс Великорусского народа — служилое сословие. Вероятно, по той причине, что большинство старообрядцев — горожане, а коренные Белорусы исключительно сельские жители, великорусское влияние не привилось, и уже не первое столетие бьет мимо и работает только про себя. К соседям Белорусы совершенно равнодушны и с ними незнакомы. Мы тщательно искали у них отзыва о соседях в присловьях и пословицах и нашли только два.
По второму эпиграфу, выбранному нами для III главы настоящей статьи, видно, какое понятие составил себе Белорус о Великоруссах. Про запас он держит еще другое:
«Тату, тату, лезе чорце у хату! — Дарма! абы не маскаль».
Но и обе эти поговорки не своего изобретения, а взяты на прокат у Малороссов.
Под наибольшим влиянием Великороссии оказывается лишь город Смоленску некогда
прозванный «ожерельем Москвы и России».