Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 397, с. 370

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 397 из 527

С. 370

Оригинал

ница и въ устроенной новой типографіи печатала свои сочиненія и издаваемую ею газету. Всѣ эти учрежденія возрастали и процвѣтали при наслѣдникахъ князя Михаила. Въ Несвижѣ было нѣсколько разныхъ фабрикъ и между прочимъ такая же фабрика поясовъ, какъ въ Слуцкѣ, хотя качествами своихъ издѣлій нѣсколько уступавшая слуцкой. Въ замкѣ была особая кладовая, въ которой хранились сокровища и достопамятности рода Радзивилловъ. Читая инвентари и описи нагроможденныхъ здѣсь сокровищъ, кажется почти невѣроятнымъ, какимъ образомъ частные люди могли столько накопить и сохранить въ теченіе цѣлыхъ столѣтій; но эти частные люди были богаче многихъ царствующихъ, и накоплялось все это вѣками. Въ кладовой хранилось много драгоцѣнныхъ камней, слитки и разные сосуды изъ золота и серебра, богатое оружіе, булавы и жезлы гетмановъ и маршаловъ Радзивилловъ, парчи, ткани необыкновенно цѣнныя и превосходной работы, гобелены, фарфоръ, хрусталь и тысячи другихъ предметовъ. Въ замкѣ помѣщались, кромѣ картинной галлереи, библіотека изъ пятидесяти слишкомъ тысячъ томовъ книгъ, нумизматическій кабинетъ, кабинетъ достопамятностей, много издѣлій изъ слоновой кости, оружіе, панцыри, латы, кольчуги, кирасы рода Радзивилловъ, Собѣскаго, Баторія, Валахскихъ господарей, разные подарки папъ, римскихъ императоровъ и другихъ государей, въ томъ числѣ Петра Великаго, и множество другихъ предметовъ. Здѣсь же помѣщался архивъ, въ которомъ хранились не только всѣ акты, граматы, привиллегіи, до рода Радзивилловъ относящіяся, а также корреспонденція и много писемъ разныхъ царствующихъ лицъ, но и большая часть государственнаго архива великаго княжества Литовскаго со временъ Ягайлы, на основаніи особой привиллегіи Сигизмунда-Августа, коею Радзивиллы назначались хранителями всѣхъ государственныхъ литовскихъ актовъ.

Въ ХѴІІІ столѣтіи громкою извѣстностью въ цѣлой Европѣ пользовался князь Карлъ Радзивиллъ, прозванный отъ пословицы, которую онъ постоянно повторялъ, Panie Kochanku. Это была типичная личность, въ полномъ смыслѣ дитя своего вѣка. Всевозможныя чудачества, эксцентрическія выходки, магнатское высокомѣріе смѣшивались въ немъ съ благороднѣйшими, истинно-рыцарскими проявленіями характера, славянскимъ гостепріимствомъ въ самыхъ широкихъ размѣрахъ, добродушіемъ и щедростью. Это былъ одинъ изъ немногихъ неподкупныхъ, честныхъ и истинно преданныхъ сыновъ отечества. Онъ не любилъ короля Понятовскаго, считая его по происхожденію ниже себя, выскочкою; но какъ короля, когда дрязги и препирательства между ними были покончены, онъ принималъ его у себя въ Несвижѣ съ величайшими почестями, хотя при встрѣчѣ не обошлось безъ высокомѣрной выходки. Радзивиллъ выѣхалъ на встрѣчу королю въ старенькомъ полинявшемъ кунтушѣ. Король это ему замѣтилъ, на что Радзивиллъ отвѣчалъ: «Panie Kochanku! Легко В. В. наряжаться во все новенькое, когда вы и сами новенькій; а я, чтобы почтить васъ, надѣлъ старѣйшій кунтушъ, который цѣлыя столѣтія служилъ моимъ предкамъ!»,

Даже въ польской литературѣ нѣтъ безпристрастной, исчерпывающей предметъ, біографіи Карла Радзивилла. Недавно во Львовѣ изданы записки о его жизни, почерпнутыя изъ несвижскаго архива; но въ нихъ много преувеличеній, много лести, и безпристрастною книгу эту никакъ нельзя назвать. Не менѣе того обиліе приводимыхъ фактовъ, не подлежащихъ сомнѣнію, рисуетъ намъ этого человѣка совершенно иначе, нежели какъ себѣ усвоила беллетристическая литература, въ которой онъ играетъ весьма видную роль. Изъ этихъ записокъ видимъ, что Радзивиллъ любилъ народъ и много заботился о его пользахъ; любилъ изящныя искусства и науку, не жалѣя ничего для пріобрѣтенія замѣчательныхъ произведеній или для поощренія и обезпеченія подвизавшихся на этихъ поприщахъ тружениковъ. Въ литературѣ разсказываютъ про его чудачества, представляютъ его даже неучемъ. Чудачества, правда, бывали; но подъ ними не разъ скрывалась болѣе глубокая мысль; неучемъ же назвать его никакъ нельзя — это былъ человѣкъ съ высшимъ образованіемъ по времени. Его пребываніе въ Венгріи и Вѣнѣ, гдѣ его ласкали Іосифъ и Марія-Терезія, его ухаживанія за Таракановою въ Италіи, требовали

Современная орфография

ница и в устроенной новой типографии печатала свои сочинения и издаваемую ею газету. Все эти учреждения возрастали и процветали при наследниках князя Михаила. В Несвиже было несколько разных фабрик и между прочим такая же фабрика поясов, как в Слуцке, хотя качествами своих изделий несколько уступавшая слуцкой. В замке была особая кладовая, в которой хранились сокровища и достопамятности рода Радзивиллов. Читая инвентари и описи нагроможденных здесь сокровищ, кажется почти невероятным, каким образом частные люди могли столько накопить и сохранить в течение целых столетий; но эти частные люди были богаче многих царствующих, и накоплялось все это веками. В кладовой хранилось много драгоценных камней, слитки и разные сосуды из золота и серебра, богатое оружие, булавы и жезлы гетманов и маршалов Радзивиллов, парчи, ткани необыкновенно ценные и превосходной работы, гобелены, фарфор, хрусталь и тысячи других предметов. В замке помещались, кроме картинной галлереи, библиотека из пятидесяти слишком тысяч томов книг, нумизматический кабинет, кабинет достопамятностей, много изделий из слоновой кости, оружие, панцыри, латы, кольчуги, кирасы рода Радзивиллов, Собеского, Батория, Валахских господарей, разные подарки пап, римских императоров и других государей, в том числе Петра Великого, и множество других предметов. Здесь же помещался архив, в котором хранились не только все акты, граматы, привиллегии, до рода Радзивиллов относящияся, а также корреспонденция и много писем разных царствующих лиц, но и большая часть государственного архива великого княжества Литовского со времен Ягайлы, на основании особой привиллегии Сигизмунда-Августа, коею Радзивиллы назначались хранителями всех государственных литовских актов.

В ХИИИИ столетии громкою известностью в целой Европе пользовался князь Карл Радзивилл, прозванный от пословицы, которую он постоянно повторял, Panie Kochanku. Это была типичная личность, в полном смысле дитя своего века. Всевозможные чудачества, эксцентрические выходки, магнатское высокомерие смешивались в нем с благороднейшими, истинно-рыцарскими проявлениями характера, славянским гостеприимством в самых широких размерах, добродушием и щедростью. Это был один из немногих неподкупных, честных и истинно преданных сынов отечества. Он не любил короля Понятовского, считая его по происхождению ниже себя, выскочкою; но как короля, когда дрязги и препирательства между ними были покончены, он принимал его у себя в Несвиже с величайшими почестями, хотя при встрече не обошлось без высокомерной выходки. Радзивилл выехал на встречу королю в стареньком полинявшем кунтуше. Король это ему заметил, на что Радзивилл отвечал: «Panie Kochanku! Легко В. В. наряжаться во все новенькое, когда вы и сами новенький; а я, чтобы почтить вас, надел старейший кунтуш, который целые столетия служил моим предкам!»,

Даже в польской литературе нет беспристрастной, исчерпывающей предмет, биографии Карла Радзивилла. Недавно во Львове изданы записки о его жизни, почерпнутые из несвижского архива; но в них много преувеличений, много лести, и беспристрастною книгу эту никак нельзя назвать. Не менее того обилие приводимых фактов, не подлежащих сомнению, рисует нам этого человека совершенно иначе, нежели как себе усвоила беллетристическая литература, в которой он играет весьма видную роль. Из этих записок видим, что Радзивилл любил народ и много заботился о его пользах; любил изящные искусства и науку, не жалея ничего для приобретения замечательных произведений или для поощрения и обеспечения подвизавшихся на этих поприщах тружеников. В литературе рассказывают про его чудачества, представляют его даже неучем. Чудачества, правда, бывали; но под ними не раз скрывалась более глубокая мысль; неучем же назвать его никак нельзя — это был человек с высшим образованием по времени. Его пребывание в Венгрии и Вене, где его ласкали Иосиф и Мария-Терезия, его ухаживания за Таракановою в Италии, требовали