Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 370, с. 345

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 370 из 527

С. 345

Оригинал

ностей, отличающихъ его отъ ближайшихъ даже сосѣдей Бѣлоруссовъ или Малоруссовъ. Вотъ почему мы бросимъ еще бѣглый взглядъ на жизнь Полѣшука и его выдающіяся особенности.

На пространствѣ 33,950 кв. верстъ (3.657,200 десятинъ, собственно только въ уѣздахъ Пинскомъ, Мозырскомъ и Рѣчицкомъ), среди дремучихъ лѣсовъ и непроходимыхъ болотъ, живетъ около полумилліона такъ-называемыхъ Полѣшуковъ, по нѣсколько мѣсяцевъ въ году отрѣзанныхъ отъ остальнаго міра и только на ладьяхъ, иногда съ опасностью жизни, сообщающихся съ своими ближайшими сосѣдями.

Разсказываютъ анекдотъ, что, когда спросили Полѣшука: что ты за человѣкъ?—онъ отвѣчалъ: «я не человѣкъ, я Пинчукъ». Анекдотъ, положимъ, выдуманный, но не лишенный мѣткости въ опредѣленіи того исключительнаго положенія, въ которомъ живетъ этотъ не-человѣкъ, а Пинчукъ.

А между тѣмъ эти Пинчуки и вообще Полѣшуки — автохтоны этой страны, потомки древнѣйшаго славянскаго племени Будиновъ, заселявшихъ, по словамъ Геродота, всю страну отъ верховьевъ Припети до Дона. Ученые труды и изысканія проф. Эйхвальда и О. И. Сенковскаго достаточно въ этомъ убѣждаютъ (Биб. для Чт., 1838, т. 27).

Жизнь этихъ людей, обреченныхъ на вѣчную борьбу съ природою и умѣющихъ однако побѣждать тѣ жизненныя препоны и затрудненія, которыя имъ ставитъ на пути эта природа, должна была сложиться иначе, нежели у ихъ сосѣдей. Она выработала особыя черты, взгляды, понятія, выработала безъ всякаго посторонняго вліянія науки, школы, даже живаго слова, доходящаго до слуха Полѣшука только въ исключительныхъ случаяхъ. Не можетъ же онъ часто посѣщать не только города и мѣстечки, но даже сосѣднія села и деревни, отстоящія одна отъ другой на пятьдесятъ и болѣе верстъ. Христіанство водворилось здѣсь крѣпко. Полѣшукъ религіозенъ, набоженъ, любитъ обрядность; но онъ не могъ отрѣшиться отъ унаслѣдованныхъ въ теченіе многихъ столѣтій суевѣрій, предразсудковъ и того поэтическаго настроенія, которое сохранилось у него во взглядахъ на жизнь и атмосферическія явленія, присущихъ прапраотцамъ его еще во времена язычества. Вотъ почему наши этнографы такъ высоко цѣнятъ пинскія пѣсни и обряды, въ которыхъ еще такъ часто и такъ живо рисуется миѳологическая подкладка.

Сама природа указала Полѣшуку пути для его неутомимой дѣятельности. Она сдѣлала его земледѣльцемъ, скотоводомъ, охотникомъ, рыболовомъ. Она же предоставила ему всевозможныя средства къ преодолѣнію трудностей, поставляемыхъ климатическими условіями. И, въ самомъ дѣлѣ, въ сферѣ указанной ему деятельности онъ достигъ возможнаго совершенства. А эти успѣхи не легко достались ему, они — слѣдствіе той неутомимой тысячелѣтней борьбы, которую онъ ведетъ съ стихіею, слѣдствіе опытности, которая поставила его внѣ условій, обще-употребительныхъ въ другихъ мѣстностяхъ, но неприменимыхъ къ его мрачной, полудикой природе. Поселите на берегахъ Припети изъ другихъ странъ поселянина, онъ пропадетъ. Полѣшукъ же, относительно, преуспѣваетъ. Полѣшукъ—консерваторъ по принципу. Онъ дитя своей природы, онъ вѣренъ завѣтамъ своихъ предковъ, какъ въ нравахъ и обычаяхъ, такъ въ веденіи своего хозяйства и прибавочныхъ занятій, для него прибыльныхъ и пріятныхъ. Заброшенный въ безконечные, дремучіе лѣса, среди непроходимыхъ болотъ и тундръ, онъ не зна

Современная орфография

ностей, отличающих его от ближайших даже соседей Белорусов или Малоруссов. Вот почему мы бросим еще беглый взгляд на жизнь Полешука и его выдающияся особенности.

На пространстве 33,950 кв. верст (3.657,200 десятин, собственно только в уездах Пинском, Мозырском и Речицком), среди дремучих лесов и непроходимых болот, живет около полумиллиона так-называемых Полешуков, по несколько месяцев в году отрезанных от остального мира и только на ладьях, иногда с опасностью жизни, сообщающихся с своими ближайшими соседями.

Рассказывают анекдот, что, когда спросили Полешука: что ты за человек?—он отвечал: «я не человек, я Пинчук». Анекдот, положим, выдуманный, но не лишенный меткости в определении того исключительного положения, в котором живет этот не-человек, а Пинчук.

А между тем эти Пинчуки и вообще Полешуки — автохтоны этой страны, потомки древнейшого славянского племени Будинов, заселявших, по словам Геродота, всю страну от верховьев Припети до Дона. Ученые труды и изыскания проф. Эйхвальда и О. И. Сенковского достаточно в этом убеждают (Биб. для Чт., 1838, т. 27).

Жизнь этих людей, обреченных на вечную борьбу с природою и умеющих однако побеждать те жизненные препоны и затруднения, которые им ставит на пути эта природа, должна была сложиться иначе, нежели у их соседей. Она выработала особые черты, взгляды, понятия, выработала без всякого постороннего влияния науки, школы, даже живого слова, доходящого до слуха Полешука только в исключительных случаях. Не может же он часто посещать не только города и местечки, но даже соседние села и деревни, отстоящие одна от другой на пятьдесят и более верст. Христианство водворилось здесь крепко. Полешук религиозен, набожен, любит обрядность; но он не мог отрешиться от унаследованных в течение многих столетий суеверий, предразсудков и того поэтического настроения, которое сохранилось у него во взглядах на жизнь и атмосферические явления, присущих прапраотцам его еще во времена язычества. Вот почему наши этнографы так высоко ценят пинские песни и обряды, в которых еще так часто и так живо рисуется мифологическая подкладка.

Сама природа указала Полешуку пути для его неутомимой деятельности. Она сделала его земледельцем, скотоводом, охотником, рыболовом. Она же предоставила ему всевозможные средства к преодолению трудностей, поставляемых климатическими условиями. И, в самом деле, в сфере указанной ему деятельности он достиг возможного совершенства. А эти успехи не легко достались ему, они — следствие той неутомимой тысячелетней борьбы, которую он ведет с стихиею, следствие опытности, которая поставила его вне условий, обще-употребительных в других местностях, но неприменимых к его мрачной, полудикой природе. Поселите на берегах Припети из других стран поселянина, он пропадет. Полешук же, относительно, преуспевает. Полешук—консерватор по принципу. Он дитя своей природы, он верен заветам своих предков, как в нравах и обычаях, так в ведении своего хозяйства и прибавочных занятий, для него прибыльных и приятных. Заброшенный в бесконечные, дремучие леса, среди непроходимых болот и тундр, он не зна