Живописная Россия, т. III. Лист 348, с. 324
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 324
Оригинал
подъ потолкомъ, вдѣлана была голова старца съ длинными сѣдыми волосами. Подвижная, съ глазами, принимавшими разныя выраженія, и главное говорящая на всѣхъ болѣе употребительныхъ языкахъ, голова эта понятно приводила въ недоумѣніе, восторгъ и въ то же время возбуждала страхъ. Іезуитъ, сопровождавшій посѣтителей музея, приглашалъ ихъ задавать, какіе имъ угодно и на какомъ угодно языкѣ, вопросы чудесной головѣ. Голова немедленно отвѣчала внятно, громко, логично, съ полнымъ знаніемъ обстоятельствъ и обстановки спрашивавшая, такъ что тотъ приходилъ просто въ ужасъ. Какова должна была быть вѣра въ мудрость и почти сверхъестественную силу іезуитовъ, когда никому не приходило на мысль, что за стѣною сидѣлъ опытный механикъ, приводившій въ движеніе глаза и все лицо головы и отвѣчавшій за нее. Всѣ вѣрили, никто не смѣлъ сомнѣваться, а если у кого и являлись подозрѣнія, тотъ не смѣлъ и пикнуть. Были и разные другіе оптическіе снаряды, которыхъ механизма никто не зналъ и съ помощью котораго показывались разные фокусы. Все, что составляло новость, чего въ Бѣлоруссіи нигдѣ нельзя было видѣть, все это вмѣщалъ іезуитскій музей. Былъ напр. большой китайскій билліардъ, составлявшій въ то время большую рѣдкость; были разные музыкальные инструменты и т. п. Конечно, въ музеѣ были не одни только фокусы. Было довольно древняго оружія, разныхъ достопамятностей и рѣдкихъ произведеній искусства.
О великолѣпіи жилища іезуитовъ и ихъ учрежденій можно и теперь судить по сохранившимся зданіямъ, въ которыхъ нынѣ помѣщается военная гимназія. Разсказываютъ, что въ этихъ зданіяхъ, въ подвальныхъ этажахъ, для постороннихъ совершенно недоступныхъ, устроены были водочный, пивной и медоваренный заводы.
Нигдѣ не было такихъ старыхъ винъ, медовъ и водокъ, а также разныхъ наименованій настоекъ и наливокъ, какъ вообще въ іезуитскихъ коллегіумахъ и въ особенности въ Полоцкой академіи. Іезуиты славились своими изысканными блюдами, особеннымъ умѣньемъ приготовлять ветчину и копченую рыбу, кончеными двинскими циртами и многими другими произведеніями кулинарнаго искусства. Гостепріимство ихъ было извѣстно во всей странѣ:— но они не только угощали у себя дома, но еще дѣлились съ своими благодѣтелями и милостивцами, отправляя цѣлые караваны въ Крымъ Потемкину, въ Петербургъ Разумовскому, въ Витебскъ Чернышеву, потомъ Пассеку и наконецъ герцогу Виртембергскому.
Полоцкая іезуитская академія существовала восемь лѣтъ. Министръ духовныхъ дѣлъ и народнаго просвѣщенія князь Голицынъ не былъ благопріятелемъ іезуитовъ. По его докладу, въ которомъ іезуиты главнымъ образомъ обвинялись въ томъ, что совращали ввѣренное ихъ попеченію православное юношество въ римско-католическую вѣру, Императоръ Александръ I 13 марта 1820 года, повелѣлъ: «1) іезуитовъ, какъ забывшихъ священный долгъ не только благодарности, но и подданнической присяги, и потому недостойныхъ пользоваться покровительствомъ россійскихъ законовъ, выслать, подъ присмотромъ полиціи, за предѣлы государства и впредь ни подъ какимъ видомъ и наименованіемъ не впускать въ Россію; 2) Полоцкую іезуитскую академію и подвѣдомственныя ей училища упразднить». Разрѣшалось однако іезуитамъ, кои пожелаютъ вступить въ другой орденъ или въ бѣлое духовенство, а также находившимся въ искусѣ, не принявшимъ священническихъ степеней и изъявившимъ желаніе выйти изъ ордена, остаться въ предѣлахъ Россіи съ воспрещеніемъ имъ именоваться іезуитами и пользоваться привиллегіями сего ордена. Сравнительно немногіе остались, всѣ же прочіе отправлены были за границу.
Монастыри полиція окружала часовыми, потомъ читали іезуитамъ высочайшій указъ, опечатывали имущества, предоставляя каждому сохранить при себѣ собственныя вещи, выдавали на дорогу старшему іезуиту по 50, а младшему по 25 червонцевъ и затѣмъ на почтовыхъ отправляли на границу въ Радзивилловъ, а оттуда въ Австрію.
Много книгъ, особенно рѣдкихъ, изъ Полоцкой академіи пропало. Большая часть перевезена въ Петербургъ и Москву; небольшое число поступило въ Витебскую гимназію. Боль
Современная орфография
под потолком, вделана была голова старца с длинными седыми волосами. Подвижная, с глазами, принимавшими разные выражения, и главное говорящая на всех более употребительных языках, голова эта понятно приводила в недоумение, восторг и в то же время возбуждала страх. Иезуит, сопровождавший посетителей музея, приглашал их задавать, какие им угодно и на каком угодно языке, вопросы чудесной голове. Голова немедленно отвечала внятно, громко, логично, с полным знанием обстоятельств и обстановки спрашивавшая, так что тот приходил просто в ужас. Какова должна была быть вера в мудрость и почти сверхъестественную силу иезуитов, когда никому не приходило на мысль, что за стеною сидел опытный механик, приводивший в движение глаза и все лицо головы и отвечавший за нее. Все верили, никто не смел сомневаться, а если у кого и являлись подозрения, тот не смел и пикнуть. Были и разные другие оптические снаряды, которых механизма никто не знал и с помощью которого показывались разные фокусы. Все, что составляло новость, чего в Белоруссии нигде нельзя было видеть, все это вмещал иезуитский музей. Был напр. большой китайский биллиард, составлявший в то время большую редкость; были разные музыкальные инструменты и т. п. Конечно, в музее были не одни только фокусы. Было довольно древнего оружия, разных достопамятностей и редких произведений искусства.
О великолепии жилища иезуитов и их учреждений можно и теперь судить по сохранившимся зданиям, в которых ныне помещается военная гимназия. Рассказывают, что в этих зданиях, в подвальных этажах, для посторонних совершенно недоступных, устроены были водочный, пивной и медоваренный заводы.
Нигде не было таких старых вин, медов и водок, а также разных наименований настоек и наливок, как вообще в иезуитских коллегиумах и в особенности в Полоцкой академии. Иезуиты славились своими изысканными блюдами, особенным уменьем приготовлять ветчину и копченую рыбу, кончеными двинскими циртами и многими другими произведениями кулинарного искусства. Гостеприимство их было известно во всей стране:— но они не только угощали у себя дома, но еще делились с своими благодетелями и милостивцами, отправляя целые караваны в Крым Потемкину, в Петербург Разумовскому, в Витебск Чернышеву, потом Пассеку и наконец герцогу Виртембергскому.
Полоцкая иезуитская академия существовала восемь лет. Министр духовных дел и народного просвещения князь Голицын не был благоприятелем иезуитов. По его докладу, в котором иезуиты главным образом обвинялись в том, что совращали вверенное их попечению православное юношество в римско-католическую веру, Император Александр I 13 марта 1820 года, повелел: «1) иезуитов, как забывших священный долг не только благодарности, но и подданнической присяги, и потому недостойных пользоваться покровительством российских законов, выслать, под присмотром полиции, за пределы государства и впредь ни под каким видом и наименованием не впускать в Россию; 2) Полоцкую иезуитскую академию и подведомственные ей училища упразднить». Разрешалось однако иезуитам, кои пожелают вступить в другой орден или в белое духовенство, а также находившимся в искусе, не принявшим священнических степеней и изъявившим желание выйти из ордена, остаться в пределах России с воспрещением им именоваться иезуитами и пользоваться привиллегиями сего ордена. Сравнительно немногие остались, все же прочие отправлены были за границу.
Монастыри полиция окружала часовыми, потом читали иезуитам высочайший указ, опечатывали имущества, предоставляя каждому сохранить при себе собственные вещи, выдавали на дорогу старшему иезуиту по 50, а младшему по 25 червонцев и затем на почтовых отправляли на границу в Радзивиллов, а оттуда в Австрию.
Много книг, особенно редких, из Полоцкой академии пропало. Большая часть перевезена в Петербург и Москву; небольшое число поступило в Витебскую гимназию. Боль