Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 316, с. 292

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 316 из 527

С. 292

Оригинал

Березины дымились пожарами, горѣли и опустошались города и села; жителей, ограбленныхъ, израненныхъ, цѣлыми тысячами гнали въ неволю и потомъ перепродавали. Завелась настоящая торговля невольниками, которая понравилась не только князьямъ, но и боярамъ, сдѣлавшимъ изъ этого обильный промыселъ. Владиміръ Мономахъ Оршу, Копысь, Минскъ, Друцкъ разрушилъ почти до основанія. Наконецъ печальная эта картина заканчивается общимъ крестовымъ походомъ князей дома Ярослава на домъ князя Изяслава. Въ 1127 г. великій князь Мстиславъ, со всѣми подвластными ему князьями, напалъ на Полоцкія земли. Взяли и предали огню и мечу Логойскъ, Изяславъ и Полоцкъ. Въ 1129 г. побѣдитель подчинилъ своей власти Полоцкое и Минское княжества, назначивъ сына своего Изяслава княземъ полоцкимъ. Князей же дома Изяслава, Давида, Ростислава, Святослава, Рогволода Всеславичей, Василька и Іоанна Рогволодовичей съ женами и дѣтьми Мстиславъ отправилъ въ Константинополь. Сказаніе это основывается на единственномъ источникѣ, на «Воскресенской лѣтописи». У греческихъ хроникеровъ объ этомъ событіи вовсе не упоминается. Воскресенская лѣтопись присовокупляетъ, что Литовцы, Вильняне, взяли себѣ князя изъ Царьграда, Давида, сына Ростислава Рогволодовича, упоминаетъ также о Мовкольдѣ (?) братѣ Давида. Выходитъ путаница. Изъ другихъ источниковъ извѣстно, что Ростиславъ жилъ позже, около 1159, княжилъ въ Минскѣ и былъ сыномъ не Рогволода, но Глѣба, тоже князя Минскаго. Сынъ же Ростислава назывался не Давидъ, но Глѣбъ и княжилъ въ Друцкѣ. Наконецъ у Рогволода Всеславича были сыновья Василько и Иванъ.

Изъ числа извѣстныхъ князей, рода Изяслава, былъ одинъ только Давидъ Всеславичъ князь Полоцкій, тотъ самый, которому лѣтописецъ велитъ ѣхать въ Царьградъ.

Во всемъ этомъ много сбивчиваго и неуясненнаго; не менѣе того, весьма естественно, что Ростиславъ, покоривъ Полоцкъ и его удѣлы, изгналъ всѣхъ князей рода Всеславова, а князей этихъ кромѣ поименованныхъ въ лѣтописи было еще нѣсколько. Князья бѣжали, но едва ли въ Константинополь: для нихъ удобнѣе было искать убѣжища въ Литвѣ, или въ Ливоніи. Вѣдь новѣйшія изысканія указываютъ же намъ нѣкоторыхъ князей этого же рода, прежде неизвѣстныхъ. Такъ спустя лѣтъ тридцать послѣ разгрома Полоцкаго княжества, мы видимъ Володаря Глѣбовича, вѣроятно внука Всеслава Брячеславовича полоцкаго, ходившаго въ лѣсахъ съ Литвою; лѣтописецъ Генрихъ Лотышъ указываетъ на князя Всеволода изъ Герсики надъ Двиной, тоже жившаго заодно съ Литовцами и помогавшаго имъ воевать въ Ливоніи. Слѣдовательно князья дома Изяслава, неимѣвшіе удѣловъ въ земляхъ нынѣшней Бѣлоруссіи, искали дѣла въ Литвѣ и въ Ливоніи и ихъ тамъ принимали, поэтому весьма вѣроятно, что могъ быть

Современная орфография

Березины дымились пожарами, горели и опустошались города и села; жителей, ограбленных, израненных, целыми тысячами гнали в неволю и потом перепродавали. Завелась настоящая торговля невольниками, которая понравилась не только князьям, но и боярам, сделавшим из этого обильный промысел. Владимир Мономах Оршу, Копысь, Минск, Друцк разрушил почти до основания. Наконец печальная эта картина заканчивается общим крестовым походом князей дома Ярослава на дом князя Изяслава. В 1127 г. великий князь Мстислав, со всеми подвластными ему князьями, напал на Полоцкие земли. Взяли и предали огню и мечу Логойск, Изяслав и Полоцк. В 1129 г. победитель подчинил своей власти Полоцкое и Минское княжества, назначив сына своего Изяслава князем полоцким. Князей же дома Изяслава, Давида, Ростислава, Святослава, Рогволода Всеславичей, Василька и Иоанна Рогволодовичей с женами и детьми Мстислав отправил в Константинополь. Сказание это основывается на единственном источнике, на «Воскресенской летописи». У греческих хроникеров об этом событии вовсе не упоминается. Воскресенская летопись присовокупляет, что Литовцы, Вильняне, взяли себе князя из Царьграда, Давида, сына Ростислава Рогволодовича, упоминает также о Мовкольде (?) брате Давида. Выходит путаница. Из других источников известно, что Ростислав жил позже, около 1159, княжил в Минске и был сыном не Рогволода, но Глеба, тоже князя Минского. Сын же Ростислава назывался не Давид, но Глеб и княжил в Друцке. Наконец у Рогволода Всеславича были сыновья Василько и Иван.

Из числа известных князей, рода Изяслава, был один только Давид Всеславич князь Полоцкий, тот самый, которому летописец велит ехать в Царьград.

Во всем этом много сбивчивого и неуясненного; не менее того, весьма естественно, что Ростислав, покорив Полоцк и его уделы, изгнал всех князей рода Всеславова, а князей этих кроме поименованных в летописи было еще несколько. Князья бежали, но едва ли в Константинополь: для них удобнее было искать убежища в Литве, или в Ливонии. Ведь новейшие изыскания указывают же нам некоторых князей этого же рода, прежде неизвестных. Так спустя лет тридцать после разгрома Полоцкого княжества, мы видим Володаря Глебовича, вероятно внука Всеслава Брячеславовича полоцкого, ходившого в лесах с Литвою; летописец Генрих Лотыш указывает на князя Всеволода из Герсики над Двиной, тоже жившого заодно с Литовцами и помогавшого им воевать в Ливонии. Следовательно князья дома Изяслава, неимевшие уделов в землях нынешней Белоруссии, искали дела в Литве и в Ливонии и их там принимали, поэтому весьма вероятно, что мог быть