Живописная Россия, т. III. Лист 217, с. 198
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 198
Оригинал
Пораженный этимъ, онъ проситъ позволенія разсмотрѣть книгу и находитъ, что это кантычка весьма древняго изданія, прошлаго столѣтія, въ которой действительно говорится не о дарѣ, но о заставе. Этотъ случай наводитъ его на путь, что выраженіе о заставе въ послѣдующихъ изданіяхъ заменено даромъ, пожертвованіемъ. Начались поиски въ актахъ и архивахъ, обнаружившихъ, что дѣйствительно Бытень отданъ былъ базиліанамъ только подъ залогъ. Начался процесъ, и въ 1779 г., по решенію трибунала, имѣніе отнято отъ базиліановъ и отдано законнымъ наслѣдникамъ.
Какъ Острогъ—князей Острожскихъ, Несвижъ и Бирже— князей Радзивилловъ, Слуцкъ— Олельковичей-Слуцкихъ, Езно—Пацовъ, Слонимъ,—Огинскихъ, Бѣлостокъ,—Браницкихъ, Тульчинъ—Потоцкихъ; такъ точно Рожана и Деречинъ, князей Сапѣговъ, славились своимъ великолепіемъ, пышностью, богатствомъ. Это были центральные пункты, въ которыхъ сосредоточивалось молодое и старое шляхетство, въ которыхъ проявлялись послѣдніе проблески рыцарской удали, высокихъ христіанскихъ добродѣтелей, почти баснословнаго славянскаго гостепріимства и, въ то же время, дикаго, необузданнаго своеволія, самоуправства и деспотизма. Это было наследіе прежнихъ удѣловъ, съ тою разницею, что удѣльныхъ князей смиряли великіе князья, а вельможъ никто, самъ король не могъ смирить, и они, господствуя надъ подобострастною мелкою шляхтою, безнаказанно заправляя своими крѣпостными, — являлись болѣе сильными и своеобразными, чѣмъ даже буйные удѣльные князья. Эти княжескіе дворцы служили отпечаткомъ своего вѣка, отъ высокаго и прекраснаго—подчасъ до самаго низкаго и варварскаго: поэзія и буйныя оргіи, почти безпримѣрныя и самоотверженныя проявленія истиннаго патріотизма и самоуправство, любовь къ наукѣ и искусствамъ и невѣжество, допускавшее пытки надъ чаровницами и ихъ сожиганіе. Все здѣсь перепутывалось, а кое-гдѣ уцѣлѣвшія библіотеки и архивы, надобно отдать справедливость, содержанные въ образцовомъ порядкѣ, наглядно знакомятъ насъ съ жизнью, нравами, обычаями, образованіемъ и предразсудками обитателей этихъ конституціонныхъ пашей, этой гордой своими вольностями шляхты и бѣднаго, уничиженнаго народа.
Рожана, при р. Зельвѣ или Зельвянке, была вотчиною Сапеговъ. Въ прекрасной мѣстности на возвышенности стояли великолѣпныя палаты Сапеговъ, съ портикомъ, боковыми галлереями, обширнымъ паркомъ, садами, оранжереями и множествомъ каменныхъ строеній. Здѣсь Иванъ Сапѣга угощалъ Сигизмунда I и пилъ за его здоровье изъ пра-прадѣдовской чаши, въ которую накачивали гарнецъ вина! Чашу эту звали Иваномъ. Спустя много лѣтъ, въ 1644, король Владиславъ IV съ супругою Цециліею Ренатою и цѣлымъ дворомъ посѣтилъ Рожану. Современникъ, Альбрехтъ Станиславъ Радзивиллъ въ своихъ запискахъ (II, 120) такъ между прочимъ описываетъ это посѣщеніе: «Король съ королевою и цѣлымъ дворомъ, приглашенные маршаломъ надворнымъ Казиміромъ Львомъ Сапегою, изъ Жировицъ прибыли въ Рожану, гдѣ въ продолженіе девяти дней неслыханнымъ образомъ были угощаемы, а потомъ и на пути, чрезъ имѣнія Сапѣги, не было конца банкетамъ. Кромѣ того Сапега сдѣлалъ слѣдующіе подарки: королю золотое блюдо цѣною въ 2000 дукатовъ, нидерландскіе обои въ 1000 дукатовъ; королеве драгоцѣнное кольцо въ 16000 дукатовъ и драгоцѣнную соболью шубу, купленную въ Москвѣ; канцлеру серебряную чашу; каменецкому епископу два сорока соболей; фрейлинамъ дорогія кольца; подкоморію саблю съ золотою оправою; ксендзамъ ассистентамъ каждому по 100 дукатовъ. Всѣмъ остальнымъ придворнымъ роздалъ значительную сумму. Во все это время каждый пользовался всѣмъ, что кому было угодно. Вино лилось рѣкою. Знаменитое это угощеніе очень долго служило предметомъ удивленія короля и другихъ.» Вероятно, король былъ очень доволенъ, коль скоро, находясь еще въ Рожане, издалъ королевское повелѣніе, чтобы на будущее время чаша Ивана сохранялась бережно подъ замкомъ и чтобы ее выносили къ столу не иначе, какъ въ сопровожденіи многочисленной прислуги, при звукахъ музыки и ста пушечныхъ выстрѣлахъ! Весело было, когда издавались такого рода королевскія повелѣнія.
Современная орфография
Пораженный этим, он просит позволения рассмотреть книгу и находит, что это кантычка весьма древнего издания, прошлого столетия, в которой действительно говорится не о даре, но о заставе. Этот случай наводит его на путь, что выражение о заставе в последующих изданиях заменено даром, пожертвованием. Начались поиски в актах и архивах, обнаруживших, что действительно Бытень отдан был базилианам только под залог. Начался процес, и в 1779 г., по решению трибунала, имение отнято от базилианов и отдано законным наследникам.
Как Острог—князей Острожских, Несвиж и Бирже— князей Радзивиллов, Слуцк— Олельковичей-Слуцких, Езно—Пацов, Слоним,—Огинских, Белосток,—Браницких, Тульчин—Потоцких; так точно Рожана и Деречин, князей Сапегов, славились своим великолепием, пышностью, богатством. Это были центральные пункты, в которых сосредоточивалось молодое и старое шляхетство, в которых проявлялись последние проблески рыцарской удали, высоких христианских добродетелей, почти баснословного славянского гостеприимства и, в то же время, дикого, необузданного своеволия, самоуправства и деспотизма. Это было наследие прежних уделов, с тою разницею, что удельных князей смиряли великие князья, а вельмож никто, сам король не мог смирить, и они, господствуя над подобострастною мелкою шляхтою, безнаказанно заправляя своими крепостными, — являлись более сильными и своеобразными, чем даже буйные удельные князья. Эти княжеские дворцы служили отпечатком своего века, от высокого и прекрасного—подчас до самого низкого и варварского: поэзия и буйные оргии, почти беспримерные и самоотверженные проявления истинного патриотизма и самоуправство, любовь к науке и искусствам и невежество, допускавшее пытки над чаровницами и их сожигание. Все здесь перепутывалось, а кое-где уцелевшие библиотеки и архивы, надобно отдать справедливость, содержанные в образцовом порядке, наглядно знакомят нас с жизнью, нравами, обычаями, образованием и предразсудками обитателей этих конституционных пашей, этой гордой своими вольностями шляхты и бедного, уничиженного народа.
Рожана, при р. Зельве или Зельвянке, была вотчиною Сапегов. В прекрасной местности на возвышенности стояли великолепные палаты Сапегов, с портиком, боковыми галлереями, обширным парком, садами, оранжереями и множеством каменных строений. Здесь Иван Сапега угощал Сигизмунда I и пил за его здоровье из пра-прадедовской чаши, в которую накачивали гарнец вина! Чашу эту звали Иваном. Спустя много лет, в 1644, король Владислав IV с супругою Цецилиею Ренатою и целым двором посетил Рожану. Современник, Альбрехт Станислав Радзивилл в своих записках (II, 120) так между прочим описывает это посещение: «Король с королевою и целым двором, приглашенные маршалом надворным Казимиром Львом Сапегою, из Жировиц прибыли в Рожану, где в продолжение девяти дней неслыханным образом были угощаемы, а потом и на пути, через имения Сапеги, не было конца банкетам. Кроме того Сапега сделал следующие подарки: королю золотое блюдо ценою в 2000 дукатов, нидерландские обои в 1000 дукатов; королеве драгоценное кольцо в 16000 дукатов и драгоценную соболью шубу, купленную в Москве; канцлеру серебряную чашу; каменецкому епископу два сорока соболей; фрейлинам дорогие кольца; подкоморию саблю с золотою оправою; ксендзам ассистентам каждому по 100 дукатов. Всем остальным придворным роздал значительную сумму. Во все это время каждый пользовался всем, что кому было угодно. Вино лилось рекою. Знаменитое это угощение очень долго служило предметом удивления короля и других.» Вероятно, король был очень доволен, коль скоро, находясь еще в Рожане, издал королевское повеление, чтобы на будущее время чаша Ивана сохранялась бережно под замком и чтобы ее выносили к столу не иначе, как в сопровождении многочисленной прислуги, при звуках музыки и ста пушечных выстрелах! Весело было, когда издавались такого рода королевские повеления.