Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 131, с. 116

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 131 из 527

С. 116

Оригинал

преклонной воли, но въ то же время гордаго и властолюбиваго, считается лучшимъ временемъ университета. При немъ университетъ созрѣлъ, окрѣпъ и вышедшіе изъ-подъ его школы люди, были люди практическіе, умные, ничѣмъ неувлекавшіеся. Снядецкій не любилъ увлеченій романтизма, поэзію считалъ чуть не сумасшествіемъ, подчасъ даже глумился надъ поэтами. Другой характеръ представляетъ намъ послѣдующее время, при ректорахъ Семенѣ Малевскомъ и Твардовскомъ, съ 1815— 1825. Это было время чувства, которое осиливало холодный разумъ; время поэзіи, которая охватила всю Литву, проникла въ Польшу и завладѣла сердцами вездѣ, гдѣ только слышалась польская рѣчь. Послѣднимъ ректоромъ былъ Венцеславъ Пеликанъ, не по выбору, а по назначенію отъ правительства (съ 1825— 1832).

Несмотря на разнохарактерность и изменчивость направленія, наука, съ самаго начала образованія главной школы и потомъ университета до его закрытія, т. е. съ 1775 — 1832, въ продолженіе 57 лѣтъ разрасталась, число истинно ученыхъ профессоровъ увеличивалось, и университетъ могъ гордиться успѣхами своихъ слушателей.

Мы должны хотя въ кратчайшемъ очеркѣ указать на болѣе замѣчательныхъ дѣятелей главной школы и университета, о которыхъ еще не было упомянуто.

Бывшій іезуитъ Францъ Нарвойшъ (род. въ Вилкомирскомъ уѣздѣ въ 1742). По порученію подскарбія Тизенгауза занялся въ 1770 г. очисткою Нѣмана и въ три года успѣлъ ее совершить отъ Гродна до Румшишекъ (близъ Ковно). Труды Нарвойша были оцѣнены по достоинству: ему хотѣли воздвигнуть памятникъ, а Нарушевичъ написалъ даже стихи, которые должны были быть вырѣзаны на немъ; но съ паденіемъ Тизенгауза забыли и о памятникѣ. Нарвойшъ въ 1783 г. назначенъ былъ профессоромъ высшей математики, сначала въ главной школѣ, потомъ въ университетѣ и занималъ эту должность до самой смерти въ 1819 г.

Янъ Фридерикъ Нишковскій, виленскій уроженецъ (1774), въ 1797 г. назначенъ былъ вице-профессоромъ и отправленъ за границу для усовершенствованія, а по возвращеніи, въ 1807 г. занялъ каѳедру хирургіи, которую и занималъ до самой смерти въ 1819 г. Это былъ первый замечательный и весьма способный операторъ въ Вильнѣ.

Гейстуны, усадьба Одынца

Выписанные изъ Вѣны Лебенвейнъ и изъ Дармштадта Боянусъ—преподавали первый съ 1785 — 1820 анатомію, а послѣдній съ 1806— 1825 ветеринарію и сравнительную анатомію. Лебенвейнъ былъ основателемъ анатомическаго музея, Бекю, гродненскій уроженецъ (1771), съ открытія университета преподавалъ физіологію и былъ убить молніею въ собственной квартирѣ въ 1824 г. Мицкевичъ въ своихъ Dziadach, повѣривъ слухамъ, представляетъ Бекю какъ орудіе въ рукахъ Новосильцева. Вотъ почему другой знаменитый польскій поэтъ, Юлій Словацкій сдѣлался врагомъ Мицкевича. Словацкій былъ сынъ Евсевія Словацкаго, профессора словесности; послѣ его смерти вдова Евсевія, мать Юлія, вышла за Бекю. Въ его домѣ онъ выросъ и воспитывался, навсегда сохранивъ о немъ память, какъ о своемъ благодѣтелѣ. Профессоръ Юндзиллъ въ своихъ запискахъ и другіе современники опровергаютъ ложные слухи о Бекю, называя его благороднѣйшимъ человѣкомъ.

Послѣ преобразованія іезуитской академіи въ главную школу, первымъ профессоромъ краснорѣчія и поэзіи на польскомъ языкѣ (а не на латинскомъ, какъ было у іезуитовъ), былъ Филиппъ Голянскій съ 1787 г. по 1803 годъ; въ это время онъ поступилъ на каѳедру богословія, а профессоромъ литературы назначенъ былъ Евсевій Словацкій и занималъ эту каѳедру до самой смерти въ 1814 г. Словацкій самъ былъ поэтъ, но держался классической

Современная орфография

преклонной воли, но в то же время гордого и властолюбивого, считается лучшим временем университета. При нем университет созрел, окреп и вышедшие из-под его школы люди, были люди практические, умные, ничем неувлекавшиеся. Снядецкий не любил увлечений романтизма, поэзию считал чуть не сумасшествием, подчас даже глумился над поэтами. Другой характер представляет нам последующее время, при ректорах Семене Малевском и Твардовском, с 1815— 1825. Это было время чувства, которое осиливало холодный разум; время поэзии, которая охватила всю Литву, проникла в Польшу и завладела сердцами везде, где только слышалась польская речь. Последним ректором был Венцеслав Пеликан, не по выбору, а по назначению от правительства (с 1825— 1832).

Несмотря на разнохарактерность и изменчивость направления, наука, с самого начала образования главной школы и потом университета до его закрытия, т. е. с 1775 — 1832, в продолжение 57 лет разрасталась, число истинно ученых профессоров увеличивалось, и университет мог гордиться успехами своих слушателей.

Мы должны хотя в кратчайшем очерке указать на более замечательных деятелей главной школы и университета, о которых еще не было упомянуто.

Бывший иезуит Франц Нарвойш (род. в Вилкомирском уезде в 1742). По поручению подскарбия Тизенгауза занялся в 1770 г. очисткою Немана и в три года успел ее совершить от Гродна до Румшишек (близ Ковно). Труды Нарвойша были оценены по достоинству: ему хотели воздвигнуть памятник, а Нарушевич написал даже стихи, которые должны были быть вырезаны на нем; но с падением Тизенгауза забыли и о памятнике. Нарвойш в 1783 г. назначен был профессором высшей математики, сначала в главной школе, потом в университете и занимал эту должность до самой смерти в 1819 г.

Ян Фридерик Нишковский, виленский уроженец (1774), в 1797 г. назначен был вице-профессором и отправлен за границу для усовершенствования, а по возвращении, в 1807 г. занял кафедру хирургии, которую и занимал до самой смерти в 1819 г. Это был первый замечательный и весьма способный оператор в Вильне.

Гейстуны, усадьба Одынца

Выписанные из Вены Лебенвейн и из Дармштадта Боянус—преподавали первый с 1785 — 1820 анатомию, а последний с 1806— 1825 ветеринарию и сравнительную анатомию. Лебенвейн был основателем анатомического музея, Бекю, гродненский уроженец (1771), с открытия университета преподавал физиологию и был убить молниею в собственной квартире в 1824 г. Мицкевич в своих Dziadach, поверив слухам, представляет Бекю как орудие в руках Новосильцева. Вот почему другой знаменитый польский поэт, Юлий Словацкий сделался врагом Мицкевича. Словацкий был сын Евсевия Словацкого, профессора словесности; после его смерти вдова Евсевия, мать Юлия, вышла за Бекю. В его доме он вырос и воспитывался, навсегда сохранив о нем память, как о своем благодетеле. Профессор Юндзилл в своих записках и другие современники опровергают ложные слухи о Бекю, называя его благороднейшим человеком.

После преобразования иезуитской академии в главную школу, первым профессором красноречия и поэзии на польском языке (а не на латинском, как было у иезуитов), был Филипп Голянский с 1787 г. по 1803 год; в это время он поступил на кафедру богословия, а профессором литературы назначен был Евсевий Словацкий и занимал эту кафедру до самой смерти в 1814 г. Словацкий сам был поэт, но держался классической