Очерк истории польского войска

Вооружённая сила древних славян

Исследователи, изучавшие историю — наших утверждают, что славяне были народом мягким, веселым, гостеприимным и милосердным; сильно привязанным к родной земле, они занимались её обработкой, разведением скота, охотой и рыболовством. Отделённые труднопроходимыми лесами, болотами и топями от остального мира, они мало контактировали с соседними народами. Они жили также и между собой отдельно, в отдельных племенах; не знали государственных учреждений, ни различий сословий. Управлялись патриархальными законами, основанными на братских связях семей и общин; все были равны друг другу, — так как все находились на одинаковом уровне умственного развития, у всех были равные жизненные потребности и равные средства к существованию. Вследствие этого среди них не было ни богачей, ни бедных в современном понимании этих слов.

Даже учреждения не влияли на различие состояний; — высшая власть в семье и общине зависела от старшинства и в данном случае могла достаться любому из мужчин. Ведя тихую и спокойную жизнь, они не вели войн, поэтому не имели военной силы и не были искусны в бою. Только в случае нападений, когда какой-либо соседний народ вторгался вооруженно в их уединенные поселения, они собирались в отряды и мужественно становились на защиту очагов своих домов. Когда стране угрожала опасность, на высоких холмах разжигали костры, и при виде красного зарева, горящего над лесами и рощами, загорались последовательно по всем возвышенным местам подобные огни, и в короткий срок страна была покрыта огненными заревами. Эти огни назывались „вити“, и при их виде славяне собирались в назначенном месте, где советовались о средствах обороны.

Эти собрания, так называемые веце, обычно проводились рядом с храмами. На них выбирали вождя, называемого воеводой, под чьим руководством они становились к бою в защиту страны и свободы. Они вооружались для боя каменными топорами и молотами, луками и пращами, короткими деревянными дубинками, усеянными кремнями. Для защиты от ударов врага у них были щиты, сделанные из дерева и обтянутые животными шкурами. — Для более эффективной обороны строили среди болот и трясин укреплённые городища, а путь к ним вел по мостам, сделанным из огромных бревен, уложенных рядом друг с другом. В таких городищах во время войны размещали женщин, стариков и детей; там же хранили своё имущество. Недостаток мастерства в бою они компенсировали хитростью; никто не мог сравниться с ними в способах подхода к врагу.

Они были страшны в внезапных нападениях, 8 проходов в лесах они охраняли заграждениями. Боевые лозунги подавали на трубах, чей голос усиливался с рвением в битве; среди боя они издавали ужасающие крики. Во главе отрядов они несли боевые национальные знаки, называемые станницами; их укрепляли на длинных деревьях. Каждое племя имело отдельную «станницу», а когда выставляли на обозрение знаменитую станницу Святовида арконского с изображением орла, весь народ брал оружие и шёл в бой. Погибшим героям воздвигали могилы, и эти древние памятники устояли перед разрушением временем, и несколько из них сохранились до наших дней. Изначальные эти сооружения древних славян с течением времени претерпели значительные изменения. Хотя ныне трудно точно определить, каким образом и в какое время произошли эти изменения, можно предполагать, что они возникли из многочисленных военных потребностей.

Под влиянием давления соседних народов-нашественников славяне были вынуждены отряхнуться от своей врожденной склонности к миру и часто становиться на защиту своих границ. Эти частые потребности вызвали укрепление княжеской власти. Ученые опытом, что под раз-

Чтобы одному командиру было легче отразить врага, славяне наделяли избранных воевод властью на неограниченное время, пока, в конце концов, переходя от отца к сыну, она не стала наследственной. Часто повторяющиеся военные нужды также не позволяли всему населению вступать в бой; поэтому, когда определённая часть народа оставалась при обычных занятиях, отдельные семьи посвящали себя обороне страны, что было первым началом формирования у нас рыцарского сословия. Ведь ни рыцарское сословие, ни даже князь сам первоначально не могли своим положением выделяться слишком высоко над массой народа; это могло произойти только значительно позже, когда князь, окружив себя постоянным военным отрядом, опираясь на его силу, смог взять управление крепкой рукой и силой выработать подчинение не только собственного племени, но и покорённых племён.

Начала княжеской самодержавной власти мы видим у Земовита, сына Пяста, о котором говорят предания, что он разделил своё войско на полки и меньшие отряды, стоящие под командованием тысячников и десятников, и что он придал своим полкам знамена. — Земовита следует также считать первым создателем польской вооружённой силы. Более явные следы развития княжеской самодержавной власти, опирающейся на военную силу, показывают нам деяния Мечислава I (962—992). Этот князь не мог бы провести в государстве реформы, так сильно потрясающие вековой общественный строй, как введение христианства, если бы не нашёл для этого сильной поддержки среди верного ему рыцарства. Мечислав также воевал в германских землях, где принимал участие в тогдашних смутных событиях.

Рыцарство в Польше

К великому значению возвёл польское рыцарство Болеслав Храбрый (992—1025).

Героический князь, окружённый со всех сторон враждебными соседями, создал многочисленные рыцарские дружины и наделил их учреждениями, которые пережили долгие века. Благосклонности и привилегии, которыми он осыпал своих воинов, привлекали в ряды его многочисленных добровольцев, а Болеслав охотно собирал рядом с собой всех, кто мог быть ему полезен в деле строительства государства. У него были избирательные дружины, конные и пешие, готовые к любому зову и по его сигналу. Помимо многочисленной постоянной дружины, которая всегда его окружала, и старшины, назначаемой единожды, остальная часть его вооружённых сил состояла из непостоянных войск, которых он собирал в случае необходимости. Их поставляли поселения согласно своему населению; и так он отправлял на сражение: Познань — 5300, Иновроцлав — 2800, Гнезно — 6500, а Геч — 2300 вооружённых человек. Общая численность войска Болеслава достигала 50 000 солдат.

Эту вооружённую силу Болеслав делил на полки, а те на меньшие подразделения. Полком командовал полковник, или ротмистр, меньшими подразделениями руководили соответственно по числу подчинённых: тысяцкие, сотники и десятники. Во главе всей армии стоял сам князь или, вместо него, главнокомандующий, в роде будущих гетманов. Из исторических записей следует, что Болеслав использовал для защиты границ государства также пеших лучников, однако главной силой его войска была конница. Во главе конницы он совершал походы в Германию, на Русь, в Чехию, везде ведя успешные сражения и прославляя польское оружие.

Польское рыцарство потеряло при следующем короле, Мечиславе II (1025—1034), в страшных беспорядках народа как по важности, так и по численности, и начало заново организовываться при Игже Возобновителе (1040—1058), а Болеслав Смелый (1058—1079), следуя примеру великого своего предшественника, снова поднял прежнее его значение и совершал с его помощью великие военные подвиги. До высокого уровня совершенства довел военное искусство сын Владислава Германа (1081—1102), великий воин Болеслав Кривоустый (1102—1138). Этот храбрый и предприимчивый король вел многочисленные войны с немцами, чехами, русичами и Поморьем, а во времена его кавалерия, являвшаяся главной опорой его вооруженной силы, умела также исполнять пехотную службу, особенно при завоевании укрепленных городов и лагерей.

Во времена его правления рыцари уже использовали различные военные машины, служившие для разрушения стен и создания в них отверстий, такие как тараны, арбалеты и осадные башни. В качестве оружия использовались: длинные прямые мечи с обеих сторон, а также луки, пращи, копья и топоры; от ударов врага защищались щитами, палашами и павезами. Болеслав Кривоустый выиграл 47 битв, а противников побеждал главным образом неслыханной скоростью движений своей отборной конницы. Он был последним королем, расширявшим границы Польши в духе своего великого предшественника Болеслава Храброго. Начало рыцарских и шляхетских родов в Польше. Раздел Польши Кривоустым между четырьмя своими сыновьями открывает новый период в истории польского рыцарства.

До настоящего времени польские короли обладали неограниченной властью в государстве и были хозяевами жизни и имущества своих подданных; всё также, что жило в пределах государства, склонялось перед ними, а рыцарство того времени ничем не было, следовательно)

как первыми слугами монарха, опорами его власти и послушными исполнителями его воли. Однако со временем рыцарство начало расти в достоинствах и званиях, а своим образованием возвышаться над общим народом, постепенно завоевывая себе более видное значение в государстве, и таким образом сформировало в народе более высокий слой, из которого в конечном счете появились: паны, магнаты и шляхта. Это сословие, так называемое дворянское, пыталось получить всё более широкие свободы и привилегии, в результате чего возникали столкновения между его устремлениями и всевластием княжеской власти. Первое такое столкновение в нашей истории мы видим при Болеславе Смелом; — рыцарство самовольно покидает его на Руси, а король, встав на защиту своего всевластия, наказывает его суровым притеснением. За угнетённым рыцарством заступается краковский епископ Станислав Щепановский и осуждает короля за различные проступки.

Болеслав Смелый, уверенный в своей неограниченной власти, совершает на нём ужасное преступление убийства, а, оказавшись под церковной анафемой, вынужден бежать из страны. Таким образом, впервые в нашей истории могущественное сословие одерживает триумф над княжеской властью, и эта победа сильно способствует укреплению его значения и влияния. Преемник Болеслава Смелого, Владислав Герман, уже получает трон из рук панства и, ощущая ослабление своей власти, не осмеливается короноваться. — Он также допускает к управлению государством Сецеха, из-за чего недовольные дворяне создают беспорядки и вызывают гражданские войны. В результате раздела Польши Кривоустым вместо одного сильного князя сначала появилось четыре, а со временем множество князей, осевших на небольших землях, оттого материально слабых и более зависимых от дворянства, чем их предшественники.

Мы также видим в этот период истории нашего возрастающее влияние могущественных феодалов на формирование власти и судьбы князей. Польские паны берут под защиту братьев князя Владислава II (1139—1146), а его самого заставляют покинуть трон и Польшу; равные трудности встречает Мешко, князь великопольский (1173—1177), в своих стремлениях укрепить княжескую власть. — Паны и рыцарство ведут непрерывные войны, но уже не из слепого повиновения всевластному монарху, а в интересах отдельных княжеств, которыми они занимаются. Это была политика узкая, правда, но самостоятельная. Этот период, относящийся к самым несчастливым отрезкам нашей истории, хотя и ослабил Польшу как государство, но благотворно повлиял на её рыцарство.

В многочисленных войнах оно отточило своё мастерство в военном ремесле, а в результате независимости, которую приобрело, созрело политически, прониклось горячим патриотизмом и усвоило те возвышенные добродетели, которые навсегда остались для него почётным украшением. Тогдашнее рыцарство также украшалось славой многочисленных военных подвигов, самым выдающимся из которых, без сомнения, были героические битвы, которые оно вело с дикими монгольскими племенами. В тот же период, а именно в XIII веке, польское рыцарство начало организовываться по образцу западных обычаев. Пешая военная служба отошла на второй план, а конное рыцарство создало между собой своего рода братство и, замыкаясь в себе, становится наследственным. Одновременно оно организуется в могущественные шляхетские роды, каждый из которых вступает в бой под одним девизом и сражается под одним знаменем.

Каждый род также принимает для себя определённый внешний знак, герб, — который для каждого, принадлежащего к роду, становится семейным украшением. Дворянское рыцарство постоянно упражняется в обращении с оружием, облачает себя в тяжёлые железные доспехи и полностью посвящает себя защите страны, а этот долг считает святой обязанностью. Отсюда домашнее воспитание в каждой дворянской семье с раннего возраста готовило молодёжь к рыцарскому ремеслу. С молодых лет её приучали к охоте, к терпению трудностей и неудобств, учили верховой езде и обращению с оружием во время скачек и домашних упражнений. В каждом доме держали наготове отважных коней, оружие и доспехи. Дворянский сословие в Польше постепенно превращалось таким образом в своего рода рыцарский орден, главной целью которого было: быть готовым к защите страны.

Поскольку промышленник не мог так внезапно отвлекаться от торговли или ремесла и не имел достаточно времени, чтобы обучаться военной службе, последующие законы Речи Посполитой запрещали шляхте заниматься торговлей или ремеслом под угрозой лишения шляхетства, чтобы эти занятия не мешали готовности откликнуться на любой призыв родины. На основании этой социальной структуры древняя Польша обладала мощной военной силой для военных нужд. Польское рыцарство того времени, охваченное горячей любовью к родине, полное героической смелости и доблести, на протяжении долгих веков отличалось под командами великих королей и выдающихся полководцев своими многочисленными славными подвигами в войнах. Оно также завоевало выдающееся положение среди европейских войск, — прославило польское оружие славой и авторитетом и было сильным щитом родины.

Король Локетек (1306 —1333), которому с помощью верного ему сандомирского рыцарства удалось снова объединить отдельные польские княжества в одно государство, начал гигантскую борьбу с Тевтонским орденом; она длилась почти полтора века и давала

польскому рыцарству предоставлялась частая возможность одерживать блестящие победы, пока оно не закончилось полным разгромом этого упорного врага Польши и Литвы.

Национальное ополчение

По народному ополчению. Сын и преемник Локетка, Казимир Великий (1333—1370), один из величайших польских королей, издал в славном Вислицком статуте (1347) закон, предоставляющий польской вооружённой силе новую организацию. Он постановил в нём, что военная служба связана не только с дворянским сословием, но и с владением земельным имуществом. Каждый состоятельный должен был при необходимости выступать на войну с рыцарским почтом, число которого соответствовало владению, которое он имел. В такие почты следовало вербовать дворян, не обладающих имуществом, вооружать их и во время войны содержать за свой счёт столько времени, сколько война велась в пределах государства; за его пределами всё содержание войска обеспечивало государство.

Это правило долгое время было главным основанием народного ополчения. Созывал его король тройным посыланием по стране «вичи»; это были письма, или универсалы, привязываемые вичью к жерди или посоху, с печатью Короны или Литвы. Первое и второе «вичи» приказывали готовиться к войне, третье «вичи» оповещало о времени и месте сбора рыцарства. Каждый, обязанный идти в бой, должен был по третьему «вичи» сесть на коня и отправиться к пункту, предназначенному для его уезда. Собранное уездное рыцарство организовывал Жаштелянин и вел его к месту, назначенному для воеводства, где над ним взводил начальство воевода и вел на поле сражения. Король назначал при необходимости главных военачальников, но оставлял за собой верховное командование всей вооруженной силой. Этому закону Польша во многом обязана доблестью своего рыцарства и блестящими успехами на полях.

бои. Уже Владислав Ягелло (1386—1434) вывел в войне с Тевтонским орденом под Грюнвальдом (1410) около 150 000 всадников и 32 000 польской и литовской пехоты; таким образом, он собрал вооружённую силу, какой не видела ещё ни одна средневековая история. Подобную силу выставил против Польши Орден. Обе враждующие друг с другом державы встали для ведения огромной битвы, которая должна была решить будущую судьбу одной из них. В кровавом столкновении погибло 40 000 крестоносцев, среди них великий магистр и старейшина, — ещё столько же попало в плен. Орден понёс в тот день страшное поражение, после которого он никогда больше не вернулся к прежнему могуществу. Институт всеобщей мобилизации поддерживали поляки до падения Речи Посполитой; в последний раз её созывали в 1807 году. Наёмные войска.

Хотя народное ополчение пока что было достаточно для Польши для ведения войн с соседями, оно всё же не могло полностью выполнять свои задачи, так как с течением времени к вооружённой силе предъявлялись новые требования. Оно также было связано со многими неудобствами; прежде всего, это был аппарат, действующий чрезмерно по приказу Наполеона Радзиминского, — “медленно”; между отправкой отдельных извещений обычно проходил месяц; — прежде чем сосредоточилось рыцарство, готовое к бою, проходил как минимум квартал. Народное ополчение давало войско, которое было, конечно, боеспособным, но необученным и неподготовленным к военному порядку. При этом рыцарство было вынуждено вооружаться и обеспечивать себя провизией на время войны за свой счёт, и поэтому, несмотря на наилучшие намерения, не могло дольше нескольких месяцев находиться в поле.

Следовало, следовательно, заканчивать войны как можно быстрее, потому что случалось, что после истощения продовольственных запасов рыцари расходились по домам в тот момент, когда их было больше всего. Отсюда же очень часто Польша не могла, как под Грюнвальдом или Берестечком (1651), полностью использовать достигнутую победу, потому что после разойдётся ополчения, она не имела достаточной вооруженной силы, чтобы навязать побежденному противнику более значительные для себя выгоды. Длительные же войны, связанные с медленным осаждением и взятием крепостей или укрепленных замков, при ополчении были либо крайне трудными, либо даже прямо невозможными. Со временем, таким образом, оказалась необходимой организация, наряду с ополчением, войска, которое бы получало жалованье от государства и выстояло на поле боя так долго, как этого требовала необходимость.

Такие войска начали организовывать из добровольцев, независимо от их происхождения, которые за согласованное вознаграждение несли военную службу. — Такие войска назывались «наёмными». Этим способом довольно рано воспользовались и другие европейские народы, в том числе и Тевтонский орден. Следуя этому примеру, пошла также и Польша. Во времена Казимира Ягеллончика (1454–1492) у нас были организованы первые более значительные отряды наёмных войск, хотя Ягелло имел их уже при Грюнвальде, хотя и в небольшом числе. Постоянные войны, которые тогда вели почти все народы Европы между собой, предоставляли множество добровольцев, знакомых с военным ремеслом, поэтому создание наёмных отрядов не составляло трудности. Поскольку в то время в Польше не хватало отборной конницы, наёмники в основном формировали пешие полки.

Таких наёмников использовал Казимир Ягеллонец для дальнейшей войны с крестоносцами, и они в основном способствовали захвату городов и замков

неприязненных и полного разрушения могущества Ордена, чем было выражением мир, заключенный в Торуни в 1466 году. Польша долгое время пользовалась наемными войсками; их вербовали в основном из иностранцев. Стефан Баторий (1576—1586), один из самых доблестных польских королей, полностью отказался в войне с Россией за Лифляндию (в 1580 году) от всеобщего ополчения; его вооруженные силы, насчитывавшие значительную по тем временам численность в 50 000 солдат, включали боевые отряды, выставленные отдельными знатными господами, и наемные войска, среди которых одних немцев и венгров было более 16 тысяч. Рядом с польским рыцарством, тяжело вооруженным, гусарией и панцирными товарищами, в бой выступила легкая, маневренная и боеспособная конница, сформированная из казаков; она также сыграла важную роль в войне и артиллерии.

В первый раз, разумеется, Батори вывел при той возможности рядом с немцами и венграми пехотные отряды, состоявшие из польских крестьян, выбранных по регулярной повинности с королевских имений. Эти отряды, называвшиеся отборной или ляновой пехотой, проявили беспримерную храбрость в захвате вражеских укрепленных городов и замков с топором в руках. — В этой войне поляки впервые показали, что умеют не только разбивать и рассеивать вражеское войско, но и осаждать и захватывать укрепленные крепости по правилам военного искусства.

Постоянные войска

Такое ополчение и наемные войска могли удовлетворять Польшу лишь на некоторое время; с течением веков и развитием военного искусства других народов один и другой вид вооруженной силы не отвечали требованиям новых нужд.

А именно, оказывалась недостаточность этих учреждений, когда речь шла о защите границ Руси от постоянных набегов татар. В случае неожиданного нападения азиатской орды нельзя было использовать для отражения общинного ополчения, так как оно приходило слишком поздно, а наемное войско также не всегда было готово в момент необходимости. "Во время же мира его распускали, а случалось и так, что когда Речь Посполитая задерживала выплату жалования, оно расходилось само по себе, нападало на королевские и церковные дворы, разграбляло их и грабило." По этим причинам Польша видела себя вынужденной создать, особенно на русских границах, вооруженную силу, натренированную и подготовленную, пусть даже не слишком многочисленную, но готовую по первому зову. Первое более явное стремление в этом направлении проявилось в Польше при правлении Сигизмунда I (1506—1548).

После нескольких лет обсуждений на сейме в 1512 году был принят закон, согласно которому вся Речь Посполитая, за исключением Пруссии и Литвы, должна была быть разделена на 5 округов, каждый из которых должен был по очереди в течение 5 лет нести военную службу на восточных границах страны. Тот, кто желал освободиться от этой обязанности, должен был платить налог; а на уклоняющихся от военной службы налагалось наказание в виде конфискации имущества. Каждый из крупных землевладельцев должен был явиться со своей свитой, численность которой соответствовала размеру его владений; для этого каждый землевладелец был обязан указать доходы своей собственности. — Вселенское ополчение должен был созывать только король в случае опасности, а время от времени должны были проводиться ревизии шляхты, чтобы убедиться, насколько она готова к военной службе на всякий случай.

Этот закон, прекрасно продуманный для того времени, мог бы принести Польше спасительные последствия, но ему сопротивлялось много сенаторов и дворян, и уже через два года его отвергли. Зигмунд I ввел в организацию войска новшество, назначив гетмана, которому передал высшее командование всей вооруженной силой: с тех пор гетманство стало высшей военной должностью в Польше. Первым гетманом был Ян Тарновский, великий начальник и организатор. Он высоко развил военную тактику, и его заслугой было то, что Польша на протяжении следующих двух столетий обладала значительным превосходством над врагами, приходившими с востока.

Мелкие «военные отряды окружали себя табором своих повозок и с за них, как будто из-за стены, сражались огнестрельным оружием, а в подходящий момент выезжала через ворота, устроенные в таборе, тяжело вооруженная конница и атаковала вражеские ряды, чтобы их прорвать; при необходимости отступала в табор, где находила безопасное укрытие. Под вопросом за Чагов Сигизмунда I дело создания постоянной армии не могло потерпеть неудачу, потому что её поддерживала постоянная необходимость охраны границ. Уже при правлении следующего короля, Сигизмунда Августа (1548—1572), Литва в 1551 году, постоянно доставаемая Москвичами, требовала постоянных войск, и получив соответствующее разрешение, сформировала их за собственный счет.

За короткое время за примером Юй пошли и другие провинции, а в 1662 году сеймом окончательно был выделен четверть доходов с коронных поместий на содержание постоянного войска, которое должно было охранять восточные границы, так называемые края. Поскольку четверть на латыни называлась „кварта“, войску, содержавшемуся за счет этих доходов, дали название: „квартовое войско“; оно стало первым зачатком постоянной вооруженной силы в Польше и существовало до 1649 года. Постоянное национальное войско никогда численно не соответствовало огромной территории страны;

в результате общего беспорядка для бедных было важно государственное казначейство, а доходы от национальных владений были нерегулируемыми; поэтому в Польше всегда ощущалась нехватка средств для содержания войск в том числе, какое требовала территория государства. Трудно определить, какова была численность постоянной армии во времена правления отдельных королей; во времена Августа II (1697—1733) её уменьшили под влиянием российского царя Петра I в 1717 году до смехотворно малой численности в 24 000 человек, а при Станиславе Августе (1764—1795) было принято решение увеличить её после первого раздела до 30 000. Однако и на это небольшое число тогдашняя Польша ещё не могла насобирать; регулярные полки составляли при этом короле: в Короне: кавалерия 5 522; — пехота 8 260; всего 13 782 человека; в Литве: кавалерия 2 670; — пехота 2 075; всего 4 745 человек.

Итак, общая численность вооружённых сил тогдашней Польши составляла: 18 527 человек, к чему следует прибавить ещё 404 человек коронной артиллерии, 12 человек инженерных войск и 125 человек литовской артиллерии. Только Четырёхлетний сейм (1788—1792), стремясь произвести коренное исправление порядка вещей в Речи Посполитой, решил увеличить численность войска до 100 000 человек. Эта славная резолюция, однако, так и не была реализована, потому что не хватило времени для её осуществления в Польше. В 1792 году Россия объявила Польше войну и вторглась на её территорию армией в 100 тысяч человек, против которой в бой могла выступить лишь численность польского войска в 45 310 человек. — Во времена Костюшко регулярное польское войско насчитывало всего 30 000 человек, из которых значительная часть после Гродненского сейма (1793) была размещена Россией на Украине, Волыни и Подолье и окружена армией в 100 000 человек. Отсутствие постоянных регулярных вооружённых сил было одной из важнейших причин нашего падения.

Королевская гвардия

С самых древнейших времен польские короли окружали себя личной охраной, следящей за безопасностью их личности; эти придворные отряды назывались королевской гвардией. Изначально она состояла из 7 всадников, во времена Сиґизмунда Августа в неё также брали пеших слуг, вооружённых длинными боевыми секирами. Численность той гвардии долгое время не была строго определена; некоторые короли, как например Ягайло, имели в охране по несколько тысяч человек. Казимир Великий выступил во главе своей придворной гвардии в 1339 году против Руси. Стефан Баторий имел, кроме венгерских подразделений, 2000 польской придворной кавалерии; также была и литовская под командованием Штофа Радзивилла. При Владиславе IV (1632—1648) сейм в 1646 году ограничил численность королевской гвардии до 1200 человек.

Варшавский договор 1716 года позволил Августу II составить свою гвардию частично из саксонцев; кроме того, один кавалерийский и один пехотный полк, как в Короне, так и в Литве, назывались королевскими. — Станислав Август имел свою гвардию, состоящую только из поляков; кроме того, этому королю разрешалось использовать для охраны придворной стражи по одному полку кавалерии и одному полку пехоты из войск коронных и литовских, вследствие чего они были выведены из-под гетманской власти и напрямую подчинялись приказам короля. В 1775 году эти полки вновь вернулись на жалование Речи Посполитой и под командование гетманов, но сохранили название полков гвардии. Вспомогательная военная сила. Придворные знамёна господ и городские милиции. Упомянутые выше виды вооружённых сил были национальной армией, содержавшейся из государственных или королевских частных фондов.

Кроме них в Польше существовали также частные полки, находившиеся на жаловании у богатых владельцев, которые в военное время приходили на помощь национальным войскам. Уже во времена Казимира IV было принято, что магнаты за собственные средства набирали, вооружали и содержали целые конные и пешие хоругви; этот обычай сохранялся в Польше почти до последнего времени. Каждый более состоятельный владелец держал при дворе своё войско; Иероним князь Радзивилл содержал 6000 стрелков и казаков, — Николай Потоцкий, староста каневский, имел свое войско в количестве 2000 человек. На некоторых имениях даже существовало с давних времён обязательство поставки вооружённых сил; в Короне таким образом на помощь государству должны были приходить три ординации (имения с правом первородства, мейораты): замойская, мышковская и острожская, или дубенская; — в Литве то же делали ординации: слуцкая, клецкая и олыцкая.

Это были вспомогательные войска, к которым следует также отнести гарнизоны, которые содержали за свой счет некоторые оборонные города, такие как: Варшава, Краков, Познань, Торунь, Гданьск, Ченстохова и несколько других. Их называли городскими ополчениями. Вспомогательные отряды, выставленные могущественными господами, оказали важную услугу Стефану Баторию в войне с Россией за Инфлянты, о чем мы уже упоминали выше; этот вид вооруженных сил сохранялся и оставался сильной опорой национальных войск Речи Посполитой Польской. Союзные войска. Они также принадлежали к вспомогательным войскам, и это были полки, предоставлявшиеся Польше по военной необходимости прусскими и курляндскими князьями. Фридрих Вильгельм, прусский князь и курляндский курфюрст, обязался от своего имени и от имени своих преемников в Велавском трактате от 10 сентября 1657 года поставлять Польше

на каждую экспедицию 1500 пехоты. Так же заключено соглашение с Яном Эрнестом Бироном, курляндским герцогом, 12 ноября 1739 года, что он будет присылать Польше на помощь: 500 пехотинцев или 200 всадников. — Военные подкрепления польских королей иногда составляли запорожские казаки и целыми ордами крымские татары, и уже в 1410 году они участвовали в войске великого князя литовского в войне с крестоносцами. — Владиславу III же в 1436 году под присягой обязались господарь Валахии Стефан и Елиас являться на всякую нужду со всем своим вооруженным составом. — Первые полки казаков организовал Стефан Баторий. Иностранные подкрепления. Это были войска, которые поставлять обязовывались выборные короли на основе «пактов конвентов» для защиты границ Речи Посполитой. Такие обещания давал каждый из избираемых королей, начиная с Генриха Валуа.

— Стефан Батори обязался за свой счет поставить своих изношенных солдат, а оба Саксонских Августа пообещали выставить столько вспомогательных войск, сколько того потребует Речь Посполитая. — В разное время польские короли также пользовались иностранным войском; Сигизмунд III в 1629 году использовал австрийские войска в войне с Густавом Адольфом, Ян Казимир — с Карлом Густавом; — Август II заключил союз с русским царем Петром I против Карла XII. Состав польского войска. Конница. Как у всех других народов, так и в давней Польше существовала конница, то есть кавалерия, ядро национальной военной силы.

С времён Болеслава Храброго до Яна III она считалась главной основой национальной армии, что объяснялось обширностью границ Речи Посполитой, степными и полевыми территориями, а также необходимостью приспособления к способу ведения войны народов-нападавших, главным образом татар и турок, с которыми Польша часто вела сражения, а чья военная сила также почти исключительно состояла из конницы. На протяжении нескольких веков польская кавалерия также отличалась смелостью, численностью и великолепием одежды и вооружения, а с точки зрения военного превосходства снискала славу как у своих, так и у чужих, отзвук которой до сих пор звучит в истории европейских войск.

Конница Польская делилась на три основные разновидности: 1) на тяжёлую кавалерию, к которой относились гусары, резервная, в которую входили опиникеры, то есть хоругви; 2) на среднюю, линейную кавалерию, которую составляли полкопейники, то есть панцирные хоругви, хоругви стрелков, драгунов и рейтаров; 3) на лёгкую кавалерию, предназначенную для службы передовых страж, которую выполняли лёгкие хоругви кварцевого войска, казачьи полки, татары и лисовцы.

Тяжёлая конница — гусария

Гусары. Они составляли авангард и элиту польской кавалерии; также являлись самой великолепной конницей не только в стране, но и во всей Европе. Ничто не могло с ними сравниться ни по великолепию доспехов, ни по мастерству владения оружием. Польские гусары также одерживали почти чудесные победы; своими неукротимыми и ужасными атаками они обычно решали исход сражений, рассекая вражескую кавалерию и пехоту.

Также почти не было примеров того, чтобы польские гусары, налетев на вражеский строй, не смогли его сломать.

Первые следы этой доблестной польской кавалерии мы находим во времена Владислава Локетка. — В конце 16 века численность гусарии должна была составлять 20 000, однако эта цифра невероятна и кажется преувеличенной. Во времена Владислава IV на большом военном смотре под Квидзыном стояли 24 гвардейских знамени гусарии, что составляло около 2400 лошадей. — Во главе гусарии смелый Чернецкий переплыл реку под Варкой, ударил по шведам и заставил их отступить (1656), а в следующем году он даже переплыл со своими гусарами морскую протоку и нанес шведам тяжелое поражение на их собственной земле. В битве под Прагой только одно присутствующее там знамя гусар проявило доблесть, пронзив первой и второй линиями шведов, но не получив достаточной поддержки от остальной армии, понесло значительные потери.

Ян Собеский в основном полагался на гусарию, которая под его командованием усилилась и выросла. Великое победоносное сражение, которое он одержал под Хотином (1673), еще будучи гетманом, над превосходящей численно силой турок, он в основном обязан пятнадцатью и эскадронами гусар; а в десять лет позже, в битве под Веной (1683), две эскадрона гусар, посланные им в нужный момент на лагерь Великого Везира, своим натиском вызвали непобедимую панику в турецкой армии и склоняли победу на сторону польскую. Признание и доблесть той же кавалерии было настолько общим, что в народе появилось выражение: «Пока гусар, и Польский»; и история показала её правдивость. Эскадроны или гусарские полки были меньшие и большие: первые насчитывали около ста коней, и вторые около пятидесяти. Они вступали в бой в следующем порядке: в первом ряду

Так называемые товарищи расставлялись; это была дворянская молодежь, самая богатая и храбрая, на дорогих конях и в эффектной, дорогой амуниции. Второй и третий ряд составляли почтовые люди этих же товарищей, также называемые пажами, пажуками, а позднее и рядовыми. Поскольку каждый товарищ был обязан привести как минимум трех вооруженных пажей, то такое знамя иногда насчитывало не более двадцати товарищей. Гусары отличались от остального польского рыцарства не только богатством и пышностью брони, но и самим вооружением; по этой причине в их знамьях могла служить только самая богатая знать. Их лошади турецкие или натольские оценивались до 200 или 300 красных золотых. Прекрасный стальной шлем, стальной доспех, такие же наплечники и наручи составляли гусарский доспех.

На боку изогнутый саблей служил для рубки и разрубания, под левым коленом привязанный к седлу меч, называемый кончарем, закалённый, длиной в пять футов, с также длинной рукоятью, служил после сломанного копья для дальнейшей борьбы. Кроме того, у них были четырёхгранные, острые молоты, весом шесть фунтов, с длинной рукоятью для разбивания дамаска, или соединенные когтями, может, ремнём, на левом плече. От плеч поднимались орлиные или стервятниковые крылья, обрамлённые серебром, которые своим шумом пугали вражеских лошадей. Так вооружённые гусары, когда садились на доблестных коней, а знамя ловко разворачивалось в поле, нагоняли страх на самых стойких врагов. Ста гусар хватало, чтобы разбить даже две или три тысячи любой другой кавалерии; — шум знамен и крыльев пугал их лошадей издалека.

При этом враги знали, что гусария, атакуя, могла только либо победить, либо погибнуть; ибо она не знала, что значит отступать, и даже не могла этого сделать из-за тяжёлого вооружения. Гусарские знамена представляли собой прекрасное зрелище; сверкающие богатые доспехи, великолепные ряды на конях, необычная осанка, облачённые в шкуры снятые с львов, леопардов и тигров, широкие и высокие крылья — всё это придавало им особое очарование. В то же время они внушали ужас любой кавалерии, будь то шведская, немецкая, турецкая или татарская. Славная некогда шведская пехота пряталась от них за высокими палисадами, деревянными козлами, цепями и железными петлями и доспехами. Опытные в метании их, они никогда не промахивались.

Молоты были подвешены на седлах, часто на длинных ремнях, чтобы после броска, не слезая с коня, их можно было снова снять. С левой стороны седла «висели крестовые топоры». Самым главным и самым страшным для врагов оружием была копьё. — Примерно 17 футов в длину, гусарское копьё состояло из древка (для которого брали молодую прямую осину), в нижней части выдолбленного и покрытого желтым льняным маслом и установленного на нём наконечника, то есть железного острия; на четырёхгранной части древка от наконечника на длину около полутора локтей шли два прочных прута, или железные крылья; они составляли всю доблесть копья. Ниже наконечника висел китайский флажок, или хоругвь, шириной в четверть локтя и длиной до 8 футов; от середины до конца он делился на две части, каждая из которых сужалась к концу.

Цвета вымпела отличались в разные времена и знамена; при Вядыславе IV: белый и красный, синий и зелёный, белый и чёрный, — при Августе IL: жёлтый и зелёный. Такая копия, искусно использованная в походе конницы, пронзала вражеские доспехи насквозь. — На охотничьей стороне гусары носили на плечах щиты из стального листа, богато украшенные золотом и серебром, которые, в конце концов, носили со времён Сигизмунда III. был заброшен, потому что они необоснованно мешали свободному передвижению верхом. Сверху на броню они повесили шкуры: Ива, тигр или леопард, покоряемый багровым оттенком, жёлтым, зелёным, синим или пушистым Он окопал глубокие рвы и высокие валы. Всё это было напрасно; гусары на храбрых лошадях преодолели все эти препятствия и срубили их до земле.

К концу 17 века начали все сильнее проявляться неудобства тяжелых доспехов и длинных копий, которые лишали гусар почти всех маневров и подвергали, в эпоху появления огнестрельного оружия, эти дорогие полки тяжелым потерям. Вследствие этого уже в 1689 году гетман Станислав Яблоновский приказал полностью отложить копья и вооружиться мушкетами. Со временем исчез и прежний дух доблестной этой отборной кавалерии, а на его место проникла в гусарские полки тщеславие, стремление к излишествам и поиску пустой славы. Август II сократил несколько из них, а оставшиеся служили лишь для парадов на торжествах, пока при Станиславе Августе их полностью не упразднили.

Средняя линейная конница

Панцирные полки.

Они составляли основу линейной кавалерии; товарищи, служившие в этих полках, добавляли только двух пажи, и не одевались, как гусары, в тяжёлый кирас, а носили гибкий панцирь из металлических чешуек, так называемую карацену; на голову надевали мисюрку, то есть: низкий шлем с железной сеткой, спускающейся на часть лица, на затылок и плечи; при этом они закрывались и щитом. Товарищи панцирные вооружались изогнутой саблей и шестиме-тровой (до 8 футов) пикой, луком и стрелами, а по-

стрелять из ружей и пистолетов. —. В Литве называли панцирные знамёна: петоморцями, в Короне им давали название: черемисы. Некоторые петоморцкие знамена имели доспехи, как у гусар, а даже звенящие крылья; другие использовали кольчуги *) и карасины, * *) другие, наконец, носили одежду своего воеводства, покрытую полевой буркой. Конные стрелки. В кавалерии той, также называемой мушкетёрами или аркебузниками, служила шляхта, большей частью зажиточная. Мушкетёр служил поодиночке, без почта, и вооружался вместо копья или пики мушкетом, парой пистолетов и палашом. «Рейтары» были совершенно похожи на мушкетёров, только в той кавалерии служили наёмные немцы. Драгуны изначально были видом кавалерии, сражавшейся пешими; лошадей имели лишь для передвижения в марше.

В бой сходили все, за исключением лишь нескольких человек, которые оставались охранять лошадей: — Обычно, ездя на худых конях, они оставались в погоне за остальной кавалерией. Вооружались короткими пиками и мушкетами. — Впервые драгуны появляются в нашей истории в середине XVII века. Они участвовали при Владиславе IV в битве под Штумом. Также сражались под Берестечком, Хотином и Журавно. Они постоянно находились при кварцевой армии до 1649 года. Драгуны были любимым войском Собеского, который использовал их как наступательное оружие. В Очаковские окопы он лично повел их в штурм; имел их также под Веной, а в битве под Парканами один из полков драгонов, не успев дозаправиться конями, был полностью истреблен турками.

В драгунах служили главным образом немцы и имели также немецкую организацию; в начале XVIII века они превратились в полностью пехотные войска и с тех пор вступали в бой только пешком.

Лёгкая конница

Основу кавалерии составляли конные полки войска. Кавалерийские подразделения, называемые знамёнами лёгкой кавалерии, казачьи или кратко: авангард. В этих полках не служили настоящие казаки, а польская шляхта, и назывались они только казачьими, потому что имели свои лагеря на Украине, а также благодаря своей проворности. *) Кольчуга, доспех, состоящий только из колец, или из звеньев, искусно соединённых так, что образовывали защиту от пули с мушкета или пистолета. Этот лёгкий доспех состоял из жилета с поясом, с рукавами только ниже плеч и из шлема, который закрывал голову и спадал на всю шею, защищая её от ударов. Его надевали на кафтан из лося или буйволиной кожи.

• * ) Карацина, гибкая броня, прилегающая к телу, изготавливалась по образцу рыбьей чешуи из металла и легкостью имитировала казаков. Некоторые из легких этих знамен надевали броню и шишак, вооружались длинным ружьем, двумя пистолетами и саблей. — «Лисовчики» также некоторое время создавали своего рода легкую кавалерию в Польше. Когда Зыгмунт Третий поддерживал Лжедмитрия, Лисовский участвовал в тогдашних войнах с 200 добровольцами легкой кавалерии, носившими название казачьих знамен. В 1611 году, когда тот же король направлял Ходкевича, сейму было разрешено уже поручать Лисовскому вербовку новых отрядов. Польская молодежь также стала с охотой присоединяться под его командованием, а Лисовский завоевал своим мастерством такую известность, что отныне его знамена получили название Лисовчиков, — а за безумную храбрость и презрение к жизни, которыми они отличались, их также называли Отчаянными.

Иногда их число достигало 20 000. Они стали широко известны своей ловкостью, дерзкой храбростью, а также военным развратом и грабежом. Не получая государственных жалований, они сначала обеспечивались добычей у врагов, а позже — грабежами, которые совершались против врагов и в их собственной стране. Отсюда и название Лисовчик, которое изначально означало храброго воина, со временем снизилось до степени презрения и стало равным имени злодея. «Их оружие включало: меч, саблю и винтовку, висящие на спине, или лук с помощником; у лука *) висел молот; их лошади были ловкими, лёгкими и опытными. Они не знали ни вагоны, ни подвижной состав. У них был свой способ борьбы; Они атаковали со всей своей инерцией в компактном отряде. Когда ничего не было — друг наступал в подавляющей силе, они придумали способ побега, но среди нитей они вращались, как птица, наносили удары по врагу, уверенные в победе, и всегда побеждали.

Седла использовали маленькие и лёгкие, так же как и уздечки. Во время атаки они наклонялись на лошади, так что их почти не было видно. Сражались, сидя в седле или стоя в стременах, а перед выстрелом или ударом врага быстро сворачивались под живот лошади или перескакивали на противоположную сторону, не вынимая ноги из одного стремени. Избавившись от опасности, они за мгновение оказывались в седле и кололи ошеломлённого врага пикиром или рубили саблей. По польскому обычаю они носили поднятые головы; шляпы были высокие с висящим верхом. Плащи были обтянуты с широкими воротниками, под ними разноцветная одежда; обувь желтая с длинными голенищами, хорошо подпоясанная. В 1619 году лисовчики оказали доблестную помощь австрийскому императору в войне против венгров, а в следующем году против чехов и при этом использовали заслонку, которая при покройке из кожи одна накладывалась на другую.

) Стремена означает седельную подушку, то есть возвышенную часть седла.

они в основном склонялись к великой победе над ними под Белагорой. В том же году их Польша призвала против турок, и половина из них пала в битве под Чечорой. В 1621 году в походе под Хотин их было 5000 в польском лагере, и этот отряд заслужил себе в истории войны тройное благодарное упоминание. В том же году после заключенного мира с Турцией князь Карл Лихтенштейн призвал их на помощь, и имя лисовчиков вселяло страх в районы на Рейне. — В 1624 году они вновь поспешили на помощь австрийскому императору и сражались за его дело в Италии. Позже,призванные королем Сигизмундом III, они перешли под командование гетмана Конецпольского и пошли против шведов. В северном походе они проявили себя прекрасно в 1634 году. Последний поход они предприняли с разрешения короля, в 7000 коней, по призыву императора Фердинанда. В г.

1635 с развевающимися знамёнами, на которых с одной стороны был образ Пресвятой Богородицы, а на другой — Михаила Архангела, перешли Рейн, встали против французских войск, вступили в Шампань, везде разбивая войска, препятствовавшие их движению. Людовик XIII, в страхе, собирает войска со всех сторон; Лисовчики одерживают над ними победу под Ивуи в 1635 году. 1636 возвращаются в Польшу. С тех пор о них больше не слышно в нашей истории; несомненно, под угрозой короля и сейма, выдвинутой из-за злоупотреблений, которых они допускались, они покинули свои знамёна и разошлись по домам. Татарские знамена составляли особый вид лёгкой литовской кавалерии и состояли из потомков тех татар, которых некогда Витовт поселил в Литве. Они служили в лёгких знамёнах за жалование государства и отличались мужеством и верностью Польше.

От одного из известных при Стефане Батория ротмистров, Уланецкого, или Улана, их называли также Уланами, и со временем это название перешло на всю польскую конницу. Первая вооружённая конница под этим названием встречается при Батории; регулярные уланские полки были введены в Польше только при Станиславе Августе. У них была отдельная форма, и в качестве оружия они использовали копьё с знаменем в полковой расцветке, шашку и несколько пистолетов в седельных кобурах. Это оружие, а именно копьё, давало уланам преимущество над другими видами конницы, польские наезды переняли от поляков и другие народы, сохранив не только оригинальное оружие, но и форму, а именно шапку, форма которой была характерна только для этой армии. —

Пехота

Поскольку в Польше конница была основной силой вооружённых сил, пехота занимала подчинённое положение и никогда не была больше чем вспомогательной силой кавалерии.

В то время как кавалерия, неся на своих плечах всю тяжесть обороны Речи Посполитой, покрывала себя славой на полях сражений и добывала для себя все лавры, пехота всегда играла крайне скромную роль; она никогда не служила наступательным оружием, а её задачей было перед атакой кавалерии ослабить противника выстрелами из арбалетов, а затем из мушкетов, — строить укрепления, мосты, чинить дороги и т. д. Вследствие такого подчинённого положения, которое она занимала, в польском народе выработалась неприязнь к такого рода военной службе; каждый шляхтич стремился попасть под конные знамена, где его ждали слава и выгоды, а на пехотную службу брали людей низших сословий, горожан и крестьян.

'В последующее время создавались пешие полки из иностранцев, в основном из немцев и венгров, и только в последние годы своего существования, когда некогда славная кавалерия начала терять свою доблесть, Речь Посполитая старалась поднять пехоту на более высокий уровень и придать ей в национальной армии значение, соответствующее её важности. Усилия эти пришлись слишком поздно. — Л. Наши хроники долгое время не дают определённых сведений, касающихся пехоты в эпоху первых польских королей; утверждения, будто Болеслав Храбрый и ближайшие его преемники использовали её в своих войнах, слишком неясны и ненадёжны, чтобы мы могли составить какое-либо представление о пехоте того времени. Первые достоверные по этому вопросу исторические записи оставил нам Длугосz; они относятся к XV веку.'

Этот летописец упоминает, что в войнах, которые вёл Ягайло с крестоносцами, а именно в битве под Коронувом в 1410 году и в осаде Луцка в 1431 году, участвовала пехота. Он также пишет, что в конфликте Владислава Варненчика со Спытеком Мельштыньским пешие отряды захватили лагерь мятежного магната, а когда Казимир Ягеллончик в 1450 году посылал войско против молдавского воеводы, у Петра Одровонжа в его вооружённом корпусе кроме 8 гусарских эскадронов был один пехотный отряд. При этом же короле выделилась также пехота под командованием Петра Дунинa в битве под Путцем в 1462 году и значительно способствовала одержанной победе.

Согласно научным выводам Константы Горского (в выдающемся произведении: «История польской пехоты», Краков, 1893), тогдашняя пехота была наемной армией, организованной таким образом, что отдельные командиры, называвшиеся ротмистрами, на основании заключенных с королем соглашений собирали небольшие отряды, состоявшие из нескольких человек, и объединяли их в более крупные формирования, командование которых они передавали wy-

выбираемым из своих главнокомандующим, а сами служили под их командованием в качестве товарищей. Более крупные отряды насчитывали от 150 до 200 человек, вооружённых арбалетами, или самострелами, павезами, саблями и мечами. Павезами тогда называли щиты, такие высокие и широкие, что они защищали не только тех, кто их нес, но и солдат, стоящих рядом и позади; снизу они были подготовлены для втыканий в землю. Ряд таких щитов, установленных рядом друг с другом и поддерживаемых сзади сильными руками щитоносцев, создавал как бы подвижную стену, защищавшую арбалетчиков, то есть стрелков, от вражеских боевых снарядов. Щитоносцы надевали на себя защитное вооружение, состоявшее из колпака(?) и чаши(?), а иногда из «плах», то есть пластин, которые спереди защищали грудь, а сзади спину. К концу 15-го века.

также сражалась уже пехота копьями, а стоявшие в первом ряду копейщики надевали полные доспехи, т.е. кирасу, шлем, наручи и налокотники. Арбалеты были железные и деревянные; щиты — прямые, или же позолоченные, посеребрённые, или раскрашенные в разные цвета. В качестве длинного оружия использовались: копья, то есть древки, списы, сулицы, дротики, шефелины и алебарды. Арбалет использовался примерно до 1522 года; около этого времени его перестали использовать, а на его место ввели ружья: с фитилем, с кремнём, ружья хобчатыe и аркебузы. II. Великий вклад в усовершенствование польской пехоты внёс Стефан Баторий. Этот отважный монарх и великий воин, организуя национальную армию, окружил заботливой опекой пехоту, потому что знал её важное значение.

Прежде всего, ему шло о повышении общей численности пешего войска, для этой цели он создал: четыре рода пехоты: выборную, венгерскую, немецкую, шляхетскую и казачью. Для создания выборной пехоты Батори усилиями сейма в 1578 году издал закон, согласно которому королевские имения были обязаны предоставлять 7 га на 20 ланов одного пешего, который добровольно должен был служить в войске. В обязанностях, которые имел такой выборный при присутствии владельца земли, крестьяне с остальных 19 ланов должны были его заменять. Однако на нем лежала обязанность являться ежеквартально к ротмистру на муштру, с собственной ружьей, при сабле, с топориком и в собственной одежде цвета, обозначенного ротмистром. Выборный должен был также иметь собственный порох и свинец. Выборная пехота одевалась в синий костюм; знамена каждой роты имели различный цвет.

В некоторых ротах одевались избранные в делии и жупаны. Уже через два года после принятия сеймовского закона, то есть в 1580 году, избранная пехота была действующей в войне; численность её составляла 1446 человек; в следующем году под Псковом её число достигло 1803. Её использовали по-разному; как солдат действующих войск для боя в строю, как сапёров при строительстве редутов или для других осадных работ. Её призывали после Батория и другие короли; Владислав IV использовал её под Смоленском (1633) для работ по сооружению редутов; Собеский ставил её под командование артиллерийского генерала. В 1596 году на военной службе было 2306 избранных, в 1606 году пехота избранных составляла гарнизон Кракова численностью 304 человека; — в 1609—1611 годах она была действующей при осаде Смоленска. Избранная пехота, также называемая леновой, служила Польше с некоторыми перерывами и изменениями почти до последних дней её независимости.

Венгерскую и немецкую пехоту впервые вывел в поход против Москвы Стефан Баторий (1579 год). Роты венгерской пехоты обычно насчитывали по 100 гайдучков и делились на десятки; несколько рот формировали полк средним числом до 2000 гайдучков. Их оружием были: копья, то есть списы, либо пики и, вероятно, ружья; в бой они выходили большими батальонами, образующими мощные квадратные формации. Немецкие роты насчитывали 400—500 рядовых, которым в значительном количестве сопровождали жёны. В бою немецкая пехота использовала копья, алебарды, длинные мечи и ружья и строилась, как и венгерская, в большие батальоны. — Был это солдат дороги, а мало полезный. Очень удачной мыслью Батория было формирование шляхетской пехоты; он набрал её из шляхты, осевшей в Мазовии и Подляшье, отважной и ловкой. Первая её рота вступила в бой в 1581 году численностью 600 человек.

Если бы мысль Батория нашла в Польше дальнейшее применение, Речь Посполита могла бы располагать пехотой такой отважной и доблестной, какую не могло выставить ни одно другое государство. — К сожалению, только один Замойский последовал за великим героем и в 1600 году призвал 150 шляхтичей, а на следующий год 200 шляхтичей к Эре пехотного войска; — о дальнейших попытках такие наши истории ничего не упоминают. Казацкая пехота, которую Баторий создал из низовых или запорожских казаков, отличалась большой боеспособностью и относилась к самым доблестным войскам Речи Посполитой. Казаки сражались за Батория уже в 1579 году с Москвой; их призывали и последующие короли. При Батории их полк насчитывал 2000 человек и делился на 4 роты по 500 казаков. Роты делились на сотни, а те, в свою очередь, на тысячи или курени. Во главе полка стоял полковник; начальниками рот были поручики, над

Пополам асаулы, над сотнями стояли сотники, а над куренями — атаманы. При Батории также произошли изменения в вооружении пехоты; были отброшены: павизы, древки, пики, алебарды и копья, а введены сабли, топорики и ружья с пороховницами и зарядами, т.е. мерами с готовыми пороховыми патронами и фитилями. Батория, так заменив оружие, превратил пехоту, соответствующую её назначению, в чисто стрелковые роты. Также пехота того времени оставила защитное снаряжение, такое как: доспехи, панцири, шишаки и тому подобное, и начала одеваться в униформу одинакового цвета. — Совершенствованная Стефаном польская пехота отличалась доблестью во всех трёх его военных походах; а при Сигизмунде III способствовала победе под Смоленском, Клушином и смело защищала окопы под Хотином.

Баторий, организуя пехоту, пытался поднять её в составе вооружённых сил до положения, которое занимала конница; к сожалению, ранняя смерть прервала его благую работу, а после него не нашлось мужа, который бы умел дальше действовать в этом направлении. Отсюда польская пехота навсегда осталась на подчинённом положении, которое занимала на протяжении веков. III. Во времена Сигизмунда III польская пехота начала интересоваться устройствами, которые были сформированы Баторием венгерские роты. — Старый польский драбоц и паж получили название гайдуков, — барабанщика назвали добошем, — и вскоре вся польская пехота приняла название He. Роты польско-венгерской пехоты включали различное количество солдат, от 200 до 800; также увеличилось общее число пехоты.

Во времена Батория её количество уравновешивалось числом кавалерии; — однако для осады Смоленска было выставлено больше пехоты, чем конницы; первая насчитывала 14 550 человек, вторая 9 380; все же это был только исключение из правила, потому что во всех остальных войнах Польша всегда выставляла преимущественно кавалерию. Венгерская пехота занимала выдающееся место до 1632 года, в котором в Польшу была введена пехота иностранного образца. С тех пор венгерская пехота отошла на второй план, подвергалась изменениям под влиянием новой пехоты, пока к концу XVII века не сократилась до числа HH компаний, несущих охрану при гетманах. IV. Fi 42 Пехоту его автор 27 направил в Польшу Владислав IV таким образом, что польским пешим отрядам была предоставлена полная немецкая организация, то есть: командование, учения, порядок и боевая тактика.

— У Батория тоже были немецкие пехотные полки, но служили в них немцы по происхождению; таких полков было не много, к тому же вся пехота по организации была совершенно польской. Владислав IV, проводя новую реформу, присвоил всей польской пехоте немецкую систему хозяйствования. Всю пехоту разделили на полки и более низкие подразделения, командование которыми частично принадлежало немцам, частично польским офицерам, которые знали и язык, и немецкую службу. Эта реформа вызвала большие изменения в прежнем устройстве. С тех пор больше не проводился набор рекрутов, так называемый вербунг, товарищами малыми партиями, как это происходило в Польше веками, а этим занимались отдельные предприниматели, называвшиеся оберстерами. Они были обязаны по контракту доставить в указанное время и место определенное количество пеших солдат, в форме и с оружием, за что получали соответствующее вознаграждение.

Оберштеры посылали на вербовку обер-офицеров, унтер-офицеров и способных геменов, то есть простых солдат. Завербованный солдат получал так называемое handgeld, приносил присягу на верность королю и Речи Посполитой, а если после присяги он сбегал, считался дезертиром. Такой вид вербовки не шел на пользу польской армии; ведь если раньше товарищ, собирая роту из нескольких человек, мог среди знакомых выбирать лучших людей, то немецкие вербовщики хватали любого, кого могли уговорить, независимо от его моральной ценности; в результате в польских полках было немало бездельников, распутников, забияк и различных отбросов общества. «В целом вся эта реформа Владислава IV не принесла Польше пользы, потому что и новая стройная пехота ничем не была лучше старого строя, созданного Баторием.

Кроме того, польский солдат, терзаемый немецкой командой и чужими словами, которых он не понимал, находил службу неприятной, в которой чувствовал себя чужим; удобной была эта организация, вероятно, для немцев, считавших себя в польской армии как дома. Из тех же времен в нашей армии укоренились немецкие звания и технические термины, такие как: Oberstleitnant, Major, Regimentskwartiermeister, furier, feierwerker, sztykjunker, oberjager, — lenung; lederwerk, abszied и множество других, которые, получив право на гражданство, сохранились в военном употреблении до последних дней нашей независимости. Реформа Владислава IV, однако, вызвала последствия ещё более печальные. Так, командиры пехотных полков иностранного происхождения получали на расходы своего содержания средства из государственного казначейства; они были рассчитаны

по расчёту, приходящемуся на каждого солдата поодиночке.. В самые разные способы умели тогда этими фондами так управлять, что они приносили начальникам немалые выгоды. Это, конечно, болезненно сказывалось на громадах, то есть на простых солдатах, которые ходили отчасти голодные и обобранные, но никого это не поражало; сложилось также в то время мнение: что иметь пехотный полк, значило то же, что владеть хорошей деревней. Как только польские господа убедились в этой правде, они начали претендовать на командования, и в 1657 году мы уже находим во главе пехотных полков: Ежи Любомирского, Яна Замойского, Яна Зыгмунта Остророга, Михала Радзивилла, Зыгмунта Фредро и Кшиштофа Гродзицкого. В более поздние времена увеличилось количество полков и таких начальников; они были титулярными командирами, а фактически оставались оберстами и оберстлейтенантами, немцами.

Обычно начальники таких полков сдавали их немцам в антерпризу, вычитывая $0- с каждой головы какую-то выгоду, называемую «погульвнем», по-немецки Kopfgeld.

То, что такие отношения не могли быть полезны для армии, ясно, и поэтому в те времена, когда все народы старались опираться на пехоту как на всю вооруженную силу и соответственно измерять её в Польше, никто всерьёз об этом не думал, ибо изменить организацию полков с тех пор, как паны и шляхта стали их начальниками, уже было невозможно; это противоречило интересам лиц, правивших Речью Посполитой. Осталась же организация пехоты иностранного формирования со всеми её недостатками по-прежнему почти до падения нашей независимости. Ближе Трудно определить время, когда начали использовать огнестрельное оружие; кажется, что впервые принесли его в Польшу немцы в XV веке.

втянуты Ягайлой в войну против крестоносцев. История упоминает, что после Грюнвальдской битвы (1410) поляки использовали при осаде Мальборка бомбарды. Казимир Ягеллонец также имел пушки в прусской войне; а под Пюцком, в 1462 году, захватил у врага 15 орудий. Он также использовал пушки в военной экспедиции. Со временем орудия все больше распространялись в польской армии, а Сигизмунд I и Сигизмунд Август снабжали ими замки и создавали арсеналы и мельницы для производства пороха. По их примеру шли польские магнаты, такие как Мелецкие, Тенчинские, Острожские, Радзивиллы, а Ян Тарновский выиграл битву под Обертыно в 1532 году главным образом с помощью артиллерии, которой командовал Сташковский. Ведь наряду с тогда еще несовершенными орудиями в Польше долгое время пользовались арбалетами, таранами и другими машинами.

В то время Польша также не имела отдельного корпуса, подобного современной артиллерии, но, как и у других народов, у нас были отдельные пушкари, которые, выучив свое искусство, освобождались, как другие ремесленники и мастера, и поступали на военную службу на более или менее длительное время для обслуживания пушек; они стояли под командованием офицеров. Кажется, что Ягеллоны из собственных средств снабжали войско и замки пушками и нанимали для их обслуживания обученных пушкарей, чьи обязанности в военное время; подробности, касающиеся этой организации, мы приведем в описании польского войска времен Станислава Августа.

Артиллерия

В древние времена, когда еще не был известен порох, поляки использовали в войнах различные машины, метавшие камни и снаряды.

Первые упоминания об этом в летописях наших относятся к правлению Владислава Германа, во времена которого поляки в войне с поморянами под Наклом (в 1092 г.) использовали арбалеты для камней. После него Болеслав Кривоустый взял в 1107 году поморскую крепость Белогруд, с помощью осадных башен, арбалетов и барабанов; для разрушения стен использовал таран. Эти и подобные машины употребляли как оружие все народы; только после изобретения пороха и применения его в военных целях, их заменило более совершенное оружие, такое как ружья, минометы, пушки и тому подобное. Армия. Некоторые выборные короли также принимали на себя это, среди них и Стефан Батория. Великий этот воин, сам знавший артиллерию, усердно занялся её усовершенствованием. Под его надзором в Вильне лили пушки и изготавливали огненные шары, изобретенные им.

Под Гданьском он сам командовал подразделениями, а при осаде Полоцка огненные ядра оказали выдающиеся услуги. Благодаря усердию великого этого короля Польша не уступала при его наследнике, Жигмунте III, в артиллерии ни одному другому государству, чему отличные доказательства были представлены в битвах под Кирхгольмом, Ленцингемом и. По старанию Владислава IV сенат Речи Посполитой назначил постоянный государственный фонд для содержания и увеличения артиллерии; также был назначен главнокомандующий этим видом оружия под названием: _ старший над пушками (генерал артиллерии), им был в Короне Павел Гродзицкий, а в Литве Николай Абрахамович. Первый из них устроил оружейные склады в Кракове, Варшаве и нескольких других городах