Историческая критика

Общая оценка

Статья Шаровольского — сильная для начала XX века работа по сравнительной эпике. Её наиболее ценная часть — не предложенная идентификация героев, а методическое требование разделять слои текста до поиска исторических соответствий. Автор справедливо критикует практику, при которой все детали эпоса насильно подгоняются под заранее выбранную битву. Однако собственная реконструкция Шаровольского остаётся продуктом той же историко-филологической эпохи: она предполагает, что за позднесредневековым текстом можно восстановить единичное событие поздней античности и почти персонально отождествить эпических героев с лицами у Иордана.

Современный осторожный вывод был бы иным: *Hlǫðskviða* действительно может хранить далёкую память о готско-гуннских конфликтах, но дошедший рассказ сформирован многими столетиями устной и письменной передачи. Это не зашифрованная хроника одного сражения, а многослойный эпический конструкт.

Что в методе автора остаётся убедительным

1. Различение редакций и наслоений

Шаровольский понимает, что *Hervarar saga* не едина по происхождению. Он отделяет гуннский эпизод от родовой истории меча Тюрфинга, замечает искусственность некоторых генеалогических связок и сравнивает скандинавскую версию с Саксоном не как «оригинал» с «копией», а как две переработки общего материала.

Этот подход подтверждается современной текстологией. Сага известна в нескольких существенно различающихся редакциях — R, H и U; H-редакция находится в *Hauksbók* (AM 544 4to), записанной Хауком Эрлендссоном в начале XIV века, а U дошла в поздней и испорченной рукописи XVII века. Современное издание подчёркивает самостоятельную переработку материала в разных ветвях традиции: G. Turville-Petre, *Hervarar saga ok Heiðreks*. История изменений текста и его раннемодерной рецепции подробно прослежена Джеффри Лавом: LMU München, *The Reception of Hervarar saga ok Heiðreks*.

2. Критика «каталаунской» монокаузальной гипотезы

Сомнение Шаровольского в том, что вся песнь отражает именно битву 451 года, разумно. Совпадения, на которые опирался Гейнцель — готы и гунны, огромные армии, продолжительный кровавый бой, гибель короля, — слишком общи для строгой идентификации. География саги также не ведёт естественно к Галлии.

Современная наука не пришла к единому событийному прототипу. Кристофер Толкин, специально разобравший проблему, заключал, что за поэмой могут стоять лишь фрагментарные воспоминания о первых гуннских нападениях на причерноморских готов, многократно изменённые передачей: Christopher Tolkien, “The Battle of the Goths and the Huns”. Это ближе к осторожной части аргумента Шаровольского, чем к уверенной локализации Гейнцеля.

3. Внимание к эпической механике

Автор хорошо видит, как циклизация соединяет прежде независимые рассказы, как родословная делает героев родственниками и как новый контекст переосмысляет старый мотив. Его сравнение со славянской эпикой и русскими былинами типично для исторической поэтики школы Веселовского и методически плодотворно.

Проблемные места исторической реконструкции

1. Слишком прямой переход от эпоса к событию

Шаровольский отвергает Каталаунскую битву, но затем строит столь же конкретное отождествление с войнами Винитария. Сходство структур действительно заметно: борьба за власть среди готов; гуннское вмешательство; союз гуннского правителя с одной готской группировкой; поражение сопротивляющегося правителя. Однако такие структуры распространены в династическом эпосе. Между ними и персональными соответствиями нет надёжной цепочки свидетельств.

От предполагаемых событий конца IV века до записи *Hauksbók* лежит около девяти столетий. Даже если отдельные имена и топонимические формулы архаичны, они могли сохраняться, перемещаясь между сюжетами. Недавнее исследование стихотворного слоя также подчёркивает сложность определения границ и возраста *Hlǫðskviða*, а не простую сохранность единой древней песни: Jonathan Hui, “Hlǫðskviða and the Rise of the Old Norse Legendary Sagas”.

2. Иордан не является прозрачным окном в IV век

Реконструкция почти целиком зависит от *Getica*, написанной около 551 года. Иордан утверждал, что сокращает утраченную «Историю готов» Кассиодора, но степень его зависимости от неё и собственные политические цели остаются спорными. Современная оценка подчёркивает анахронизмы в делении готов, преувеличенную роль Амалов и сочетание готских преданий с классической этнографией: Peter Heather, “The Historical Value of Jordanes’ Getica”; A. H. Merrills, “Jordanes”.

Поэтому цепочка «Иордан сообщает факт — сага сохраняет тот же факт» методически неверна. Оба текста могут независимо оформлять прошлое в соответствии с династическими и литературными потребностями. Рассказ о Винитарии мог служить возвышению Амалов, а не быть нейтральной записью событий.

3. Генеалогия Амалов

Шаровольский рассуждает о Винитарии, Гесимунде и Гунимунде как о членах хорошо установленной династии и пытается восстановить их политические партии. Сегодня генеалогию Иордана следует считать идеологически нагруженной. Она связывает Теодориха Великого с героическим прошлым и делает Амалов естественными вождями готов. Даже порядок родства в ключевом месте зависит от исправлений текста Моммзена, что сам Шаровольский отмечает.

Следовательно, нельзя уверенно утверждать, что Гунимунд занял «готский престол», обещанный Гесимунду, или что существовали устойчивые «национальная» и прогуннская партии. Это возможная модель, но не установленный факт. Современная критика особенно предостерегает от превращения рассказа Иордана о миграциях и династиях в готовую историческую схему: Michael Kulikowski, *Rome’s Gothic Wars*, глава “The Search for Gothic Origins”.

4. Хронологическое смешение

Эпическая традиция соединяет персонажей и мотивы разных эпох. Эрманарих относится к событиям около 370-х годов; Винитарий помещён Иорданом в следующее поколение; Аттила и Каталаунская битва — середина V века; распад державы сыновей Аттилы и битва при Недао — 454 год. В северной традиции эти пласты могли сливаться в единое «время готов и гуннов».

Именно поэтому наличие деталей, напоминающих Винитария, не исключает усвоения памяти о Каталаунских полях, Недао, бургундской катастрофе или иных конфликтах. Модель композитной памяти лучше объясняет противоречия, чем поиск одного оригинала.

5. Топонимы и локализация

Названия *Danparstaðir*, *Dúnheiðr*, *Myrkviðr* и *Árheimar* чрезвычайно важны, но неоднозначны.

• *Danparstaðir* естественно напоминает Днепр, однако само по себе фонетическое сходство не доказывает точную локализацию города.
• *Myrkviðr* — формульный «тёмный лес» германской поэзии; он может быть как географическим воспоминанием, так и эпическим пограничьем.
• *Dúnheiðr* связывали с Дунаем, Доном и иными регионами.
• *Árheimar* не имеет надёжно идентифицированного археологического соответствия.

Шаровольский заключает, что соответствующие места следует искать в Южной России. Как направление поиска это понятно, особенно для науки Российской империи начала XX века, но как географический вывод формула слишком уверенная. Археология подтверждает присутствие готских групп в Северном Причерноморье, но не позволяет нанести эпическую карту на современную с точностью до города или поля битвы.

Этничность и политический язык

Шаровольский, Дан и многие их современники говорят о «готском народе», «национальной партии», «свободе отечества» и «гуннском иге» так, словно речь идёт о нациях XIX века. Современные исследования рассматривают готов и гуннов как изменчивые политико-военные объединения, включавшие группы разного происхождения. Гуннские армии опирались на германские и иные контингенты; готские лидеры могли служить гуннам и Риму, не переставая именоваться готами. Обзор современной позиции дан в главе “Goths and Huns” в *A Companion to Ethnicity in the Ancient Mediterranean*.

Поэтому конфликт Винитария с Баламбером нельзя без оговорок описывать как национально-освободительную войну. Это могло быть соперничество военных лидеров и сетей лояльности внутри гуннской системы власти. Слова «рабыня», «наследство» и «род» в саге важнее для её собственной социальной логики, чем позднейшая идея этнической чистоты.

Мифологизация и романтизация

Шаровольский менее романтичен, чем многие германисты XIX века: он не принимает поэму буквально, признаёт поздние добавления и не идеализирует каждого героя. Тем не менее романтизация присутствует в трёх формах:

1. Вера в исключительно долгую и точную народную память. Отдельные имена действительно способны пережить века, но сюжет, родство и политический смысл меняются гораздо быстрее. 2. Представление об эпосе как архиве национальной истории. Поэма трактуется прежде всего как сосуд фактов, тогда как её композиция, этика наследования, образ женщины-воина и поэтика судьбы имеют самостоятельное значение. 3. Героизация политической независимости. Винитарий становится вождём «национальной партии», хотя источник допускает более прозаическую борьбу за власть внутри зависимого военного мира.

Национальная и политическая предвзятость автора

Прямой пропаганды в статье нет. Шаровольский аккуратно спорит с немецкоязычной наукой и открыто благодарит немецких коллег. Его интерес к «местным названиям» и возможной связи сказания с судьбами «нашего народа» отражает исследовательскую среду Киева и Российской империи, где древности Причерноморья включались в историю страны.

Предвзятость проявляется мягче — в территориальной рамке. «Южная Россия» выступает естественным конечным пунктом поиска, тогда как современное исследование должно различать древнюю географию, археологические культуры и границы позднейших государств. Ещё одна рамка эпохи — национализация готов: их изображают единым народом с общей волей, престолом и патриотической партией. Это не намеренная фальсификация, а понятийный аппарат около 1900 года.

Фактическая и генеалогическая надёжность: итоговая шкала

• Высокая надёжность: описание доступных Шаровольскому текстов, фиксация вариантов, наблюдения о поздней циклизации, критика механического сведения сюжета к 451 году.
• Средняя надёжность: выделение наследственного конфликта и гуннского вмешательства как древнего ядра; предположение о восточноевропейском фоне; связь части имён с готской традицией.
• Низкая надёжность: персональное отождествление Ангантюра/Хлёда и других героев с Винитарием, Гесимундом или Гунимундом; реконструкция конкретных партий и престолонаследия; точная локализация эпических мест.
• Недоказуемо по имеющимся данным: существование одной первоначальной песни в реконструированном автором виде и её непрерывная передача от конца IV века до исландских рукописей.

Современный вывод

Статью следует читать как важный памятник истории медиевистики и как умную попытку источниковедческой критики, а не как окончательное решение загадки *Hlǫðskviða*. Шаровольский убедительно показывает, что текст многослоен и что гипотеза о Каталаунской битве не объясняет его целиком. Но его собственная гипотеза о Винитарии также не может считаться доказанной.

Наиболее продуктивная современная модель видит в песне «эпический архив»: в нём могли сохраниться имена, географические формулы и общая память о распаде готского мира под ударами гуннов, но эти элементы были заново организованы вокруг средневековых тем — наследства, законности рождения, родовой вражды, рокового оружия и трагического братоубийства.