IV. Походы начала XII века и устройство степного пограничья

В виду этого, князья рЫшають принять меры Кк предупреждению грозившей опасности. В 1103 году они задумывают предпринять поход на половцев ранней весной. Особенно много хлопотал об этом переяславльскйй князь, Владим9р Мономах, путем опыта пришедшйй к выводу, что лучшей охраной страны является не отраженёе опасности в момент её наступления, а предупреждение её зараньше принятыми целесообразными мерами.

Весной 1103 года сильное войско, под начальством многих князей: Святополка П, Владимира Мономаха, Давида Всеславовича, Вячеслава Ярополкова и проч.—-двинулось иа половцев. Первым выступиль из Переяславля Владимер Мономах, а затем за ним пошли с войсками Святополк Пи остальные князья. Часть войска, пехота, плыла на судах, другая часть, конница,—шла берегом Днепра: „Володимер же поиде Переяславлю,—говорить летопись,— а Святополк по нем, и Давид Свитославич, и Давид Всеславич.. и поидоша на конях и в лодьих“!). Движенёе совершалось параллельно Днепру, по той приднепровской долине, которая разстилается близ берегов Днепра и сопровождаеть последний почти на всем его среднем левобережьи. Цель похода была пробраться вглубь степей и застать врагов в их собственной земле, в перод ианболыпей их слабости, совпадающйй обыкновенно с ранней весной, когда отощавшие за зиму скот и лошади не имели еще достаточных сил для продолжительных и далеких передвижений. Путь русского войска в степци шел через нижния течения рр. Сулы, Псла, Ворсклы и Орели; от последней реки русскя войска придвинулись к р. Самаре, гд№, близ порогов, произошла высадка пехоты, плывшей на судах (16). Интересно отметить, что становища половцев находились не близ Днепра, а в разстолнш 4 дней пути от места высадки войск, т. е. в разстоянши, приблизительно, 90 или 100 версть к юго-востоку. Поход окончился удачей: половцы были разбиты, и князья с торжеством и значительной добычей возвратились домой 2).

В летописном разсказе об этом походе заключается одна, очень интересная для нас подробность: повоевав половцев, киязья выводять из степей печенегов и торков, которых и водворяють затем в пределах русской земли, в наиболе опасных её местах. Судя по лЬтописным известям, выведенные из степей кочевники были поселены на пограничных со степями полосах как правой, так и левой сторон Днепра. На правой стороне Днепра они были поселены близ Юрьева, незадолго перед сим оставленного, как известно, русскими и сожженного наступившими затем сюда половцами.

Примечание 16. Лавр. а., стр. 267. %) Лавр. а., стр. 267. 3) ТЫЧешн; Ипат. я., стр. 183—185.

Из летописного разсказа мы знаем, что поселенные у Юрьева торки носять названщ „засаковцев“, очевидно получивших такое имя вследствие того, что они были взяты из тех торческих племен, которые кочевали где-то за Саковом. Наименование выходцев из степей засаковцами—-очень характерно: оно определяеть местожительство выходивших в Русь кочевников. Это, по всей вероятности, был один из тех степных народцев, которые, находясь в соседстве с юго-восточной границей русской земли. ускользали из под власти половцев. Придвинувшись к русским пределам, он был уже на пути к переходу в Русь. Следовательно, он обитал где-то за линией крайних русских пределов, близ того места, которое представляло удобства для перехода в русскую землю, т. е. близ обычного пути кочевников в последнюю. Так как наинболее удобный путь проходил через низовья р. Ворсклы, и так как здесь, полагаем, находился Саков, то станет вполн понятным, почему и обитавшйе за Саковом кочевники получають название засаковцевь: они обитали за Саковом. Сльдовательно, эпитет „засаковцы“ вполне подходящ к тем кочевникам, которые обитали за Саковом (или Соколовом) и которых зат&м поселили близ возобновленного горэда Юрьева, „его же беша пожгли половци“ *). Что касается того, в каких именно местах на левой стороне Днепра была поселена другая часть выведенных из-за Сакова торков, ответить на это не особенно трудно: зная хорошо цель увода в русские пределы степняков, можно полагать, что выведенные из степей, от половцев, торки были поселены близ Сакова, что на Ворскле, к западу от последнего, очевидно, с той же самой целью, как это делалось и в других, опасных местах русской земли, по которым имели обыкновение двигаться степняки. Что это было так, и что торчесыйя поселеня находились в указанных местах, не трудно убедиться из последующих событй: в перод борьбы Юрия Долгорукого с Изяславом Мстиславовичем за великокняжескйй престол мы видим торков на левой стороне Днепра, в местности не особенно удаленной от течения последнего, но отстоящей не близко от Переяславля; поселенные здесь торки названы летописью туртпъями. Если бы последние обитали где-либо вблизи Переяславля, то сидевийе в нем князья, при первых же военных столкновениях, постарались бы воспользоваться ими и, так или иначе, привлечь их на свою сторону. Но этого мы не видим; напротив, ход дел указывает, что турпеи были далеко от Переяславля: когда последнему стала угрожать опасность перехода под другую власть, торки, повидимому, спокойно остаются на своих местах, не выказывая ни малейшей готовности действовать в интересах переяславльского князя, и только под давлением силы они придвигаются к окрестностям Переяславля. Известя летописи о вывод торков и других соплеменных им кочевников из степей и поселение их в русских пределах, в наиболее опасных местах, являются чрезвычайно интересными и довольно ценными для выяснения основных начал русской политики относительно степи. Оказывается, что русские князья, открывши борьбу со степью, старались не только нанести урон половцам в их боевых силах, но, насколько возможно, ослабить их политически, отторгая у них с каждым походом, при всяком удобном случа, все больше и больше, подчиненные им полукочевые племена и утилизируя их в своих интересах. Поселяя торков на пути давних, наиболее удобных, излюбленных и обычных половецких дорог, какими кочевники имели обыкновение вторгаться в пределы русской земли, князья достигали двоякой цели: с одной стороны, новые поселенцы обязаны были нести сторожевую военную службу, отражая, по возможности, наступление врагов; с другой—занятые торками мста являлись более безопасными пунктами, на которые, в случа наступательных действйй в степи, было бы легко опереться. Очевидно, меры, предпринимавшияся русскими относительно половцев, были вырабатываемы постепенно, посляедовательно и, благодаря опытам,—-более или менее целесообразно. Эти меры, при строгом соблюденши их, привели к тому, что половцы, в своих набегах на русскйя земли, стали уклоняться от своего обычного направления, избрав районом своих хищнических операцйй местность, расположенную несколько к северу оть давнего, излюблен-

*) Лавр. 2., стр. 269.

наго, более удобного и хорошо знакомого им пути: прежняя дорога стала для них опасной, трудной и часто гибельной.

Обратив серьезное вниманше на главные, нанболее удобные пут в степи и, по возможности, обезопасив их, русские князья, пря удобном случае, пользуются ими для своих наступательных действйй против кочевников.

В 1110 году трое князей—Святополк П, Владимр Мономах и Давид Святославович-задумали вновь совершить поход на половцев. Собрав свои войска, они весной 1110 года двинулись в поход, но, достигнув Воиня, что на нижней Суле, возвратились назад, вследствие конского падежа, как объясняеть это одна из летописей!). Нам неизвестны, в действительности, ни мотивы такого движения русских князей в степи, ни причины их скорого возвращения назад: быть может, это была рекогносцировка илн предупредительное движение на случай могущого быть нападенёя со стороны половцев, или же здесь являлась угроза степнянам, чтобы они знали о бдительности русских и об их готовности отразить набег.

Поход князей, как оказывается, не был напрасен: в том же году половцы появлялись близ Воння, но, вероятно, вследствие того, что своевременно были предприняты меры обороны, половцы ушли назад ни с чем?).

Движение русских совершалось и в этот раз по тому же обычному пути, через залегающие близ днепровской долины равнинные плато, расположенные близ нижнего течения средне-днепровсоких левобережных притоков. Эти движения русских войск в указавном направленши предпринимались, очевидно, в силу походных удобств территорйи, состоящих в равниниости территорйин и слабых внешних преградах на протяжении последней. Необходихо заметить, что местность и до низовьев р. Сулы, и далее к востоку от нея, по нижнему течению рр. Псла, Ворсклы и Ореди, представляла одни и т$ же особенности, а потому была одинаково удобна и для походов в степи и обратно—из степей в Русь. Вот, ючему половцы обыкновенно и избирали это именно направление, когда они замышляли набегь на Переяславль или же на соседнюю кевскую территорию.

Отложенный, вследствие разного рода обстоятельств, поход 1110 г. нэа половцев состоялся, однако, в следующем году при участи

%) Лавр. л.. стр. 275. 2) Ипат. л., стр. 188.

большого числа князей. В поход были: Святополк П, Владимир Мономах и Давид с сыновьями. Это самый знаменитый поход в степи, на половцев, подробно описанный ляетоцисью и заключающйй интересные для нас подробности как относительно самого направления похода, так и некоторых географических пунктов на пути его протяжения.

Союзное войско, выступивши в поход во второе воскресение великого поста, через пять дней, в пятницу, достигло р. Сулы, а на шестой день—р. Хорола, где были оставлены сани, очевидно, вследств№ невозможности дальше идти на них; в воскресение крестопоклонное оно двинулось к Поду, достигнув которого, войско остановилось в Голтве, гд поджидали подхода остальных войск. Во вторник русские войска стояли уже на р. Ворскле, а в среду, после молебна, русские перешли реку и вступили в дикую степь, находившуюся уже вн сферы русских владений!). Затем они держели путь в направленши к Дону, т. е. Северскому Донцу, в области которого находились в то время половецкйя кочевья. Известна удача этого похода, его слава и последствия.

Для нас, однако, важнее всего было узнать направление, какого держались князья при движенши в степи. Очевидно, это был путь, несколько отличный от того, каким совершалось передвиженёе русских боевых сил в степи. Этот путь проходил немного с8вернее пути, отмеченного нами раньше. Вроятно, особые обстоятельства заставили князей несколько изменить свой маршрут. Впрочем, судя по всему, он не особенно уклонялся от указанной раньше половецкой дороги в степь. Вроятно, более северное отклонение направления этого похода было выбрано вследств того, что движенёе войск совершалось без особого страха встретить где либо вблизи границ половцев: набегов со стороны степи не предвиделось, и потому идти той дорогой, которой обыкновенно ходили половцы на

Русь, не представляло необходимости: этот путь, в виду малолюдности страны, через которую он пролегал, был менее удобен для движения многочисленного войска, чем путь по сравнительно заселенным местам, находившимся по течению рек Сулы, Хорола, Псла и прочих. Что же касается того, в каком именно местй русское войско во время означенного похода достигло р. Ворсклы, и где перешло ее, то мы, судя по характеру местности, расположенной между Пслом и Ворсклой, и, принимая во вниманще направленг. какое должны были взять русскйя войска, начиная от Голтвы, чтобы достичь удобной для похода степной равнины за Ворсклой, полагаем,

*) Ипат. 4., стр. 192.

что переправа русского войска происходила близ м. Санджарова,

или же близ селения БЪликов, лежащого несколько ниже по теченю указанной реки, так как в означенных местах, с одной стороны, находились удобные броды через реку, а, с другой, —отсюда выходили в поле, совершенно чистое, довольно высокое, не имея около себя, по сторонам протекающих здесь речек, крупных лесных участков, среди которых можно было бы весьма легко устронть засаду и затем внезапно и неожиданно ударить в тыл наступав-

шим войскам. Вот почему мы и полагаем, что во время похода

1111 года русскй перешли Ворсклу близ Санджаровского брода, минуя Лтаву, неподалеку от которой, на левой стороне Ворсклы, протекали две реченки, имевпйя по своим берегам и болота, в леса, и этим, конечно, весьма стеснявшие проходившя мимо нихъь войска. Так как этот поход князей был задуман далеко в степи, к Дону, то, перешедши Ворсклу, князья углубились в степи, и только на шестой неделе поста достигли заветных берегов Дона. Здесь они взяли город Шарукань, а затем-—Сугров, который, за оказанное сопротивленше, был сожжен. 24-го марта русске сошлись с половцами, и закипел страшный бой. Победа была одержана русскими, при чем пала масса половецкого войска. Вслед затемъь последовало еще несколько битв с половцами, и успех опять был на стороне русских. Половцы были разбиты на голову, и в руки победителей досталась огромная добыча. Слава об этом походе, по словам летописи, далеко разнеслась по окрестным землям, перешатнув которые, достигла Греции, Польши, Чехи и даже самого Рима 5). Профессор Голубовскй, упоминая об этом походе, говорить, что „в 1111 году князья шли через Сулу, Хорол, Голтву в Ворсклу. Тогда они зашли очень далеко, к Донцу и Тору, но направление похода указывает, что и теперь цель была та же, что и в 1106 году, —оттйснить врагов от Переяславльской области (Голубовскйй, Печенеги, Торки и проч., стр. 161). Нам не совсеуъ по-

°) „Възвратишася Русьсии князи в своясн с славою великою, к свойм июдем; и ко всим странам далним рекуще к Греком, и Угром, и Ляхох, в Чсхом, дондеже и до Рима, пропде на славу Богу“. Ппат. а., стр. 196.

нятны разсуждения г. Голубовского, который, на основанши направления похода, угадываеть цель его. Из летописи, однако, не видно, чтобы борьба велась у границ княжества. Если же соглашаться с г. Голубовским, то окажется, что оба похода, имевпйе, по его словам, целью защиту границ, должны были привести к упорным боям на одной линии, т.е. на этой границе, в неподалеку отстоящих друг от друга местах.

Между тем оказывается, что бои были вовсе не на одной линии, т. е. не на границе, а в двух, очень отдаленных друг от лруга местах, отстоящих одно от другого, по крайней мере, на 300 верст. Какия же здесь могуть быть общие границы, если они столь удалены друг от друга, и как могли измениться эти границы столь сильно, в промежуток времени не более, как в 3—4 года?! Если даже признать, что поход 1107 года был вывван для защиты границ, то как можно признать поход 1111 года, имеющим таковую же цель: ведь, в яетописи весьма ясно сказано, что последнй поход направлялся в глубь половецких степей к Дону и, следовательно, он никакого отношения к русским границам иметь не может.

Постоянные тревоги в русской земле, происходившие частью со стороны безпокойных соседей, частью вследствие внутренних смут, не перестававших волновать страну, способствовали образованю в ней такой политической организацши, которая тесно связывала друг с другом соседния русскйя земли в одно целое и способствовала образованию крупного политического центра, каким был Киев для Южной Руси в ХТ столетши. Умиротворенще страны и установление в ней более или менее сносного порядка позволяло князьям широко воспользоваться теми условиями, какя происходили в это время в глубине половецких степей, в её придонских угодьях. Погромив половцев в степях и открыв широкую дорогу в Русь для множества обездоленных, порабощенных половцами степняков, уходивших в русскее пределы от половецких насилйй, русские знали, насколько выгодны для них подобного рода премы: им не столько важна была на первых порах инкорпорация инородческих племен в русских пределах и их помощь, сколько важно было поселение раздоров между степняками, часть которых, видя ослабление своих главарей, возставала против своих притеснителей и старалась всеми силами добиться полной от них независимости. Эти премы русских относительно степняков сильно схожи с теуи прйемами, которые практикуются жителями степей для ограждены себя от стихйных бедствй—-пожаров. Чтобы не пострадали соть огня ближайшие к поселеням участки, жители стараются, узнавши о движущемся пожар, пустить огонь оть своих жилищ навстречу идущему пожару, с тем расчетом, что опустошенная искусственным образом местность не будет способствовать распространению огня. Эта междоусобная борьба среди степняков истощала их силы и отвлекала их внимание от русских земель и тем давала возможность последним продвигать все дальше и цдальше в степи свок южные границы. Чтобы не дать возможности заглохнуть этой борьб внутри степей, Мономах снаряжаеть, под начальством своего сыва Ярополка, поход в степи, на Дон. Этоть поход, предпринятый пять летъь спустя после знаменитого, крупного, общекняжеского пюхода 1111 года, и имевшй, повидимому, то же направление, что н раньше, привел и к результатам сходным с предыдущим, а именно: три подонских города—Сугров, Шарукань и Балин, достались в руки русских *). Вслед за тем поднимается сильное возстание в степях торков, берендеев и печенегов против половцев, результатом которого была трехсуточная отчаянная борьба возставших с половцами.

Не имея возможности справиться собственными силами с подовцами, эти мелкйе народцы начинають массами уходить в пределы русской земли %), где уже имелись контингенты их предшественников, поселенных в известныхъь пунктах, в наиболее опасных местах. Кажется, в это именно время для русской земли открылась возможность воздвигнуть и пополнить динию укреплени на Ворскле и организовать военную защиту из торческих народцев на нижнем течении означенной реки, в тех именно местах, которые представляли по своему значению условия, аналогичные с нижним Посульем. Как и на нижнем Посулье, здесь были поселены торки, или родственные им народды, обязанные, конечно, за это нести соответственную военную службу.

Конечно, как и можно было ожидать, служба на этих порубежных со степью местах была очень трудна и крайне опасна, так как приходилось постоянно иметь дело с отважным, ожесточенным и хищным врагом, мстившим за уход из степей своих подданных. Дело доходило до того, что вновь поселенные в русских пределах степняки, не имея возможности устоять против напиравших на них половцев, уходили из отведенных им для поселений месть. Зная все это, русские принимали во внимание всю невыгоду положения новых поселенцев и старались выйти из этих затруднительных условй тем, что поселяли новых переселенцев не в последовательном порядке их прихода в Русь, а так сказать, в обратном порядке, помещая вновь прибывших, по возможности, поодаль от опасных границ, чтобы половцы не имели возможности вредить им; между тем старые поселенцы, уже более обрусевшйе и более свыкшиеся со своей новой жизнью, могли с большим успехом водворяться на опасном пограничьи. Впрочем, эта мера не всегда достигала своей цели. В виду того обстоятельства, что взятые русскими во время похода в степи за Саковом торки—иначе „засаковцы“—-не могли считать себя в безопасности вблизи половцев, князья предусмотрительно не оставляют их на левой стороне Днепра, а поселяют на правой стороне последнего, на Поросьи, близ г. Юрьева, расположенного на торной дороге движений степняков в киевске пределы. Половцы, однако, не оставилн в поко& вышедших из степей „засаковцев“. Вскоре они нападают на г. Юрьев, гд были поселены засаковцы, и раззоряють его 5). (17)

Примечание 17. Ипатьевск. ят., ст. 204. 2) В 1116 году в Русь лвиднсь бловежцы, а всаед за тем торки н печеиеги. Ипат. лет., ст. 205.

Успешные походы русских князей в степи и ухойъ из последних множества кочевников, поселявшихся в русских пределах, значительно подорвади силы половцев, и последне, во все время княжения Владимира Мономаха в Киеве, не тревожать русской земли. Только по смерти Мономаха половцы, успевшие несколько оправиться в степях, вновь начинают свои опустошительные набеги на Русь В этоть период начинаеть проявляться иное участее означенных кочевников в делах русской земли: они уже не сами нападают на Русь, а, заключив союз с Ольговичами, действують совыестно с последними в их предпряпях с противниками. Вследствие этого, нападеня половцев в пероод конца первой половины ХП столетйя проявляются на пограничной, между Черниговской и Переяславльской землями, полосе, близ давней торной дороги в северную Русь и придонскйя кочевья половцев. Эти нападения идуть по лины с%-!*) Ипат. я., стр. 160.