ВВЕДЕНИЕ

(Шмуцтитул)

НИКОНОВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

ВВЕДЕНИЕ.

Откуда пошла Русская земля, и кто в ней прежде начал княжить, и откуда Русская земля стала есть — об этом начнём повесть сию. стр. 1

После потопа три сына Ноевых разделили землю — Сим, Хам и Иафет. И достались восточные страны Симу: Симова часть Персида, Ватрь, вплоть до Индии в длину, а в ширину до Ниронурии; то есть, как сказать, от востока и до юга; и Сирия, и Мидия, и река Евфрат, Вавилон, Кордуния, Сирия, Месопотамия, Аравия старейшая, Эллиния и Асиндия, Аравия сильная, Килия, Комагния, вся Финикия.

Хаму же достались южные страны: Египет, Хамова Эфиопия, прилежащая к Индии, и другая Эфиопия, из которой исходит река Эфиопская Красная, текущая на восток; Фивия, Ливия, прилежащая вплоть до Кирении, Мармария, Сиртия, Ливия и другая Нумидия, Масирия, Мавритания, лежащая напротив Гадира. Те же, что к востоку, имеют Киликию, Памфилию, Писидию, Мисию, Ликаонию, Фригию, Каманию, Ликию, Карию, Лидию, Амасию, другую Троаду, Фригию, Камалию, Солидию, Вифинию, старую Фригию. И острова имеет: острова Сардинию, Крит, Кипр, и реку Гион, называемую Нил.

Иафетова часть

Иафету же достались страны северные и западные: Мидия, Албания, Армения малая и великая, Каппадокия, Пафлагония, Галатия, Колхида, Воспория, Мéнтия, Деверия, Сарматия, Тавриания, Скифия, Фракия, Македония, Далмация, Молоссия, Фессалия, Локрида, Пеления, что и Пелопоннесом называется, Аркадия, Эпир, Иллирия, Славяне, Лихития, Адриакия и Адриатическая пучина. Острова Имеет же острова: Британию, Сицилию, Эвбею, Родос, Хиос, Лесбос, Киферу, Закинф, Кефалонию, Итаку, Керкиру; и часть всяческой страны, называемую Онией; и реку реки стр. 2 Тигр, текущую между Мидией и Вавилоном до Понтийского моря на северные страны; и река Дунай, река Днестр, и Кавказские горы, то есть Угорские; и оттуда до Днепра; и прочие реки: Десна, Припять, Двина, Волхов, Волга, которая идёт на восток, в часть Симову.

В Иафетовой же части сидят Русь, Чудь и все народы: Меря, Мурома, Весь, Мордва, Заволочская Чудь, Пермь, Печора, Ямь, Угра, Литва, Зимигола, Корсь, и Чудь сидит у моря Варяжского. По этому морю сидят варяги сюда, к востоку, до предела Симова; по тому же морю сидят на запад до земли Английской и до Волошской.

Иафетова ведь ветвь и то: варяги, свеи, урмане, готы, русь, англяне, галичане, ляхи, волохи, римляне, немцы, корляги, венедицы, фрязи и прочие; они же сидят от запада к северу и соседствуют с племенем Хамовым.

Сим же, Хам и Иафет, разделив землю и жребий бросив, положили не преступать никому в жребий братний, и жили каждый в своей части; и был язык един. И когда умножились люди на земле после потопа, задумали они столп создать до небес, во дни Нектана и Фалека; и собрались на месте Сенарском создать столп до небес и город около него — Вавилон. И строили столп тот сорок лет, и не был он завершён. И призрел Господь увидеть город и столп, и сказал Господь: вот род един и язык един. И смешал Бог языки, и разделил на семьдесят и на два языка, и рассеял их по всей земле. По разделении языков Бог ветром великим разрушил столп; и есть остаток его и доныне между Ассирией и Вавилоном, в высоту саженей 5433, столько же и в ширину; и многие лета сохранялся тот остаток.

По разрушении столпа

По разрушении столпа и по разделении языков приняли сыновья Симовы восточные страны, а Хамовы сыновья — южные страны, Иафетовы же приняли запад и северные страны. От тех же семидесяти двух языков произошёл язык славянский, от племени Иафетова, называемый норики, которые суть славяне.

стр. 3 По многих же временах сели славяне по обеим сторонам Дуная, где ныне земля Венгерская и Болгарская; и от тех славян разошлись они по земле, и на каком месте селились, по тому и имя себе нарекали. Сели на реке Мораве и назвались моравами; а другие назвались чехами, иные хорватами белыми, иные сербами, иные хорутанами, а иные дунайцами. Когда же волохи напали на дунайских славян, и осели среди них, и стали их притеснять, — славяне же, придя, одни сели на реке Висле и прозвались ляхами; а иные от тех ляхов прозвались полянами, другие же ляхи — лютичами, иные мазовшанами, иные поморянами. Так же и те славяне, придя, сели по Днепру и назвались полянами; а другие древлянами, ибо сели в лесах; а иные сели между Припятью и Двиной и назвались дреговичами; а иные полочанами, по реке Полоте, которая в Двину течёт. Славяне же, придя с Дуная, сели около озера

Ильменя и назвались своим именем. И создали город, и нарекли его Новгородом; и посадили старейшину Гостомысла. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северой. И так разошёлся славянский народ, потому и грамота прозвалась славянскою.

О пути водном сказание.

Поляне же жили особо по горам, и был путь из варяг в греки (), из грек по Днепру, и в верховьях Днепра волок до Ловати; по Ловати войти в Ильмень, озеро великое; из него же вытекает Волхов и течёт в озеро великое Нево, и того озера устье впадает в море Варяжское. По тому морю можно идти до Рима, от Рима по тому же морю идти к Царьграду; а от Царьграда прийти в Понт-море, в которое течёт река Днепр. Днепр же вытекает из Оковского леса и течёт на юг, а Двина из того же леса течёт и идёт на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса потекла Волга* на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское; потому и из Руси можно идти по Волге в Болгары и в Хвалисы, и на восток дойти в жребий Симов; а по Двине — в варяги, стр. 4 а из варяг до Рима, а от Рима до племени Хамова. А Днепр течёт в Понтийское море тремя устьями. Это же море слывёт Русским; по нему ходил и учил святой апостол Андрей, брат Петров, как говорят: когда Андрей учил в Синопе и пришёл в Корсунь, узнал он, что близко устье Днепровское, и захотел пойти в Рим. И вошёл в устье Днепровское, и пошёл по Днепру вверх.

Пророчество святого апостола Андрея о городе Киеве.

И по случаю пришёл святой апостол Андрей и стал под горами на берегу. И наутро, встав, сказал сущим с ним ученикам: видите ли горы сии? На этих горах воссияет благодать Божия, и будет город великий, и церкви многие воздвигнет здесь Бог. И, взойдя на горы те, благословил их, и поставил крест, и помолился Богу. И сошёл с горы, и по многом времени на тех горах создан был город Киев.

(*) Читай: в греки. И в следующей строке читай: до Ловати.

И пошёл по Днепру вверх, и пришёл к славянам, где ныне Новгород Великий; и увидел живущих там людей, каков у них обычай и как они моются в бане, — и подивился им. И пошёл в варяги, и пришёл в Рим, и поведал, чему научил и что видел, и сказал им: *дивное видел я в земле Славянской: видел бани деревянные, и разожгут их сильно, и разденутся, и будут наги, и обольются квасом кислым, и возьмут молодые прутья, и бьют себя сами до того, что едва вылезут живы; и обольются водою студёною, и так оживут; и творят это каждый день, никем не мучимые, но сами себя мучат.* И, слыша это, римляне дивились. Андрей же, побывав в Риме, пришёл в Синопию.

Начало о городе Киеве.

Когда поляне жили особо и владели родами своими на своих местах, было трое братьев: одному имя Кий, другому Щек, а третьему Хорив; а сестра у них Лыбедь. И жил Кий на горе, где ныне Боричев [взвоз], а брат его Щек жил на другой стороне горы, где ныне зовётся Щековица; а Хорив на третьей горе, отчего она прозвалась Хоривицей. И создали стр. 5 город во имя брата своего старшего, и нарекли ему имя Киев. Был же вокруг города Киева лес и бор великий, и ловили там зверей; и были мужи мудры и смысленны, и назывались полянами, от них же поляне и до сего дня.

Не ведая же, некоторые говорили, будто Кий был перевозчиком; но это не так. Ибо был у Кия тогда перевозчик с той стороны Днепра, потому и называли его перевозчиком. Если бы Кий был перевозчиком, не ходил бы он к Царьграду с силою ратною. Но этот Кий княжил в роде своём и воевал многие страны; притом с константиноградским царём жил в мире и по-братски, и великую честь принимал от него и от всех. Идя же с воинами своими — ходил он на болгар — пришёл к Дунаю, и полюбил место, и построил город, желая там сесть с родом своим; и не дали ему там живущие, постоянно рати творя. Городище же то и доныне называется живущими там дунайцами Киевец. Затем на волжских и камских болгар ходил, и победил, и, возвратившись, пришёл в свой город Киев, и там жизнь свою скончал; и брат его Щек, и Хорив, и сестра их Лыбедь там же скончались.

После них род их начал владеть у полян княжением, а у древлян своё княжение, а у дреговичей своё, а у славян в Новгороде своё, а другое на Полоте — это полочане; от них же кривичи, которые сидят в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город — Смоленск; там живут кривичи, а к северу от них сидит север; а на Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а на Клещине озере сидит тоже меря; а по реке Оке, где она впала в Волгу, сидит мурома — язык свой, мещера — свой, мордва — свой, черемиса — свой. Вот только это на Руси славянского языка: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, север, бужане — ибо сели по Бугу, а после волыняне. А вот иные народы, которые дань дают Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемиса, мордва, пермь, печора, емь, литва, зимигола, корсь, морова, мио; они имеют язык свой от колена Иафетова, живут в стра- стр. 6 нах северных.

О славянах.

Славянскому же народу, как мы сказали, живущему на Дунае, пришли от скифов, то есть от хазар, называемые болгары, и сели на Дунае, и были насельниками славянам. И после того пришли угры белые и наследовали землю Славянскую; эти угры начали быть при царе Ираклии, который ходил на Хосроя, царя Персидского.

Об аварах.

В те же времена были и обры [авары], которые нападали на царя Ираклия Персидского и едва его не захватили. Эти обры воевали на славян и насилие творили жёнам дулебским. В поездках своих каждый обрин впрягал в телегу пять или шесть дулебских жён, и так, гордясь, ездили, ругаясь над славянами. Были же обры велики телом и сильны весьма, так что никто не мог им противиться, и от того возгордились; и Бог истребил их, и вымерли все гневом Божиим, и есть поговорка на Руси доныне: погибли как обры, — от них же нет ни племени, ни наследия.

О полянах.

Поляне же жили особо, как мы сказали, будучи от рода славянского, а древляне — тоже от славян, и назвались древлянами; радимичи же и вятичи — от ляхов. Были ведь два брата у ляхов: Радим, а другой Вятко; и, придя, сели: Радим на Соже — и прозвались радимичи; Вятко сел с родом своим на Оке, от него же прозвались вятичи и доныне. И жили в мире поляне, и древляне, север, бужане, радимичи, вятичи, хорваты, дулебы, которые жили по Бугу, где ныне волыняне живут; а лютичи и тиверцы сидели у Дуная, и было множество их, сидели по Днестру и до моря, и есть города их и доныне; вот почему звалось это от греков Великая Скифия.

Имели ведь они обычаи свои, и законы отцов своих, и предания, и каждый — свой нрав. Поляне имеют обычай отцов своих кроткий, тихий, и стыдливы перед родителями; и перед племенем великая стыдливость, и брачные обычаи соблюдают.

А древляне живут своим образом звериным, живут по-скотски: убивали друг друга, ели всё не- стр. 7 чистое. Брака у них не бывает, но умыкают у воды девиц себе в жёны.

А радимичи, и вятичи, и северяне один обычай имеют: живут в лесах, как всякий зверь, едят всё нечистое. Срамословие у них перед родителями и перед племенем, и не стыдятся; и браков у них не бывает, но игрища между сёлами их, и сходятся на игрища и на всякие бесовские пляски, и там умыкают себе жён — с той, с которой кто прежде сговорился; имели же по две и по три жены. Если кто у них умирал, творили тризну над ним, и после того делали великий костёр, и возлагали на костёр мертвеца, и сжигали его; и после, собрав кости, вкладывали в малый сосуд и ставили на путях на столбе — так творят вятичи и доныне. Этот же обычай творят и кривичи, и прочие язычники, не ведая закона Божия, но сами себе творя закон.

Ибо говорит Георгий в летописании: каждому народу — у одних писаный закон, у других же обычаи, ибо беззаконным отеческое предание кажется законом. Из них же персы и сирийцы, живущие на краю земли, закон имеют по отеческому преданию и обычаю — не прелюбодействовать, не красть, не клеветать, не убивать и вовсе не злодействовать.

Закон же и у брахманов, называемых рахманами и островитянами, которые по прадедовскому наставлению и благочестию мяса не едят, ни вина не пьют, ни блуда не творят — страха ради многого, и никакой злобы не творят. Ибо другие, близ них, суть с иным законом — все сквернотворящие, гневливые сверх естества; во внутреннейшей же стране и людей едят, и странствующих убивают, а ещё хуже — поедают, как псы.

Иной закон у халдеев и вавилонян: матерей брать, с братними детьми блуд творить, и убивать, и всякое бесстыдное деяние творить.

Иной закон у гилий: жёны у них пашут, и дома строят, и все мужские дела и оружное дело творят, и прелюбодействуют, сколько хотят, ничуть не сдерживаемые мужьями своими; и суть жёны те храбры, ловят зверя сильного, и владеют мужьями своими.

В Британии же многие мужи с одною женою спят, и жёны многие с одним мужем похотствуют: беззаконный закон отеческий творят, без зависти и не- стр. 8 воздержно.

Амазонки же мужа не имеют, но, как скот бессловесный, единожды в году, к весенним дням, выходят и сочетаются с окрестными; ибо мужи почитают то время как бы неким торжеством и великим празднеством. Зачав от них во чреве, снова разбегаются все друг от друга. Во время же, когда придёт родить, если родится мужеский пол — губят его; если же женский — вскармливают прилежно. Так и эти ныне половцы держат закон отцов своих: кровь проливать и этим хвалиться, едят мертвечину и всякую нечистоту — хомяков, сусликов, и берут мачех и невесток, и иные обычаи худые отцов своих творят.

Мы же, христиане, сколько ни есть земель, веруем во Святую Троицу, в единое крещение, в единую веру, и закон имеем един — все, кто во Христа верует: во Христа крестились и во Христа облеклись.

После этих лет и по смерти братьев тех были поляне обижаемы древлянами и иными окрестными, и нашли их хазары, сидящих на горах этих в лесах, и сказали хазары: дайте нам дань. И, подумав, поляне дали им от дыма меч; и понесли хазары их к князю своему и к старейшинам своим, и сказали им: нашли мы дань новую. Те же спросили: откуда? Они же сказали: в лесу на горах над рекою Днепровскою. Те спросили: что дали? И показали им меч. И сказали старцы хазарские: недобра эта дань, княже; мы добыли оружие, острое лишь с одной стороны, то есть саблю; а у них оружие обоюдоострое, то есть меч; они будут брать дань с нас и с иных стран. И сбылось это всё; ибо не от своей воли сказали они, но по Божьему повелению сбылось это. Было как при фараоне, царе Египетском, когда привели Моисея пред фараона, и сказали фараону старцы египетские: о царь! Этот хочет смирить область Египетскую. Так и стало: погибли ведь египтяне от Моисея. Так же и эти хазары вла- стр. 9 дели полянами, а потом сами хазарами стали владеть: ибо владеет хазарами Русь и до нынешнего дня.

О крещении Болгарском.

Некогда, когда была война, пленена была сестра князя Болгарского греками и крещена, и во царском дворе учили её книгам при царе Михаиле. Потом обменяли её на боярина, именем Феодора Кифару; она же всегда учила брата своего христианству. Случился же тогда недуг проказы у болгар, и многие умирали; когда же принял он поучение сестры своей и уверовал, тогда и недуг проказы прекратился. Он же послал в Царьград, чтобы пришёл архиерей и крестил его. Увидев же это, болгары сговорились убить его; он же, дерзнув, борется с ними крестным целованием, и победил их, ибо крест шёл перед ним; и так возлюбили они креститься.

О другом князе Болгарском.

Пришёл князь Болгарский во Царьград просить святого крещения со всем княжением своим; и божественною благодатью сподобился принять его, и от крещения принял его царь Михаил, и нарёк его своим именем — Михаил.

О пришествии Руси на Царьград.

Однажды пришли из Киева русские князья Аскольд и Дир на Царьград, в царствование царя Михаила и матери его Феодоры (которые провозгласили поклонение святым иконам), в первую неделю поста, и много убийства сотворили. Царь же Михаил и патриарх Фотий всенощную молитву сотворили в церкви Святой Богородицы во Влахернах. Потому и Влахерной называется место то — по князю Скифскому, убитому там, именем Влахерн. Затем, вынеся с песнопениями ризу Святой Богородицы и край её в море омочив, — и тотчас поднялась буря сильная, и ладьи безбожной Руси к берегу прибило, и все были избиты.

Знамения

Выпал же в некое время и пепел с небес, подобный крови, и камни находили на путях и в виноградниках багряные, как кровь.

Об убиении Варды Кесаря.

Василий Македонянин оклеветал Варду Кесаря пред Михаилом царём: замышляет, говорит, убить тебя; тот же не поверил. стр. 10 Василий же, научив Логофета, зятя Вардина, и клятвами утвердив его: царь, говорит, любит тебя; ради тестя твоего Варды не даёт тебе кесарства; и если ты с клятвою скажешь царю на него, что Варда замышляет убить царя, то и я посодействую у царя, и даст тебе кесарство. Логофет же, прельщённый Василием, с клятвою сказал царю на Варду: хочет, говорит, убить тебя. Царь же, поверив, враждовал на Варду. Когда же это случилось, философ Лев поучал Варду остерегаться умыслов против царя. Знамения были о смерти кесаря: два изображения царских стояли на столпе у церкви святой Анны, и, когда случилось землетрясение, меньшее упало и разбилось; сын же Василиев Лев Философ истолковал, что от первого царя второму настанет смерть. И ещё: Феодора царица, сестра Вардина, прислала Варде ризу, но двух мер, и золото полосами было выткано на ней. Она же спросила: отчего коротка вышла? Думаю же, что ради блеска золота изображала она тот прельстительный совет на него; а ради украшения ризного — сокращение дней его являет. И сговорился царь Михаил с кесарем Вардою и с Василием Македонянином Паракимоменом идти им на Критскую войну. Философ же Лев умолял Варду не идти с ними: не возвратишься, говорил, вспять. И в праздник Пасхи пошёл царь в свои страны Фракийские. Иван же Халдеянин, узнав умысел на кесаря, вечером пришёл к шатру и поведал слуге его, что наутро владыка ваш на части рассечён будет; тот возвестил кесарю, но он не поверил этому. Варда же бодрствовал всю ночь; наутро же, облёкшись в златотканую ризу свою и сев на коня, пришёл к шатру цареву. Василий же принял кесаря за руку и ввёл его к царю, и сел он с царём.

859

Василий же, подойдя сзади, ударил мечом кесаря, и напали советники его с ним, и на части рассекли его, а царь Ми- стр. 11 хаил смотрел и молчал. Царь же наутро с Василием возвратился в Константинов град, и некий инок сказал ему во сне: добрую войну сотворил ты, царь, убив своего дядю по матери, и обагрив кровью сродника десницу свою.

О поставлении Василия Македонянина на царство.

Наутро же, в святую пятидесятницу, пришёл царь в церковь, и взошёл на амвон, и Фотий патриарх с ним, и повелел объявить боярам: кесарь Варда умыслил меня убить; и если бы не заступничество Василия Паракимомена и сущих с ним, не был бы я уже в живых; и поэтому хочу, чтобы Василий был царём, как верный мне хранитель моего царства. И все прославили его царём. Василий же стоял, многие слёзы изливая. И повелел царь Фотию патриарху ризу царскую и венец возложить на него; Василий же поклонился в ноги цареву.

О пришествии агарян на Царьград.

Множество агарян, собравшись, приходили на Царьград, и делали это многократно. Услышав же, киевские князья Аскольд и Дир пошли на Царьград и много зла сотворили.

О варягах.

Брали дань варяги, приходя из-за моря, со славян, то есть с новгородцев, и с мещеры, и с кривичей — с мужа по белке и веверице. О хазарах А хазары брали дань с полян, и с северян, и с вятичей — по белке, то есть по векше с дыма.

В лето 6367 [859].

Восстали славяне, то есть новгородцы, и меря, и кривичи на варягов, и изгнали их за море, и не дали им дани; начали сами собою владеть и города ставить. И не было среди них правды, и встал род на род, и рати, и пленения, и кровопролития беспрестанные. После этого, собравшись, сказали друг другу: поищем между собою, кто бы у нас князем был и владел нами; поищем и поставим такого — или от нас, или от хазар, или от полян, или от дунайцев, или от варягов. И была об этом молва великая: одни хотели этого,

859

другие — иного; затем, посовещавшись, послали стр. 12 в варяги.

В лето 6367 [859]. В лето 6368 [860]. В лето 6369 [861].

При Михаиле и Василии царях и при Фотии патриархе пришли славяне, то есть новгородцы, и меря, и кривичи, и сказали варягам: земля наша велика и обильна, придите владеть нами. Те же боялись звериного их обычая и нрава, и едва избрались три брата.