Род Гедимина. Разворот 76, печатные с. 142-143

Оригинал (по-польски)

142 SYNOWIE OLGERDA.

Wacław Stanisławowicz Kostewicz był do śmierci swej starostą Kobryńskim. Ożenił się powtórnie, i umarł w 1532 roku,

wina naszeko pana Zakrewskako, o tom: dali jeśmo Jeje Miłosti spadok, kotoryj na ole naszeho Kasimira i na brata naszeho Aleksandra korolej Jeh Mitostij i na nas spał, zamok Kobryń so sim, szto k tomu zamku pristuchażo i priwiljem naszim to jeśmo Jeje Miłosti na wiecznost” potwerdili. I perwiej seho, kak byli jesmo u welikom kniażestwie Litowskom u Wilni ma sojmie, ino bez nebytnosti Jeje Mitosti, marszałok Wołynskoje zemli sta rosta Wołodimerskij knia£ Andrej Aleksandrowicz, 2 brataniczi swoimi keniaziem Wasiljem, a marszałkom naszim kniaziem Andrejem Michajłowiczom, Sankhuszkowiczy, żałowali pered nami na marszałka naszeho derżawcu Ko. brinskoho pana Waencława Stanisławowicza Kostewicza, o śmienje o Hruszowuju i Czerewacziczy, iżby on derżał tyś imienja, ich blizkost, ne majuczi k tomu żadnoje sprawiedliwośti. „A tyje imienja Hruszowoje i Ozerewacziczy derżała sestra nasza pami Wencławowaja Kostewicza pami Hannay kak to prawaja otcziczka i diediczka, a po jeje żiwotie k tomu nikoho niet blizkich tolko my*. I pan Wenoław ukazał pered nami zapis żony swojeje, iż ona zapisała jemu tyż imienja' Hruszowuju i Czerwacziczy u wienie swojem, a druhij zapis ukazywał, iż tych imienij tretiuju cząst jemu zapisała; a iretij takżo zapis ukazywał, iż ona oba tyi imienja Hruszowuju + Czerewacziczy Jemu zapisała na wieczność, jakoby zawiasnuju swoju oteziznu. Imy na on czak s pamy radami naszimi o tom ich dosmotnjewszi i zroeumiek: esmo, 5ż żona pana Wencława Kostewicza niesłusznie to była mużu swojemu za. Pisała; perwiej zapisała wieno, a potom tretiuju czast" a w iretij raz wst ma wieczność” zapisała, nie podle obyczaju i prawa ziemskaho; i podle żałoby + powiedanja blizkosti kniaziej Samehuszkowiczow k tym imienjam Hrusza- «woj i Czerewacziczam ich jeśmo byli dopustili, a wieno umiesiennoje matki pani Wencławowoje, wieleli byli jeśmo im ośłożiti u dom kniaziej Holszańskich. I potom prijechawszi nam tych czasow do welikoko kniażstwa Litowskaho, korolewaja nasza Jeje Miłost o iom sia nam upominała i priwilej nasz na Kobryń ukazywała i powiediła, iż Sankhuszkowiczi k tym imienjam żadnoje blizosti ne majut, a to pro tuju priczinu, iż otec nasz Kazimir korol Jeho Miłost” hotownoje imienje Kobryń na siebie wsiał, a kniahini Semenowoj dał u wienie derżałi Hruszowuju i Czerewacziczy, szto jej muż deje zapisał. A kotoryi dwie doczki u kniazia Semena Kobryńskoho byli ostali, odna była za kniaziem Feodorom, a druhaja za kniaziem Iwanom Wasiljewiczom Krasnym, a kniahinia Semenowaja zapisała wieno swoje toj doczcie swojej kniahinie Fedorowej Hannie, ona tyi imienja derżała nie za oteziznu, ale u wienie matki swojeje; a kniakinia Iwanowaja Krasnaja k iomu niczoko nie mieła ami sia k tomi nie wpominała. I my to dali ma rozsoznanie sich panow rad naszich, kak duchownych tak i swieckich, + panowe rady naszi tomu zrozumieli, iż kniazia Semenowaju doczka pańi Wencławowaja derżała tyi imienja nie za otcziznu, ale u wienie, a druhaja 8estra jeja kniahini Iwanowaja Krasnaho % tomu niczoho nie imieta, ani sia k tomu wpominała. A szto sia kniazi Sankhuszkowiczi mieniti blizkimi

Перевод на русский

142 СЫНЬЯ ОЛЬГЕРДА.

Вацлав Станиславович Костевич до своей смерти был старостой Кобрина. Он женился повторно и умер в 1532 году.

Наша вина - господин Закревскако, в этом: мы дали Ее Величеству наследство, которое Иегова Митостий также спал на нас на нашем старом Казимире и нашем брате Александре, Кобринский замок в то же время, они подтвердили это для замка Пристухажо и как наш привилем на вечность. И прежде всего хорошо, если бы мы были в Великом Княжестве Литовском в Вильнюсе, у нас есть совет, но без всякой помощи, Еже Митости, маршал Волынский, староста Владимира князя Андрея Александровича, 2 племянника со своими кенийцами Василием, и наши маршалы князь Андрей Михайлович, Санхушкович, с сожалением спросили нас о маршале нашего города Ко. Бринско, господину Ваенцлаву Станиславовичу Костевичу, об имени Хрушовуй и Черевачичи, чтобы он помнил их имена, их близость, никакой справедливости для них, наша память о Венцлавой Костевиче, память о Ханне, есть правая отчичка и дедушка, и после ее жизни здесь нет наших родственников*. И г-н Венолав показал нам запись своей жены, что она также написала ему имена Грушовуй и Червачичи и свой венок, и запись друга показала, что эти Она оставила ему часть своего имени, и запись также показала, что она оставила Ему и свое имя, и имя Грушовую + Черевачичи на вечность, как будто она объявила ему о своем замужестве, мы помним ее с нашими советами по этому поводу для нее и ее жены. Вацлав Костевич, она написала мужу неправильно; она записала сначала имя князя Самехушковича, а потом записала имя Хруши - "здесь и теперь, вечность", не по обычаям и законам страны; Если бы мы позволили матери госпожи Венцлавой выйти за нас замуж, мы бы дали им многое в доме голшанского князя. И тогда она привела нас в благородное княжество Литовское, дочь нашу, Ее Величество, она напомнила нам об этом и показала нам свои привилегии в Кобрине и рассказала нам, что Санхушковичи Этого имени уже нет рядом, и это на общественных началах для князя, что наш отец Казимир Король Иего Милость "Кобрин присвоил себе имя Кобрина, а князь Семеновий дал его дерьялам Грушовым и Черевачичи, и он ей завещал. И две дочери князя Семена Кобринского были последние, она была замужем за князем Федором, а фрейлина ее за князем Иваном Васильевичем Красным, а княгиня Семенова завещала свое наследство своему князю Федоровой Анне, и носила это имя не ради себя, а ради матери своей, а княгиня Иванова Красная никому ничего не говорила. паны наших управ, как духовенство, так и светские люди, + наши управы понимали, что князь Семеновая до госпожи Венцлавовой боялась своего имени не на родине, а в остроге, а милая подруга ее княжна Ивановая Краснаго не заботилась ни о каком имени, она даже никому его не упоминала, а князья Санхушковичи были близкими родственниками.

Оригинал (по-польски)

FEDOR. 143

pozostawiając wdowę Annę, syna Piotra i córkę Dorotę!). Po jego śmierci królowa Bona ostatecznie zawładnęła Kobryniem *). Hruszowa i Czerewaczyce nie długo pozostawały w posiadaniu Sanguszków, królowa Bona oddała im, stosownie do drugiego wyroku królewskiego, tysiąc kop groszy i wzięła majątki do rąk swych*). Bona była niejako ostatnią „księżną Kobryńską*, po niej Kobryń stanowił własność królów, którzy szafowali nim, bądź dla wynagrodzenia zasług względem kraju, bądź dla uposażenia swoich faworytów.

Tyle o kniaziach Kobryńskich. Heraldycy krajowi prawie o nich nie wiedzą. Paprocki (Herby Rycerstwa) nawet ich nie wspomina, toż samo i Kojałowicz w rękopiśmiennym swym her-

po tych swoich sestrach, ino koliż tyi ich sestvy nie byli olcziczkami, a kniazi Sankhusckowicei buduczi s tymi kniahińmi u czetwertom pokolenii ko wsim x tym imienjam mi kotoroje blizkosti nie majut, i w tom jeśmo s pany radami naszimi dosmotrjewszi i korolewuju naszu Jeje Miłost' w iom prawuju znaszli i tyi imienja Hruszowuju i Ozerewacziczy Jeja Miłosti-k Kobryniu prisudili, podle perwoje daminy i priwilja naszoho, a kniaziam „Sankhuszkowiczam kazali jeśmo wiecznoje -motczanie w tom. mieti. A szto-sia dotyczet toho wiena wniesienoko matki pani Wencławoje, sztó jeje matka zapisała wieno swoje 1000 kop hroszej, to majet korolewaja nasza Jeje Miłost kniaziam Sankhuszkowiczam oftośiti. I na to jeśmo korolewoj naszoj Jeje Miłosti dali sej nasz list sudowyj 2 naszojw peozańju. (Bez roku i świadków, poprzedni dokument w tej księdze pisany 5 Grudnia 1528 r., następny 24 Grudnia. tegoż roku (Metr. Lit. Ks. 15 Zap. f. 40 odw. dok. 51).

Pokolenie 1. Fedor Olgerdowicz OE Roman Sanguszko

r == "Ty"

. £ Semen "Aleksander Michał

mm Andrzej.

1) Testament Wencława Kostewicza marszałka królewskiego i dzierżawcy Kobryńskiego pisany w Kobryniu 25 Marca 1582, potwierdzony przez króla w Piotrkowie 17 Stycznia 1533, już po śmierci testatora. (Metr. Lit. Ks. Zap. 17 £. 309—313).

2) W Warszawie indikta 18 (?) Listy Zygmunta króla, którymi zamek i miasto Kobryń, po śmierci Mikołaja (7) Kościewicza na niego spadłe, ze wszystkiemi przydatkami i dochodami daje, daruje i w dzierżenie podaje królowej Bonie (Metr. Iit. Ks. Zap. 1 i 2, £. 181—195).

3) W Warszawie indikt 14 (?) Listy dekretalne króla Zygmunta: przysądzające sobie imienie Ozerewaczyce i Hruszowę w dzierżawie Kobryńskiej leżące, od książąt Sanguszkowiczów, po odłożeniu za posag 1000 kop przez królowę Bonę (Metr. Lit. Ks. Zap. 1 i 2 f, 185).

Перевод на русский

ФЕДОР. 143

оставив вдову Анну, сына Петра и дочь Дороту!). После его смерти Кобрынь окончательно взяла на себя королева Бона *). Грушова и Черевачице недолго оставались во владении семьи Сангушко, королева Бона дала им, согласно второму королевскому приговору, тысячу копеек гроша и взяла имение в свои руки*). Бона была как бы последней «княгиней Кобринской»*, после нее Кобрин был собственностью королей, которые тратили ее либо на вознаграждение за свои заслуги перед страной, либо на вознаграждение своих фаворитов.

Вот и все о кобринских князьях. Национальные геральдисты о них почти не знают. Папроцкий («Рыцарский герб») о них даже не упоминает, а Коялович делает то же самое в своем рукописном гербе.

после их сестр, кроме того, что вы и их сестры не были olchicki, а князья Санхусковицкие и князья - эти князья среди четвертей деревенского поколения, х это мое имя, которое мне не близко, и в данном случае вы наш совет нам и я коррелят нашему Джеже Любовь в этом законе была известна вам и имена Грушовой и Озеревачичи, Джея Милости-к Кобрин, восхваленный, под первою дамина и привилья урохо, и князь "Санхушкович", - рассказали мне вечные мотчианы в томе Миети. И об этом факте касалась бумажка, принесенная матери дамы. Венцлавой, если мать оставила ей 1000 копеек денег, то мает королевой нашей Ейе Милост князю Санхушковичам офтошити. И за это ешмо королевская наша Ее Милости дала ей нашу грамоту sudowyj 2 nashoyv peozanju (Без года и свидетелей, предыдущий документ в этой книге написан 5 декабря 1528 года, следующего 24 декабря того же года (Митр. лит. книга 15 Зап. ф. 40 справ. док. 51).

Поколение 1. Федор Ольгердович О.Е. Роман Сангушко

г == "Ты". £ Семен "Александр Михаил

мм Андрей.

1) Завещание Венцлава Костевича, королевского маршала и арендатора Кобрини, написанное в Кобрине 25 марта 1582 г., утвержденное королем в Петркуве 17 января 1533 г., после смерти завещателя. (Митр. лит. книга Зап. 17 £. 309-313).

2) В Варшаве индикта 18 (?) грамот короля Сигизмунда, с которой замок и город Кобрынь, после смерти Николая (7) Костевича, достались ему, со всеми приложениями и доходами, которые он дает, дает и передает королеве Боне (митр. Iit. Ks. Зап. 1 и 2, £. 181-195).

3) В Варшаве обвинительное заключение 14 (?) Декретальных грамот короля Сигизмунда: претензия на имя Озеревачице и Хрушовой в Кобринской аренде, ложь от князей Сангушковичей, после того как королева Бона выделила 1000 коп в приданое (митр. лит. Кс. Зап. 1 и 2 ф, 185).