Род Гедимина. Разворот 75, печатные с. 140-141

Оригинал (по-польски)

140 SYNOWIE OLGERDA.

nia, gdyż pomimo że zarząd starostwa miała objąć dopiero po śmierci Kostewicza, występuje odtąd jako jego prawa pósesorka 1).

Wkrótce po śmierci Anny Kostewiczowej, żyjący naówczas kniaziowie Sanguszkowie, marszałek ziemi Wołyńskiej i starosta Włodzimierski Andrzej Aleksandrowicz, Wasil Michajłowicz i Andrzej Michajłowicz, pozywają Wacława Kostewicza o majątki Hruszowę i Czerwaczyce, na zasadzie, iż nikt oprócz nich, po śmierci „siostry ich Anny, żony pana Wacława* nie może mieć prawa do tych majątków. Sanguszkowie nie dopominali się Kobrynia; i nic w tem dziwnego, albowiem Kobryń stanowił własność królewską i tylko prawem lennem puszczony był kniaziom Romanowi, Semenowi, Iwanowi, kniahiniom Fedorze i Annie; szli tylko do Hruszowej i Czerewaczyc. Król pomimo tego, iż pan Wacław produkuje zapis małżonki swej, którym ona jeszcze mu sumę swą na tych majątkach zapisuje, wyrokiem swym w 1522 roku, Hruszowę i Czerewaczyce kniaziom Sanguszkom przysądza?). Przeciwko temu wyrokowi protestuje w Krakowie

seho, jeszcze za żiwoła neboszezicy pani jeho, dali jeśmo jemu zamok nasz Kobryń, po smerti pani jeho, do jeho żiwota, na sztoż jeśmo list jemu dali, a on niżeli czas otloho dał nam czołombiije 300 kop groszej, a po smerti panieje swoje miał nam jeszcze dati 700 kop groszej. I tymi razy kak panieje jeho w żiwote no stało i on tyje 700 kop nam wżo otdał ate, (Metr. Lit. Ks. Zap. 11 f. 59, także 112 f 176).

) Patrz niżej str. 141 przypisy 11 2.

9) Wyrok kniaziu Andreju Aleksandrowiczw, a kniaziu Wasilju i kniaziu Andreju Michajłowiczom Sankhuszkowicza z panom Wonoławom Kostewiezom o imienja EHruszowuju a Czerowacziczy.

Żikegimont Boźju itd. Smotrjeli jeśmo toho dieta s pany radami naszimi. Stojałi pered nami oczewisto: żałował nam marszałok: Wołynskaje zemli starosta Wołodimerskij kniaż Andrej Aleksandrowicz, a kniaż Waśilej, « marszałok nasz kniaź Andrej Michajłowicz Sonkhuszkowiczi, na marszałką naszoho pana Wencława Stanisławowicza Kostewicza tym obyczajem: derżyt dej on imienje blizkost! naszu na imja Hruszowuju a Czerewacziczy dla toho,

on sestru naszu za soboju mie paniu Annu, ino wże sestra nasza wmerta, a dietej z nim nie mieła, i tymi razy k tomu imienju nikoho inszoho bliz. koho niet tolko my. I pan Wsnoław pered nami powiedił: iż jemu żona jeho, 3estra ich, toje imienje zapisała u wienie swojem, kotorojeż wieno' matka jeje wobożczica knelinia Semenowaja Ujana jej zapisała tysiaczu kop iroszej na tych dwuch imienjach na Hruszowie u na Ozerewacziczach. A potom pan Wencław powiedił pered nami, iż jemu pani jeho toje imienje zapisała na wieczność”, i my toje imienje potwerdili jemu naszim priwiljem, i na: to za- Gisy jeje na wieno i na wiecznost, i priwilej nasz pered nami 1okazywał.

Перевод на русский

140 СЫНОВЬЯ ОЛЬГЕРДА.

ня, потому что хотя она должна была принять на себя управление старостью только после смерти Костевича, она с тех пор исполняла обязанности его законного заместителя 1).

Вскоре после смерти Анны Костевичовой жившие тогда князья Сангушко, маршал Волынской земли и староста Влодзимежа Андрей Александрович, Василь Михайлович и Андрей Михайлович подали в суд на Вацлава Костевича за поместья Хрушовой и Червачицы, исходя из того, что никто, кроме них, не после смерти «их сестры Анны, жены господина Вацлава*, могут иметь право на эти имения. Семья Сангушко не требовала Кобрынь; и это неудивительно, потому что господин Вацлав был королевской собственностью, и имение ему было пожаловано только князьям Роману, Семену, Ивану и князьям Федоре и Анне; своим решением 1522 года он отводит Грушову и Черевачице к Князья Сангушко?) Он протестует против этого приговора в Кракове

сехо, во время Живо, небошезица госпожи Иего, мы подарили ему замок в нашем Кобрине, после смерти, госпожи Иего, Иего Животу мы передали ему письмо, и он дал нам до конца дня 300 копеек гроша, а после смерти он дал нам еще 700 копеек гроша. А в эти дни жизнь его прибавляла в весе и он набирал 700 пудов, которые он нам давал, (Митр. лит. Кс. Зап. 11 ф. 59, также 112 ф. 176).

) См. ниже стр. 141 сноска 11 2.

9) Приговор князю Андрею Александровичу, а также князю Василию и князю Андрею Михайловичу Санхушковичам с гг. Вонолавом Костевезем по имени Ехрушову и Черовачичи.

Żikegimont Boźju и т. д. Если вы соблюдаете диету, прислушайтесь к нашим советам. Они стояли перед нами, конечно: маршал пожалел нам: Волынская нападет староста Владимира князя Андрея Александровича и князя Василия, маршала нашего князя Андрея Михайловича Сонкушковича, на нашего маршала господина Венцлава Станиславовича Костевича с таким обычаем: дей дей он назовет близостью! нас зовут Грушовой, а для тебя имя Черевачичи,

нашу сестру в тот же год он назвал миссис Анну, а наша сестра была wmerta, и у нее с ним не было никакой диеты, и на этот раз было задело чье-то чужое имя. ого, нет, это только мы. А господин Вснолав рассказал нам, что его жена, их третья жена, написала это имя в своем венке, а ее мать, вобожичница, Семеновая Уяна, оставила ей тысячу копеек на эти два имени в Грушове и Озеревачиче. И тогда господин Венцлав рассказал нам, что его дама завещала ему свое имя «на вечность», и мы подтвердили для него это имя своей привилегией, и по этой причине – Жизи была ею на веки вечные, и он показал нам нашу привилегию.

Оригинал (по-польски)

FEDOR. 141

królowa Bońa, na zasadzie, że król dawszy jej przywilej po żywocie Wacława Kostewicza, na całą Kobryńszczyznę, nie może części tych majątków oddawać w inne ręce. Król protestacyę królowej do ksiąg wnieść rozkazuje, a sam sprawę do przyjazdu swego na Litwę odkłada). W kilka lat później król, przyjechawszy na Litwę, powyższy wyrok (którym Sanguszkom Hruszowę i Czerewaczyce jako spadek po ich siostrze przysądził, rozkazując im oddać kniaziom Holszańskim sumę tysiąc kop groszy, jako wiano matki pani Wacławowej) odwołuje na zasadzie, że król Kazimierz, Kobryń wziąwszy na siebie, Hruszowę i Czerewaczyce pozwolił tylko kniahini Semenowej trzymać w sumie tysiąca kop, zapisanej jej przez męża jako wiano. Kniahinia Semenowa te majątki zapisała córce swej Kostewiczowej, ta więc trzymała rzeczone dobra, nie jako ojczyste, ale w wianie matki swej, z czego wynika, że kniaziowie Sanguszkowie jako będący z Kostewiczową „w czwartem pokoleniu*, żadnego prawa do tych majątków mieć nie mogą. Więc król je w całości przysądza królowej, która ma zwrócić Sanguszkom ową sumę 1000 kop, zapewne już przy nich przy objęciu Hruszowej i Czerewaczyc, stosownie do pierwszego dekretu królewskiego, Holszańskim uiszczoną?).

I my toho meżi nimi dosmotnjewszi i widiełosia nam i panom radam naszim, iż pani Wencławowaja nesłusznym obyczajem tyż imienja jemu zapisała, perwiej zapisała była jemu wieno, a potom toje wse imienje wyszej tretieje czasti jemu otpisała, otdaliwszi blizkich swoich ne wodle ustawy 4 wchwały zemskoje, tyi zapisy jeje, nie wo szto jeśmo obernuli a toje wieno żysiaczw kop hroszej oł pana Wencława otsudili. A imienje Hruszowuju a Czerewacziczy prisudili jeśmo kniaziu Andreju Aleksanarowiczu, a kniaziu Wasilju, a kniaziu Andreju Michajłowiczam podle blizkosti ich, so sim s tym kali sia tyje śmienja zdawna sobje majut. *Pri ctom byli wsi panowie rada welikoho kniazstwa Litowskako: Pisan u Wilni miesiaca Nojabrja 6 Indikt 11, 1081 (1522 r.) (Metr. Lit. Ka. Zap. 11 f. 104/106 dok. 139).

1) W Krakowie 7031 Maja 6 ind. 11 (1593). Król dla pamięci każe do ksiąg zapisać, iż przypominała się królowa Bona, iż kilka lat temu król po sżywocie' marszałka pana Wacława Kostewicza dał jej przywilej na majątki: Kobryń, Hruszową i Czerewaczyce ita. (Metr. Lit. Ks. Zap. 11 £ 109, dokum. 146 i ten sam dokument Ks. Spr. Sąd. 2 f. 236).

3) Wyrok prisużenja imieniej Hruszowoje i Ozerewaczicz korolewoj Jeje Miłosti Bomie do Kobrinia na wiecznost ot kniaziej Sankhuszkowiczow.

Smotrjeli jeśmo toho dieta 3 pany radami naszimi; upominałasia pered nami korolewoja nasza Jeje Miłost' i welikaja knehinia Bona, czerez dworja-

Перевод на русский

ФЕДОР. 141

Королева Боня, на том принципе, что король, пожаловав ей после жизни Вацлава Костевича привилегию на всю Кобринщину, не может отдать часть этих имений в другие руки. Король приказывает внести протест королевы в книгу и откладывает дело до своего приезда в Литву). Через несколько лет король, приехав в Литву, отменил вышеуказанный приговор (который он передал Сангушко и Черевачице в наследство от их сестры, приказав им выплатить голшанским князьям сумму в тысячу копеек гроша в качестве приданого матери госпожи Вацлав) отменил вышеуказанный приговор на том основании, что король Казимир, взяв Кобрин в качестве своего Собственные, Хрушова и Черевачице, разрешили княгине Семеновой оставить себе всего лишь тысячу экземпляров, завещанных ей мужем в качестве приданого. Княгиня Семенова оставила эти имения своей дочери Костевичовой, поэтому она сохранила названные имения не как свои родные, а в приданом матери, что показывает, что князья Сангушко, находясь «в четвертом поколении» с Костевичовой, не могут иметь никаких прав на эти имения. Итак, король поручает их полностью царице, которая должна вернуть семье Сангушко сумму в 1000 копеек, вероятно, уже с ними. овладение Грушовой и Черевачицами в соответствии с первым королевским указом, выплаченным семье Гольшаньских?).

И мы, женатые на них, знаем о них, и я сообщаю нам и нашим господам, что госпожа Венцлавовая завещала и его имя, по неподобающему обычаю, и сначала она завещала ему долг, а потом описала ему все эти имена позднее, отделив своих родственников от воды закона 4 земской славы, вас и ее наследства, мы не только потеряли деньги, но и спасли это богатство богатых людей от господина. Венцлав. А имена Хрузового и Черевачского даны нам и князем Андреем Алексанаровичем, и князем Василием, и князем Андреем Михайловичем по их близости, так что в то же время имя Кали от старости набирает вес. *При ктом были деревенские бароны совета Литовского княжества Литовского: Писан у Вильнюса месяц Ноября 6 Индикт 11, 1081 (1522) (митр. лит. Ка. Зап. 11 ф. 104/106 док. 139).

1) W Kraków 7031 Maja 6 инд. 11 (1593 г.). Король на память приказывает записать в книгах, что королева Бона вспомнила, что несколько лет назад король, уже при жизни маршала Вацлава Костевича, даровал ей привилегию на имения: Кобрынь, Грушову и Черевачице. (Митр. лит. Кс. Зап. 11 £ 109, документ 146 и тот же документ Кс. Спр. Сонд. 2 ф. 236).

3) Приговор священника во имя Грушового и Озеревачича Королевского Йе-Милости Боми в Кобрин на вечность просто князя Санхушковича.

Smotrjeli jesmo toho диета 3 господа с нашими советами; Нас увещевала наша Королевая: «Иисус любовь», и великая кнехиня Бона, через двор-