По Западу России. Лист 593, с. 593
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 593
Оригинал
монашество должно быть скромно и молчаливо. Намъ положительно извѣстны почти только те моменты дѣятельности святителей, въ которые они соприкасались съ дѣятельностью свѣтскихъ представителей власти; въ этихъ случаяхъ принимался за привычное дело дьякъ или лѣтописецъ, оставлялъ какой-либо слѣдъ въ хартіи, или на пергаментѣ, или, наконецъ, на лоскуткѣ, длиной съ небольшимъ въ вершокъ, шириной около двухъ, какъ та грамотка, одна изъ древнѣйшихъ, сохраняемыхъ въ монастырскомъ архивѣ, которая дана однимъ изъ князей на владѣніе озеромъ преподобному Никону, преемнику св. Сергія. Дѣятельности нашихъ былыхъ святителей, подобно тому, какъ читается деятельность властителей свѣтскихъ, въ буквенныхъ знакахъ, полностью не прочесть: ихъ надо угадывать, воссоздавать, достраивать собственною мыслью. Не подлежатъ никакому сомнѣнію, что если церковная живопись усвоила за изображеніемъ святыхъ не только особенности чертъ лица, краски волосъ, но даже особые колера одеяний каждаго изъ нихъ, то и въ очертаніяхъ ихъ духовно-этическихъ типовъ есть не менее особыя, только тому или другому принадлежащіе черты. Какъ бесконечно разнятся одинъ отъ другого, при полномъ сходствѣ въ исповеданіи православія, Нилъ Сорскій, Іосифъ Волоколамскій, Зосима Соловецкйй, митрополитъ Филиппъ, Кириллъ Бѣлозерскйй Сергий Радонежскій? Не замѣтить этихъ несходствъ нельзя, —на нихъ сложились цѣлые циклы историческихъ развитій.
Если, какъ сказано выше, еще при жизни Сергіевой ученики его основали 25 монастырей, а отъ Троице-Сергіева!ева монастыря образовалось ихъ около 70, то, ознакомившись съ земнымъ бытіемъ Сергія, нельзя не ознакомиться и съ судьбами самаго монастыря. Наиболѣе цѣльною, касающейся монастыря работой, остается и понынѣ описаніе, сдѣланное еще въ 1841 году покойнымъ ректоромъ московской духовной академіи Горскимъ, профессоромъ церковной исторіи, авторомъ многихъ ученыхъ исслѣдований и открытйй въ древней словесности русской; книга эта исправлена митрополитомъ Филаретомъ и дополнена архимандритомъ Леонидомъ. Очень важны также: «Путеводитель изъ Москвы въ Троице-Сергіевскую Лавру» Снегирева, «Поездка въ Кирилло-Бѣлозерский монастырь» Шевырева, «Путешествія по святымъ мѣстамъ русскимъ» Муравьева, «Историческія воспоминанія и замѣчанія на пути въ Троицу» Карамзина. Но все эти труды, сами по себѣ очень хорошйе, въ значительной степени устарѣли; слѣдуетъ ожидать более&е полнаго описанія, потому что состоявшееся обнародованіе многихъ документовъ въ нашихъ историческихъ изданіяхъ и исслѣдованіе новѣйшихъ историковъ бросили новый свѣтъ на нѣкоторыя страницы бытія Лавры.
Еще при жизни Сергйя, монастырь, начавшййся съ малой церкви и н8- несколькихъ келій, построенныхъ имъ самимъ, съ несколькихъ могилъ, вырытыхъ тоже имъ самимъ, основателемъ, является уже весьма значительнымъ и окруженнымъ поселками: лѣсная пустыня, въ ея молчанйи, была «искажена». Первыя средства на построенйе доставлены самому Сергію нѣкімъ смоленскимъ архимандритомъ Симономъ, принесшимъ «въ руце святому многое имѣніе». По сожженіи монастыря Едигеемъ, семь лѣтъ спустя по смерти основателя, онъ на-
Современная орфография
монашество должно быть скромно и молчаливо. Нам положительно известны почти только те моменты деятельности святителей, в которые они соприкасались с деятельностью светских представителей власти; в этих случаях принимался за привычное дело дьяк или летописец, оставлял какой-либо след в хартии, или на пергаменте, или, наконец, на лоскутке, длиной с небольшим в вершок, шириной около двух, как та грамотка, одна из древнейших, сохраняемых в монастырском архиве, которая дана одним из князей на владение озером преподобному Никону, преемнику св. Сергия. Деятельности наших былых святителей, подобно тому, как читается деятельность властителей светских, в буквенных знаках, полностью не прочесть: их надо угадывать, воссоздавать, достраивать собственной мыслью. Не подлежат никакому сомнению, что если церковная живопись усвоила за изображением святых не только особенности черт лица, краски волос, но даже особые колера одеяний каждого из них, то и в очертаниях их духовно-этических типов есть не менее особые, только тому или другому принадлежащие черты. Как бесконечно разнятся один от другого, при полном сходстве в исповедании православия, Нил Сорский, Иосиф Волоколамский, Зосима Соловецкий, митрополит Филипп, Кирилл Белозерский, Сергий Радонежский? Не заметить этих несходств нельзя, — на них сложились целые циклы исторических развитий.
Если, как сказано выше, еще при жизни Сергиевой ученики его основали 25 монастырей, а от Троице-Сергиева монастыря образовалось их около 70, то, ознакомившись с земным бытием Сергия, нельзя не ознакомиться и с судьбами самого монастыря. Наиболее цельной, касающейся монастыря работой, остается и поныне описание, сделанное еще в 1841 году покойным ректором московской духовной академии Горским, профессором церковной истории, автором многих ученых исследований и открытий в древней словесности русской; книга эта исправлена митрополитом Филаретом и дополнена архимандритом Леонидом. Очень важны также: «Путеводитель из Москвы в Троице-Сергиевскую Лавру» Снегирева, «Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь» Шевырева, «Путешествия по святым местам русским» Муравьева, «Исторические воспоминания и замечания на пути в Троицу» Карамзина. Но все эти труды, сами по себе очень хорошие, в значительной степени устарели; следует ожидать более полного описания, потому что состоявшееся обнародование многих документов в наших исторических изданиях и исследование новейших историков бросили новый свет на некоторые страницы бытия Лавры.
Еще при жизни Сергия, монастырь, начавшийся с малой церкви и нескольких келий, построенных им самим, с нескольких могил, вырытых тоже им самим, основателем, является уже весьма значительным и окруженным поселками: лесная пустыня, в её молчании, была «искажена». Первые средства на построение доставлены самому Сергию неким смоленским архимандритом Симоном, принесшим «в руце святому многое имение». По сожжении монастыря Едигеем, семь лет спустя по смерти основателя, он