По Западу России. Лист 589, с. 589
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 589
Оригинал
переселиться навсегда изъ внушительнаго, богатаго, блиставшего своими храмами Владиміра-на-Клязьме въ только возникшйй тогда городокъ Москву; если преемникъ его, святитель Алексйй} устоялъ противъ искушеній обратнаго перенесенія митрополичьяго престола изъ Москвы во Владиміръ, то гораздо более&е долгою, упорною, замѣчательною послѣдовательностью поражаетъ ясность этой мысли именно въ Сергии.
Сергію не было еще и сорока лѣтъ, когда, вполне сознавъ значеніе для Россйи Москвы, онъ, покинувшйй родные ростовскіе предѣлы, именно вслѣдствіе московскихъ притязаний, посѣтилъ въ 1358 и 1363 году свой родной Ростовъ, чтобы уговорить князя Константина признать надъ собою власть великаго княженйя московскаго, что и было исполнено. Когда немного позже, а именно 1365 году, нижегородскйй князь Борисъ вздумалъ бороться съ Москвой и не подчиняться ей, то смирить князя посланъ былъ Сергій который, по данной ему отъ митрополита власти, не остановился предъ тѣмъ, чтобы затворитъ въ Нижнемъ-Новгород$ все$ храмы, прекратилъ богослуженіе и смирилъ непокорнаго князя Бориса. Есть основаніе полагать, что въ 1371 году Сергий много способствовалъ примиренію князей тверского и московскаго. Въ 1385 году, по личной просьбѣ князя Дмитрія, Сергий отправился въ Рязань, для умиротворенія беспокойнаго князя Олега, достигъ этой цѣли и скрѣпилъ миръ и любовь семейнымъ союзомъ обоихъ княжескихъ домовъ, такъ какъ Софья Дмитріевна обвѣнчалась съ сыномъ Олеговымъ, Феодоромъ. Все эти великіе по своимъ послѣдствіямъ странствія въ Нижній, въ Ростовъ и Рязань Сергйй совершалъ, по своему обыкновенію, пѣшкомъ.
Но не одно только умиротвореніе князей подъ знаменемъ московскимъ поставилъ себѣ задачей Сергйй: онъ дѣйствовалъ и въ другихъ случаяхъ, но исключительно подъ однимъ только угломъ зренія, въ силу одной только Богомъ навѣянной мысли..
Когда после Успеньева дня 1380 года по вновь проложенной на востокѣ столбовой дороге#, мимо Сергіевой обители, съ отборною дружиной, окруженный князьями и боярами, выступилъ изъ Москвы великий князь Дмитрйй Іоанновичъ противъ Мамая, Сергий благословилъ его и далъ ему двухъ иноковъ своихъ, бывшихъ бояръ и воиновъ, Пересвѣта и Ослябя. кто иной, какъ Сергйй вполне ясно сознавая значеніе победы надъ татарами для возникавшего великаго княженйя московскаго, прислалъ на берега Непрядвы и Мечи старца Нектарія съ просфорой и собственноручною грамоткой къ князю, оканчивавшеюся ободрительнымъ совѣтомъ: «чтобы ты, господине, таки пошелъ, а поможетъ ти Богъ и Троица». Прибытіе сергіевыхъ посланца, просфоры и грамотки къ князю было рассчитано съ умилительною сообразительностью: они появились въ стане въ самое утро боя, и можно представить себе№, какъ своевременно разнеслась тогда по войску вѣсть о преподанномъ изъ Троицы Сергіевомъ благословеніи? Въ числе ударовъ мечей нашихъ, несомнѣнно, участвовала святость этого благословенія. Пока гудѣла сѣча Куликовская, ясновидѣніе Сергія, окликнувшего на молитву всю братію?ю, —-такъ сообщаетъ преданіе, — и прозрѣвавшего, какъ былъ онъ очевидцемъ, все, происходившее на полѣ
Современная орфография
переселиться навсегда из внушительного, богатого, блиставшего своими храмами Владимира-на-Клязьме в только что возникший тогда городок Москву; если преемник его, святитель Алексий, устоял против искушений обратного перенесения митрополичьего престола из Москвы во Владимир, то гораздо более долгой, упорной, замечательной последовательностью поражает ясность этой мысли именно в Сергии.
Сергию не было еще и сорока лет, когда, вполне сознав значение для России Москвы, он, покинувший родные ростовские пределы, именно вследствие московских притязаний, посетил в 1358 и 1363 году свой родной Ростов, чтобы уговорить князя Константина признать над собой власть великого княжения московского, что и было исполнено. Когда немного позже, а именно — в 1365 году, нижегородский князь Борис вздумал бороться с Москвой и не подчиняться ей, то смирить князя послан был Сергий, который, по данной ему от митрополита власти, не остановился пред тем, чтобы затворит в Нижнем Новгороде все храмы, прекратил богослужение и смирил непокорного князя Бориса. Есть основание полагать, что в 1371 году Сергий много способствовал примирению князей тверского и московского. В 1385 году, по личной просьбе князя Дмитрия, Сергий отправился в Рязань, для умиротворения беспокойного князя Олега, достиг этой цели и скрепил мир и любовь семейным союзом обоих княжеских домов, так как Софья Дмитриевна обвенчалась с сыном Олеговым, Феодором. Все эти великие по своим последствиям странствия в Нижний, в Ростов и Рязань Сергий совершал, по своему обыкновению, пешком.
Но не одно только умиротворение князей под знаменем московским поставил себе задачей Сергий: он действовал и в других случаях, но исключительно под одним только углом зрения, в силу одной только Богом навеянной мысли.
Когда после Успеньева дня 1380 года по вновь проложенной на востоке столбовой дороге, мимо Сергиевой обители, с отборной дружиной, окруженный князьями и боярами, выступил из Москвы великий князь Дмитрий Иоаннович против Мамая, Сергий благословил его и дал ему двух иноков своих, бывших бояр и воинов, Пересвета и Ослябя. Ни кто иной, как Сергий, вполне ясно сознавая значение победы над татарами для возникавшего великого княжения московского, прислал на берега Непрядвы и Мечи старца Нектария с просфорой и собственноручной грамоткой к князю, оканчивавшеюся ободрительным советом: «чтобы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Троица». Прибытие сергиевых посланца, просфоры и грамотки к князю было рассчитано с умилительной сообразительностью: они появились в стане в самое утро боя, и можно представить себе, как своевременно разнеслась тогда по войску весть о преподанном из Троицы Сергиевом благословении? В числе ударов мечей наших, несомненно, участвовала святость этого благословения. Пока гудела сеча Куликовская, ясновидение Сергия, окликнувшего на молитву всю братию, — так сообщает предание, — и прозревавшего, как бы был он очевидцем, все, происходившее на поле