Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 528, с. 528

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 528 из 622

С. 528

Оригинал

Палицынъ, со свитой въ 6,000 человѣкъ, въ саняхъ, на которыхъ двигалась ц\целая комната, обитая соболями; старый Мнишекъ везъ съ собой грамоту на смоленское княжество.

Къ этому времени на исторической сцене выдвигается загадочная, необъяснимая дѣятельность боярина Шеина. Въ 1609 году нашимъ воеводой въ Смоленске| сидѣлъ Шеинъ; твердыня, намѣченная Годуновымъ, воплотилась въ могучія стены съ 36 башнями и 9 воротами, и къ ней-то въ половине сентября подступилъ, требуя сдачи, польскйй король Сигизмундъ. Отказъ Шеина обусловилъ то, что уже къ концу сентября въ Смоленске№ все было выжжено. Несмотря на то, что въ Москве№ въ те& дни царили поляки, что царь Василій былъ лишенъ престола и отосланъ въ Варшаву, что подъ Смоленскъ прибыло изъ Москвы знаменитое, печальной памяти, посольство съ хартіей на избраніе королевича Владислава въ цари московскйе, и что въ концѣ февраля 1611 года дума изъ Москвы послала Шейну приказъ сдать Сигизмунду Смоленскъ, Шейнъ не сдавалъ твердыни. Множество штурмовъ было отбито имъ; двадцать месяцевъ длилась осада; только одна пятая часть защитниковъ оставалась налицо; но если бы не измѣна Дѣдешина, указавшего полякамъ слабое мѣсто крѣ- крепости и вызвавшего этимъ роковой штурмъ 3 іюня, усилія Шеина увенчались бы успѣхомъ. Когда все кругомъ было разрушено, Шеинъ съ окровавленнымъ мечомъ въ рукахъ все еще стоялъ на одной изъ башенъ, не желая сдаваться, и только слезы жены и дѣтей убедили его въ необходимости покориться.

„Такъ палъ Смоленскъ, «Новый Сагунтъ», по словамъ Карамзина, причемъ погибло всего до 70,000 человекъ\къ, въ томъ числе однихъ дворянъ до 25,000; 400 дѣтей боярскихъ сосланы въ Литву; улица, по которой вторгались тогда поляки, называется и до сегодня Рѣзницкою. Самого Шеина поляки пытали и закованнаго въ цѣпи отвезли въ Варшаву на десятилѣтнюю неволю.

На цѣлые сорокъ четыре года Смоленскъ сталъ снова городомъ польскимъ.

Прошло двадцать съ небольшимъ лѣтъ послѣ взятія Смоленска, и тотъ же самый Шеинъ, но уже будучи глубокимъ старикомъ, по повеленію царя Михаила Федоровича, подступилъ къ городу, чтобы взять его, съ громаднымъ стотысячнымъ войскомъ и многочисленною, въ 300 орудий!#, артиллеріей. Русскйе окружили крѣпость такъ плотно, что только одинъ человѣкъ «преобразясь въ кустарникъ» успѣлъ выбраться изъ неё и извѣстить о нуждахъ гарнизона самого Владислава, пришедшего къ ней на помощь. Неизвѣстно, что бы случилось тогда, если бы вдругъ, 4 сентября, совершенно неожиданно для всѣхъ, Шеинъ не отступилъ отъ Смоленска. Доказательствомъ того, что вокругъ на- нашего военачальника происходило нѣчто таинственное, до сегодня необъясненное, служитъ то, что одинъ изъ ближайшихъ къ Шеину людей, Лесли, застр%- лилъ на глазахъ самого Шеина генерала Сандерсона. Олеарйй прямо подозреваетъ Шейна въ измѣне. Какъ бы то ни было, но послѣ долгихъ переговоровъ русское войско, почти безъ потерь, со свернутыми знаменами, безъ трубъ й

Современная орфография

Палицын, со свитой в 6,000 человек, в санях, на которых двигалась целая комната, обитая соболями; старый Мнишек вез с собой грамоту на смоленское княжество.

К этому времени на исторической сцене выдвигается загадочная, необъяснимая деятельность боярина Шеина. В 1609 году нашим воеводой в Смоленске сидел Шеин; твердыня, намеченная Годуновым, воплотилась в могучие стены с 36 башнями и 9 воротами, и к ней-то в половине сентября подступил, требуя сдачи, польский король Сигизмунд. Отказ Шеина обусловил то, что уже к концу сентября в Смоленске все было выжжено. Несмотря на то, что в Москве в те дни царили поляки, что царь Василий был лишен престола и отослан в Варшаву, что под Смоленск прибыло из Москвы знаменитое, печальной памяти, посольство с хартией на избрание королевича Владислава в цари московские, и что в конце февраля 1611 года дума из Москвы послала Шеину приказ сдать Сигизмунду Смоленск, Шеин не сдавал твердыни. Множество штурмов было отбито им; двадцать месяцев длилась осада; только одна пятая часть защитников оставалась налицо; но если бы не измена Дедешина, указавшего полякам слабое место крепости и вызвавшего этим роковой штурм 3 июня, усилия Шеина увенчались бы успехом. Когда все кругом было разрушено, Шеин с окровавленным мечом в руках все еще стоял на одной из башен, не желая сдаваться, и только слезы жены и детей убедили его в необходимости покориться.

Так пал Смоленск, «Новый Сагунт», по словам Карамзина, причем погибло всего до 70,000 человек, в том числе одних дворян до 25,000; 400 детей боярских сосланы в Литву; улица, по которой вторгались тогда поляки, называется и до сегодня Резницкой. Самого Шеина поляки пытали и закованного в цепи отвезли в Варшаву на десятилетнюю неволю.

На целые сорок четыре года Смоленск стал снова городом польским.

Прошло двадцать с небольшим лет после взятия Смоленска, и тот же самый Шеин, но уже будучи глубоким стариком, по повелению царя Михаила Федоровича, подступил к городу, чтобы взять его, с громадным стотысячным войском и многочисленной, в 300 орудий, артиллерией. Русские окружили крепость так плотно, что только один человек «преобразясь в кустарник» успел выбраться из неё и известить о нуждах гарнизона самого Владислава, пришедшего к ней на помощь. Неизвестно, что бы случилось тогда, если бы вдруг, 4 сентября, совершенно неожиданно для всех, Шеин не отступил от Смоленска. Доказательством того, что вокруг нашего военачальника происходило нечто таинственное, до сегодня необъясненное, служит то, что один из ближайших к Шеину людей, Лесли, застрелил на глазах самого Шеина генерала Сандерсона. Олеарий прямо подозревает Шеина в измене. Как бы то ни было, но после долгих переговоров русское войско, почти без потерь, со свернутыми знаменами, без труб и