Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 509, с. 509

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 509 из 622

С. 509

Оригинал

самомъ Несвиже имѣлся центръ польскихъ антитринитаріевъ, сбивавшихъ съ толку православныхъ людей. Все это быстро развилось, но еще быстрее отошло въ ничтожество. Началось съ подавленія самыхъ крайнихъ, съ антитринитаріевъ, кончилось уничтоженіемъ всего протестантизма, а орудіемъ этого были—іезуиты. Одинъ изъ польскихъ епископовъ, Гозйй, засѣдавшйй на тридентскомъ соборѣ, въ качестве папскаго легата, и бывшій центромъ католической преданности папе, призвалъ ихъ въ Польшу для борьбы съ ересью; они явились сюда только 25 л\ть спустя после основанія ихъ черной фаланги Игнатіемъ Лойолой, и явились людьми, уже очень искушенными п опытными.

Какъ именно вели свое д\ло іезуиты, видно, хотя бы, въ одномъ Несвижѣ. Николай Радзивиллъ Черный, протестантъ, одинъ изъ ближайшихъ людей короля Сигизмунда-Августа, послалъ сына своего, прозваннаго Сироткой, въ молодыхъ годахъ, за границу для утвержденія въ кальвинизмѣ, и послѣднйй не замедлилъ, во время ночныхъ оргйй]} одѣвать своихъ слугъ въ католическіе священныя облаченія; но уже въ 1572 году этотъ Сиротка дѣлается отчаяннымъ папистомъ; возвращаетъ костелы католикамъ, отдаетъ школы и типографіи іезуитамъ, сжигаетъ въ Вильне, на рынке, протестантскія книги; десять лѣтъ спустя онъ предпринимаетъ пилигримство въ Палестину, по чистымъ четвергамъ омываетъ нищимъ ноги и т. п. Братья его становятся тоже рьяными папистами. Подобно тому, какъ іезуйты обратили тогдашнихъ Радзивилловъ, обратили они одновременно съ ними и множество другихъ польско-литовскихъ семействъ.

Вступленіе на польский престолъ Стефана Баторія было побѣдой іезуитовъ, а король Сигизмундъ ПП былъ уже самъ іезуитъ, ихъ воспитанникъ, а этимъ сказано все. Если, согласно донесенію папскаго нунція, во второй половинѣ ХУТ вѣка изъ всей Польши одна только Мазовія оставалась истинно католическою, подобно Испанйи, то при Сигизмунде№ ШШП къ началу ХУТЁ в. вся Польша, цѣликомъ, продѣлавъ реформацію и пройдя сквозь нее, какъ сквозь сонъ, была не менее католическою, чѣмъ Испанія, и справедливо замѣчаетъ профессоръ Карѣевъ, что она, Польша эта, «одно изъ самыхъ громадныхъ завоеванйй, занесенныхъ въ лѣтописи общества іезуитовъ».

Вся исторія протестантства въ Польшѣ, о которой пришлось напомнить въ бѣгломъ очеркѣ, ясно свидѣтельствуетъ о томъ, что исключительной прирожденности Польши и Литвы къ папскому католичеству,—прирожденности, о которой такъ много говорятъ поляки и держатъ на знамени, вовсе не существуетъ. Интересы гораздо более\е земные обусловливаютъ этотъ говоръ, необходимый, какъ вѣчное противодѣйствіе православной Россіи. Можетъ бытъ, и даже вѣроятно, такъ же призрачно и раздуто въ аксіому и вечное смотрѣніе польской интеллигенціи на Краковъ и Львовъ —смотрѣніе, постоянно поддерживающее смуту въ краѣ при несокрушимомъ условіи полной принадлежности Польши и Литвы къ единодержавной православной Россіи.

Никогда никому не приходило, конечно, въ голову посягнуть на католичество въ Полып, но зато не можетъ прийти кому-либо въ голову ставить

Современная орфография

самом Несвиже имелся центр польских антитринитариев, сбивавших с толку православных людей. Все это быстро развилось, но еще быстрее отошло в ничтожество. Началось с подавления самых крайних, с антитринитариев; кончилось уничтожением всего протестантизма, а орудием этого были — иезуиты. Один из польских епископов, Гозий, заседавший на тридентском соборе, в качестве папского легата, и бывший центром строго католической преданности папе, призвал их в Польшу для борьбы с ересью; они явились сюда только 25 лет спустя после основания их черной фаланги Игнатием Лойолой, и явились людьми, уже очень искушенными и опытными.

Как именно вели свое дело иезуиты, видно, хотя бы, в одном Несвиже. Николай Радзивилл Черный, протестант, один из ближайших людей короля Сигизмунда-Августа, послал сына своего, прозванного Сироткой, в молодых годах, за границу для утверждения в кальвинизме, и последний не замедлил, во время ночных оргий, одевать своих слуг в католические священные облачения. но уже в 1572 году этот Сиротка делается отчаянным папистом: возвращает костелы католикам, отдает школы и типографии иезуитам, сжигает в Вильне, на рынке, протестантские книги; десять лет спустя он предпринимает пилигримство в Палестину, по чистым четвергам омывает нищим ноги и т. п. Братья его становятся тоже рьяными папистами. Подобно тому, как иезуиты обратили тогдашних Радзивиллов, обратили они одновременно с ними и множество других польско-литовских семейств.

Вступление на польский престол Стефана Батория было победой иезуитов, а король Сигизмунд III был уже сам иезуит, их воспитанник, а этим сказано все. Если, согласно донесению папского нунция, во второй половине XVI века из всей Польши одна только Мазовия оставалась истинно католической, подобно Испании, то при Сигизмунде III к началу XVII в. вся Польша, целиком, проделав реформацию и пройдя сквозь нее, как сквозь сон, была не менее католической, чем Испания. и справедливо замечает профессор Кареев, что она, Польша эта, «одно из самых громадных завоеваний, занесенных в летописи общества иезуитов».

Вся история протестантства в Польше, о которой пришлось напомнить в беглом очерке, ясно свидетельствует о том, что исключительной прирожденности Польши и Литвы к папскому католичеству, — прирожденности, о которой так много говорят поляки и держат на знамени, вовсе не существует. Интересы гораздо более земные обусловливают этот говор, необходимый, как вечное противодействие православной России. Может быт, и даже вероятно, так же призрачно и раздуто в аксиому и вечное смотрение польской интеллигенции на Краков и Львов — смотрение, постоянно поддерживающее смуту в крае при несокрушимом условии полной принадлежности Польши и Литвы к единодержавной православной России.

Никогда никому не приходило, конечно, в голову посягнуть на католичество в Польше, но зато не может прийти кому-либо в голову ставить