Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 486, с. 486

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 486 из 622

С. 486

Оригинал

свидѣтельствовать о родственномъ сліяніи, о братстве, чуть ди не тождествѣ Польши и Литвы. Эта унія, задуманная и воплощенная въ своемъ первообразе& Ягайлой со стороны Литвы и Ядвигой со стороны Польши, ставшихъ супругами, переживала цѣлый рядъ подтвержденій, толкованйй н объясненій. Подтверждаютъ, какъ извѣстно, только то, что шатко. Несмотря на то, что эта унйя юридически воплотилась въ ХП\У вѣке, при Ягайле, ее снова, но въ измененномъ виде№, уже болѣе похожемъ на петлю для несчастной Литвы, навязываетъ Литве№ князь Литовскйй Александръ (женатый на дочери царя Іоанна ПП Еленѣ и первое мѣсто при двор$ котораго занималъ русскій князь Михаилъ Глинскій), ставъ королемъ Польскимъ; но литовскіе депутаты не освящаютъ этой петлеобразной унйи своимъ рукоприкладствомъ. Наконецъ, на сейме въ Люблине король Польскйй Сигизмундъ силится скр\пить ее снова, но уже не петлей, а настоящимъ мертвымъ узломъ, и приказываетъ Литве присягнуть Польше, несмотря на то, что одинъ изъ представителей Литвы, жмудскйй староста Юрий!# Котковичъ (Хоткевичъ) представилъ королю, въ живыхъ и яркихъ краскахъ, всю горечь, все отчаяніе Литвы, теряющей свою самобытность, причемъ все бывшіе при этомъ литовцы пали предъ убивающимъ ихъ самобытность королемъ на колѣна! Не такимъ, конечно, изображено это грустное историческое событіе (которое весьма мѣтко характеризуетъ Кояловичъ) художникомъ Матейкой: у него только и есть на картинѣ уніи общйй восторгъ; совершенно такой единодушный, полный детской увлекательности восторгъ изображенъ въ другой известной картинѣ Поля Делароша «Клятвѣ якобинцевъ», но относительно якобинцевъ это правда, относительно люблинскаго сейма это завѣдомое искаженйе историческихъ фактовъ. Петлей, мертвымъ узломъ оказалась для Литвы, въ своемъ послѣднемъ преобразованіи, эта знаменитая политическая унія, явившаяся на свѣтъ въ виде свадебнаго бантика, связавшего предъ католическимъ алтаремъ Ягайлу съ Ядвигой.

Другая унйя, религіозная, ставшая по немилости Божіей тоже роковою, началась также въ Брестѣ. Историческіе даты ея вкратце\ должны быть помянуты. Было такое время въ Польшѣ, когда протестантство обуяло Рѣчь Посполитую и папство было очень близко къ тому, чтобы потерять Польшу и Литву, эти очень цѣнные камни въ своей тіаре; именно здѣсь, въ Бресте, напечатана была въ те& дни на польскомъ языке%, въ 1563 году, иждивеніемъ князя Николая Радзивилла, Библія, что обошлось ему 10,000 червонцевъ, —сумма огромная для тѣхъ временъ. Однимъ изъ важнѣйшихъ протестантскихъ центровъ была Вильна, и туда-то въ самый годъ люблинской уніи втянулись съ Запада приглашенные по совѣту добрыхъ людей для борьбы съ протестантствомъ іезуиты. Протестантство скоро измаялось въ борьбе% съ іезуитами. При Стефане% Баторіи, въ области, отторгаемыя имъ отъ Москвы, немедленно вводились іезуиты; это было также временемъ знаменитаго визита Антона Поссевина въ нашу первопрестольную столицу.

Король Сигизмундъ ПШПП оказался вполне выгоднымъ и послушнымъ орудіемъ въ ихъ рукахъ, и тогда-то затеплилась мысль о религіозной уніи, есть объ убійстве православія, бывшего у себя дома по всей западной окраине$

Современная орфография

свидетельствовать о родственном слиянии, о братстве, чуть ли не тождестве Польши и Литвы. Эта уния, задуманная и воплощенная в своем первообразе Ягайлой со стороны Литвы и Ядвигой со стороны Польши, ставших супругами, переживала целый ряд подтверждений, толкований и объяснений. Подтверждают, как известно, только то, что шатко. Несмотря на то, что эта уния юридически воплотилась в XIV веке, при Ягайле, ее снова, но в измененном виде, уже более похожем на петлю для несчастной Литвы, навязывает Литве князь Литовский Александр (женатый на дочери царя Иоанна III Елене и при дворе которого первое место занимал русский князь Михаил Глинский), став королем Польским; но литовские депутаты не освящают этой петлеобразной унии своим рукоприкладством. Наконец, на сейме в Люблине король Польский Сигизмунд силится скрепить ее снова, но уже не петлей, а настоящим мертвым узлом, и приказывает Литве присягнуть Польше, несмотря на то, что один из представителей Литвы, жмудский староста Юрий Коткович (Хоткевич) представил королю, в живых и ярких красках, всю горечь, все отчаяние Литвы, теряющей свой самобытность, причем все бывшие при этом литовцы пали пред убивающим их самобытность королем на колена! Не таким, конечно, изображено это грустное историческое событие (которое весьма метко характеризует Коялович) художником Матейкой: у него только и есть на картине унии общий восторг; совершенно такой единодушный, полный детской увлекательности восторг изображен в другой известной картине Поля Делароша «Клятве якобинцев». но относительно якобинцев это правда, относительно люблинского сейма это заведомое искажение исторических фактов. Петлей, мертвым узлом оказалась для Литвы, в своем последнем преобразовании, эта знаменитая политическая уния, явившаяся на свет в виде свадебного бантика, связавшего пред католическим алтарем Ягайлу с Ядвигой.

Другая уния, религиозная, ставшая по немилости Божией тоже роковой, началась также в Бресте. Исторические даты её вкратце должны быть помянуты. Было такое время в Польше, когда протестантство обуяло Речь Посполитую и папство было очень близко к тому, чтобы потерять Польшу и Литву, эти очень ценные камни в своей тиаре; именно здесь, в Бресте, напечатана была в те дни на польском языке, в 1563 году, иждивением князя Николая Радзивилла, Библия, что обошлось ему 10,000 червонцев, — сумма огромная для тех времен. Одним из важнейших протестантских центров была Вильна, и туда-то в самый год люблинской унии втянулись с Запада приглашенные по совету добрых людей для борьбы с протестантством иезуиты. Протестантство скоро измаялось в борьбе с иезуитами. При Стефане Батории, в области, отторгаемые им от Москвы, немедленно вводились иезуиты; это было также временем знаменитого визита Антона Поссевина в нашу первопрестольную столицу.

Король Сигизмунд III оказался вполне выгодным и послушным орудием в их руках, и тогда-то затеплилась мысль о религиозной унии, то есть об убийстве православия, бывшего у себя дома по всей западной окраине