Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 417, с. 417

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 417 из 622

С. 417

Оригинал

мѣстное Ромновэ въ 1294 году. Не надобно забывать, что литовскіе и чудскіе племена въ тѣ годы были послѣдними язычниками Европы, и что мысль крестовыхъ походовъ могла примѣняться только къ нимъ однимъ.

Одинъ только перечень именъ собственныхъ тЁхъ мѣстъ, вдоль которыхъ шла «Марія-Антуанетта, напоминалъ длинныя страницы местныхъ лѣтописей. Веліова, Равданъ, з&замокъ Гелгуда, Скирстьмонь. Нынѣшнія имена мѣстечекъ и помѣстий совершенно замѣнили собою временныя имена, данныя имъ когда-то немецкими рыцарями; такъ исчезли: Коврадсвердеръ, Гейлигенбургъ, Маріенвердеръ, Фридсбергъ, Байерсбургъ и др. Зд%сь именно, въ этихъ мѣстахъ, словно нанизаны одни подле№ другихъ крупнейшіе историческія имена князей литовскихъ: Витена, Ольгерда, Гедимина, Кейстута, Витовта, Свидригайлы, отстаивавшихъ свою независимость отъ Польши и нѣмецкихъ рыцарей. НЫть мѣста вдоль этихъ красивыхъ береговъ, где бы не побывали названные князья много разъ; урочища и з&замки исчезали, возникали новые, перестанавливались и переходили здѣсь изъ рукъ въ руки съ быстротой театральныхъ декорацій, и этимъ свидѣтельствуется воочію, что и исторія, въ нѣкоторые свои періоды, не признаетъ медленности въ поступательномъ своемъ движеніи.

Странно и даже не совсемъ понятно, почему здешніе польскіе дворяне, владѣющіе теперь этими мѣстами, съ такою любовью рассказываютъ путнику о великихъ людяхъ литовскаго былого, действовавшихъ здѣсь; въ этомъ есть какая-то невѣроятная непослѣдовательность. Все вли почти всой, перечисленные выше государственные дѣятели, древне-литовской исторіи, принадлежали времени свободы Литвы, времени независимости ея отъ Польши; всё они бились съ Польшей и, что еще важнѣе, тянули къ русской народности, къ православію, держались русскаго строя жизни и русскаго языка!

Для того, чтобы более&е наглядно изобразить тотъ, почти 150-лѣтний, періодъ литовской исторіи, въ теченйе котораго она дала своихъ собственныхъ, лучшихъ князей, —періодъ, оканчивающййся первою, насильственною уніей съ Польшей въ 1413 году, періодъ въ которомъ связь Литвы съ православіемъ и русскою народностью вела ее, такъ казалось, по крайней иѣр—къ прочному объединенію съ возникавшею Россйей, необходимо привести следующую табличку:

Витенъ — Гедиминъ 1293—1316 — 1315 | —1341 Ольгердъ — Кейстуть

1341—1877 — 1383 | ——^——. „——т-——--оч—-“тттт

Ягайло—Свидригайхо Витовть 1377 1452 1430

Отъ двухъ братьевъ Витена и Гедимина начался, после$ смутныхъ временъ, вызванныхъ смертью Миндовга, убитаго въ 1263 году, новый, славный литовский княжескій родъ. Хотя, надо замѣтить, уже сынъ этого полумифического-

Современная орфография

местное Ромновэ в 1294 году. Не надобно забывать, что литовские и чудские племена в те годы были последними язычниками Европы, и что мысль крестовых походов могла применяться только к ним одним.

Один только перечень имен собственных тех мест, вдоль которых шла «Мария-Антуанетта», напоминал длинные страницы местных летописей: Велиова, Равдан, замок Гелгуда, Скирстьмонь. Нынешние имена местечек и поместий совершенно заменили собой временные имена, данные им когда-то немецкими рыцарями; так исчезли: Коврадсвердер, Гейлигенбург, Мариенвердер, Фридсберг, Байерсбург и др. Здесь именно, в этих местах, словно нанизаны одни подле других крупнейшие исторические имена князей литовских: Витена, Ольгерда, Гедимина, Кейстута, Витовта, Свидригайлы, отстаивавших свою независимость от Польши и немецких рыцарей. Нет места вдоль этих красивых берегов, где бы не побывали названные князья много раз; урочища и замки исчезали, возникали новые, перестанавливались и переходили здесь из рук в руки с быстротой театральных декораций, и этим свидетельствуется воочию, что и история, в некоторые свои периоды, не признает медленности в поступательном своем движении.

Странно и даже не совсем понятно, почему здешние польские дворяне, владеющие теперь этими местами, с такой любовью рассказывают путнику о великих людях литовского былого, действовавших здесь; в этом есть какая-то невероятная непоследовательность. Все ши почти все, перечисленные выше государственные деятели, древне-литовской истории, принадлежали времени свободы Литвы, времени независимости её от Польши; все они бились с Польшей и, что еще важнее, тянули к русской народности, к православию, держались русского строя жизни и русского языка!

Для того, чтобы более наглядно изобразить тот, почти 150-летний, период литовской истории, в течение которого она дала своих собственных, лучших князей, — период, оканчивающийся первой, насильственной унией с Польшей в 1413 году, период в котором связь Литвы с православием и русской народностью вела ее, — так казалось, по крайней мере — к прочному объединению с возникавшей Россией, необходимо привести следующую табличку:

От двух братьев Витена и Гедимина начался, после смутных времен, вызванных смертью Миндовга, убитого в 1263 году, новый, славный литовский княжеский род. Хотя, надо заметить, уже сын этого полумифиче-