Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 411, с. 411

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 411 из 622

С. 411

Оригинал

демъ, и имя его съ тЁхъ поръ присвоено долине. Съ одного изъ фортовъ видны строенія Пожайскаго монастыря; монастырь этотъ и до сихъ поръ прозывается «Камедулами», потому что онъ построенъ въ ХУПП в&к% для монаховъ Камедульскаго ордена литовскимъ канцлеромъ Пацемъ и стоилъ восемь бочекъ золота; въ склепѣ имѣются гробницы основателя, его семьи и прислуги; онъ сталъ православнымъ только въ 1832 году. Въ монастырской ограде покоится Львовъ, известный авторъ народнаго гимна: «Боже, царя храни», умершій въ 1871 году, недалеко отсюда въ имѣнйи своемъ—-Романи; здесь же жилъ на покое одинъ изъ главныхъ дѣятелей по воссоединенію уніатовъ, бывшій минский архіепископъ Антонйй Зубко.

На обратномъ пути съ лѣваго берега Нѣмана путники переѣхали по понтонному мосту, подле деревни Понемунь, получившей историческое имя вслѣдъ за переправой Наполеона. На самомъ дѣле мѣсто этой переправы, говорятъ, было выше и смотрелъ на нее Наполеонъ не съ Наполеоновой горы, а съ другого сосѣдняго гребня. Гравюра Шамбре, 1823—1824 года, хорошо и ясно воспроизводитъ эту мѣстность.

Местность праваго берега не уступаетъ въ красоте$ и игривости мѣстности лѣваго берега; воинственный видъ фортовъ и батарей—тотъ же. Слѣдуетъ замѣтить, что кр\крепостной гарнизонъ Ковны остается на зиму безъ церкви, и этому есть своя причина. Военный лазаретъ находился когда-то въ Кармелитскомъ монастыре№; вслѣдъ за повстаніемъ, онъ закрытъ по распоряженію Муравьева, прячемъ церковь его думалъ онъ перестроить въ православную. Не раздѣляя по этому вопросу мненія своего предшественника, графъ Тотлебенъ, говорятъ, по особому ходатайству мѣстныхъ жителей, возвратилъ это зданіе въ лоно католической церкви. Здравый взглядъ покойнаго графа Муравьева на действительное значенйе сѣверо-западнаго края, какъ извѣстно, долженъ былъ много разъ уступать мѣсто другимъ взглядамъ, можетъ быть, болѣе гуманнымъ, но, во всякомъ случае, непрактичнымъ и способствующимъ тому, чтобы твердо обеспечить, въ чисто русскихъ интересахъ, трудное управленіе этой областью.

Современная орфография

ем и имя его с тех пор присвоено долине. С одного из фортов видны строения Пожайского монастыря; монастырь этот и до сих пор прозывается «Камедулами», потому что он построен в XVII веке для монахов Камедульского ордена литовским канцлером Пацем и стоил восемь бочек золота; в склепе имеются гробницы основателя, его семьи и прислуги; он стал православным только в 1832 году. В монастырской ограде покоится Львов, известный автор народного гимна: «Боже, царя храни», умерший в 1871 году, недалеко отсюда в имении своем — Романи; здесь же жил на покое один из главных деятелей по воссоединению униатов, бывший минский архиепископ Антоний Зубко.

На обратном пути с левого берега Немана путники переехали по понтонному мосту, подле деревни Понемунь, получившей историческое имя вслед за переправой Наполеона. На самом деле место этой переправы, говорят, было выше и смотрел на нее Наполеон не с Наполеоновой горы, а с другого соседнего гребня. Гравюра Шамбре, 1823 — 1824 года, хорошо и ясно воспроизводит эту местность.

Каунас. Плавучий мост

Местность правого берега не уступает в красоте и игривости местности левого берега; воинственный вид фортов и батарей — тот же. Следует заметить, что крепостной гарнизон Каунаса остается на зиму без церкви, и этому есть своя причина. Военный лазарет находился когда-то в Кармелитском монастыре; вслед за повстанием, он закрыт по распоряжению Муравьева, прячем, думал он церковь его перестроить в православную. Не разделяя по этому вопросу мнения своего предшественника, граф Тотлебен, говорят, по особому ходатайству местных жителей, возвратил это здание в лоно католической церкви. Здравый взгляд покойного графа Муравьева на действительное значение северо-западного края, как известно, должен был много раз уступать место другим взглядам, может быть, более гуманным, но, во всяком случае, непрактичным и не способствующим тому, чтобы твердо обеспечить, в чисто русских интересах, трудное управление этой областью.