По Западу России. Лист 332, с. 331
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 331
Оригинал
Царь записалъ имя священника и пожелалъ ему, чтобы онъ разбойниковъ не встречалъ.
Преданія эти, передаваемыя устнымъ и письменнымъ словомъ, живутъ уже почти два века; но въ маленькомъ Олонце% есть вещественные памятники, более древніе.
Такъ, высится до сихъ поръ, но по ветхости не служитъ более тому, для чего назначена, построенная стрѣльцами въ 1674 году деревянная церковь св. Бориса и Глѣба, те& же стрѣльцы въ 1619 году поставили часовню во имя Животворящего Креста, перестроенную въ 1769 году; въ ней хранится современный основанію, съ приличествующею надписью, раскрашенный крестъ въ пять аршинъ вышины; третья память стрѣльцовъ—-колоколъ 1684 года - звонить и сегодня съ Тихвинской церкви, примѣшивая свой старый голосъ къ голосамъ болѣе молодымъ.
Отъ Олонца предстояло сдѣлать почтовою дорогою, вдоль рѣки Олонки, 15 верстъ, до селенія Гоммалы, къ которому, за это время, спустившись по Свири, пройдя Ладожскимъ озеромъ и втянувшись въ реку Олонку, должны были подойти пароходы. Путь до Гоммалы очень оживленъ, села слѣдуютъ вплотную, составляя какъ бы продолженіе Олонца, избы не знамениты; для переправъ черезъ рѣку те же плотики, что и на Мегрегѣ Сѣвъ на пароходъ въ Гоммалѣ, путники спустились внизъ по Олонке№. Река извилиста и глубока, берега покрыты лѣсомъ, и чайки и кулики то и дѣло шмыгали подъ кормой и предъ носомъ, испуганные неожиданнымъ посѣщеніемъ пароходовъ. Вечеръ наступилъ превосходный, съ чистымъ небомъ и полною тишью. Особенно красиво выдавались вдоль береговъ широкіе, ярко-зеленые листья лопуха и султаны папоротниковъ, растущйе надъ самою водой, никѣмъ и никогда не притаптываемые.
Недалеко отъ устья Олонки стоитъ небольшая часовня Андрусовской, близкой отсюда, пустыни; монахъ въ бѣлой ризе$ и черномъ клобуке№ съ берега благословилъ крестомъ выходившихъ въ открытое озеро путешественниковъ. Длинная песчаная коса вдается въ озеро подле устья и сильно затрудняетъ входъ въ Олонку. Пароходы вышли въ озеро около восьми часовъ вечера, при полнейшемъ штилѣ на воде\ и въ воздухе. Замѣчательно, что почти такъ же тихо, какъ сегодня, было здесь и накануне, тогда какъ въ устье Волхова, къ Новой Ладогѣ, наваливалъ, казалось отсюда, сильный сѣверный вѣтеръ. Ч%мъ объяснить эту капризность Ладожскаго озера и во имя чего проходитъ здѣсь, та или другая, демаркаціонная линія между бурей и тишиной, н&й самыхъ близкихъ расстояніяхъ? Выходить изъ рѣки, несмотря на тишину, приходилось все-таки съ лоцманами. Невдали обозначился островъ Гачъ, имѣющйй спасательную станцію; при дальнейшемъ пути, уже въ вечернихъ зоревыхъ огняхъ, глянула издали, слѣва, Андрусовская обитель.
Ночь на 30-е №іюня прошла совершенно тихо. «Онега» вошла въ Валаамскую пристань къ пяти часамъ утра. Древняя обитель эта была послѣднимъ пунктомъ, предстоявшимъ посѣщенію, и прямой путь отъ неё, уже безъ всякихъ остановокъ, лежалъ на Петербургъ.
Современная орфография
Царь записал имя священника и пожелал ему, чтобы он разбойников не встречал.
Предания эти, передаваемые устным и письменным словом, живут уже почти два века; но в маленьком Олонце есть вещественные памятники, более древние.
Так, высится до сих пор, но по ветхости не служит более тому, для чего назначена, построенная стрельцами в 1674 году деревянная церковь св. Бориса и Глеба, те же стрельцы в 1619 году поставили часовню во имя Животворящего Креста, перестроенную в 1769 году; в ней хранится современный основанию, с приличествующей надписью, раскрашенный крест в пять аршин вышины; третья память стрельцов — колокол 1684 года звонить и до сегодня с Тихвинской церкви, примешивая свой старый голос к голосам более молодым.
От Олонца предстояло сделать почтовой дорогой, вдоль реки Олонки, 15 верст, до селения Гоммалы, к которому, за это время, спустившись по Свири, пройдя Ладожским озером и втянувшись в реку Олонку, должны были подойти пароходы. Путь до Гоммалы очень оживлен; села следуют вплотную, составляя как бы продолжение Олонца, избы не знамениты; для переправ через реку те же плотики, что и на Мегреге. Сев на пароход в Гоммале, путники спустились вниз по Олонке. Река извилиста и глубока, берега покрыты лесом, и чайки и кулики то и дело шмыгали под кормой и пред носом, испуганные неожиданным посещением пароходов. Вечер наступил превосходный, с чистым небом и полной тишью. Особенно красиво выдавались вдоль берегов широкие, ярко-зеленые листья лопуха и султаны папоротников, растущие над самой водой, никем и никогда не притаптываемые.
Недалеко от устья Олонки стоит небольшая часовня Андрусовской, близкой отсюда, пустыни; монах в белой ризе и черном клобуке с берега благословил крестом выходивших в открытое озеро путешественников. Длинная песчаная коса вдается в озеро подле устья и сильно затрудняет вход в Олонку. Пароходы вышли в озеро около восьми часов вечера, при полнейшем штиле на воде и в воздухе. Замечательно, что почти так же тихо, как сегодня, было здесь и накануне, тогда как в устье Волхова, к Новой Ладоге, наваливал, казалось отсюда, сильный северный ветер. Чем объяснить эту капризность Ладожского озера и во имя чего проходит здесь, та или другая, демаркационная линия между бурей и тишиной, на самых близких расстояниях? Выходить из реки, несмотря на тишину, приходилось все-таки с лоцманами. Невдали обозначился остров Гач, имеющий спасательную станцию; при дальнейшем пути, уже в вечерних зоревых огнях, глянула издали, слева, Андрусовская обитель.
Ночь на 30-е июня прошла совершенно тихо. «Онега» вошла в Валаамскую пристань к пяти часам утра. Древняя обитель эта была последним пунктом, предстоявшим посещению, и прямой путь от неё, уже без всяких остановок, лежал на Петербург.