По Западу России. Лист 298, с. 297
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 297
Оригинал
Несмотря на замѣчательную скудость историческихъ данныхъ, касающихся Крестцовъ и ихъ окрестностей, слѣдуетъ, однако, упомянуть о слѣдующихъ двухъ.
„ Есть полное основанйе полагать, что Батый, полонивъ Русь и направляясь на сѣверо-западъ пъ Новгороду, доходилъ только до здѣшнихъ м%сть. Новгородская лѣтопись сообщаетъ, что, въ 1238 году, Батый, «гонятися отъ Торжку оли до Игнача креста, за 100 верстъ отъ Новагорода», не пошелъ далее\с, а повернулъ вспять; Карамзинъ замѣчаетъ, что тогдашніе версты были вдвое длиннее теперешнихъ, такъ что указанное летописью расстояніе до Новгорода вѣрно, а болота и л\са представлялись, дѣйствительно, непроходимыми. Въ 1327 году Крестцы вспоминаются въ числе местностей, опустошенныхъ крымцами. Какъ поворотный пунктъ Батыева похода на Русь, скромные Крестцы но лишены, слѣдовательно, самаго выдающегося значенія, и если бы ставить памятники не только людямъ, не только сраженіямъ, но и другимъ фактамъ высокаго значенйя, то сгинувшій «Игначъ крестъ», несомненно, подлежалъ бы восстановленію.
Другое историческое воспоминанйе несетъ на себе№ сходный съ этимъ характеръ. Оно касается 1609 года и сохранено въ Никоновской лѣтописи. Когда, побѣдивъ поляковъ подъ Калязиномъ, Михайлъ Скопин-Шуйский сносился оттуда съ городами сѣвера, собирая великую защиту, онъ, желая дѣйствовать по-прежнему въ союзе№ со шведами, послалъ Одадурова съ дворянами вдогонку за де-ла-Гарди, уходившимъ къ границѣ, вслѣдствйе недовольства своихъ войскъ; эти дворяне нагнали шведовъ въ Крестцахъ и отъ имени Скопина обещали имъ 6,000 рублей деньгами, 5,000 рублей соболями и уступку города Кексгольма за помощь нашимъ войскамъ, долженствовавшимъ идти на выручку Сергіевской лавры. Шведы согласились и пошли назадъ къ Калязину, чѣмъ и обусловились последующіе, очень важныя событія.
Годъ спустя, двадцатитрехлетний Михаилъ Скопин-Шуйский, освободивший лавру, взявшйй Москву, «еще не спасшій, но спасавшій отечество», весь окруженный славой и поклоненіемъ народнымъ, юный и скромный въ своемъ величіи, былъ отравленъ на пиру женой Дмитрія Шуйскаго, дочерью Малюты Скуратова; де-ла-Гарди, бывшйй другомъ Скопина, предупреждалъ его объ опасности. Насколько проклятое имя Малюты Скуратова являлось въ то время воплощеніемъ духа злобы, крови и тьмы, настолько яркою утреннею звѣздой светитъ нетлѣнная память Михаила Скопина-Шуйскаго. Онъ, двадцати трехъ лѣтъ отъ роду, въ дружбе& съ двадцатисемилѣтнимъ де-ла-Гарди, на темномъ фонѣ лихолетья, съ его пожарищами и изм\нами, являетъ такой свѣтовой блескъ въ нашей исторйи, который еще ожидаетъ своего художника; едва ли подыщется нѣчто подобное Михаилу Скопину-Шуйскому въ другихъ исторіяхъ; въ немъ вся прелесть и свѣжесть Іоанны д’Аркъ и величественное очертаніе мифологическихъ героевъ, вдохновлявшихъ Гомера.
Крестцы несутъ свое имя, вѣроятно, отъ того, что здѣсь скрещивались пути Новгородъ-Валдай и Боровичи-Демянскъ; жителей въ городѣ немного менее№ 3,000 человекъ%къ; слЕды пожара 1886 года исчезли еще не совсѣмъ. Центръ
Современная орфография
Несмотря на замечательную скудость исторических данных, касающихся Крестцов и их окрестностей, следует, однако, упомянуть о следующих двух.
Есть полное основание полагать, что Батый, полонив Русь и направляясь на северо-запад к Новгороду, доходил только до здешних мест. Новгородская летопись сообщает, что, в 1238 году, Батый, «гонятися от Торжку оли до Игнача креста, за 100 верст от Новагорода», не пошел далее, а повернул вспять; Карамзин замечает, что тогдашние версты были вдвое длиннее теперешних, так что указанное летописью расстояние до Новгорода верно, а болота и леса представлялись, действительно, непроходимыми. В 1327 году Крестцы вспоминаются в числе местностей, опустошенных крымцами. Как поворотный пункт Батыева похода на Русь, скромные Крестцы но лишены, следовательно, самого выдающегося значения, и если бы ставить памятники не только людям, не только сражениям, но и другим фактам высокого значения, то сгинувший «Игнач крест», несомненно, подлежал бы восстановлению.
Другое историческое воспоминание несет на себе сходный с этим характер. Оно касается 1609 года и сохранено в Никоновской летописи. Когда, победив поляков под Калязином, Михаил Скопин-Шуйский сносился оттуда с городами севера, собирая великую защиту, он, желая действовать по-прежнему в союзе со шведами, послал Одадурова с дворянами вдогонку за де-ла-Гарди, уходившим к границе, вследствие недовольства своих войск; эти дворяне нагнали шведов в Крестцах и от имени Скопина обещали им 6,000 рублей деньгами, 5,000 рублей соболями и уступку города Кексгольма за помощь нашим войскам, долженствовавшим идти на выручку Сергиевской лавры. Шведы согласились и пошли назад к Калязину, чем и обусловились последующие, очень важные события.
Год спустя, двадцатитрехлетний Михаил Скопин-Шуйский, освободивший лавру, взявший Москву, «еще не спасший, но спасавший отечество», весь окруженный славой и поклонением народным, юный и скромный в своем величии, был отравлен на пиру женой Дмитрия Шуйского, дочерью Малюты Скуратова; де-ла-Гарди, бывший другом Скопина, предупреждал его об опасности. Насколько проклятое имя Малюты Скуратова являлось в то время воплощением духа злобы, крови и тьмы, настолько яркой утренней звездой светит нетленная память Михаила Скопина-Шуйского. Он, двадцати трех лет от роду, в дружбе с двадцатисемилетним де-ла-Гарди, на темном фоне лихолетья, с его пожарищами и изменами, являет такой световой блеск в нашей истории, который еще ожидает своего художника; едва ли подыщется нечто подобное Михаилу Скопину-Шуйскому в других историях; в нем вся прелесть и свежесть Иоанны д’Арк и величественное очертание мифологических героев, вдохновлявших Гомера.
Крестцы несут свое имя, вероятно, от того, что здесь скрещивались пути Новгород-Валдай и Боровичи-Демянск; жителей в городе немного менее 3,000 человек; следы пожара 1886 года исчезли еще не совсем. Центр