Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 277, с. 276

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 277 из 622

С. 276

Оригинал

женіемъ Распятія?я и подле№ него Богоматери и Іоанна Предтечи, обильно ув%- увешанный образами и медальонами, онъ можетъ поспорить съ лучшими рѣзными иконостасами нашихъ богатейшихъ монастырей и лавръ. Кто его дѣлалъ? Преданіе говоритъ, что какіе-то иностранцы, можетъ быть, пл\пленные. Липовое дерево, изъ котораго вырѣзаны всѣ эти бесчисленные гроздья, листья, желуди, цвѣты, оставлено натуральнымъ, и рисунка не сбиваетъ ни позолота, ни окраска. Работа была такъ велика и трудна, что напоминаетъ известные китайскіе образчики токарнаго и рѣзного искусствъ, где въ кубике имѣется кубикъ, а въ этомъ послѣднемъ еще третий, самый маленькій; во многихъ м\местахъ иконостаса приходилось видЁть вѣтку или стебелекъ, вырѣзанный полнымъ рельефомъ, съ тёмъ, чтобы подъ ними виднѣлся другой какой-нибудь цвѣтокъ, въ свою очередь, весь, до деталей, отдѣланный. Сколько такихъ и тому подобныхъ замѣчательныхъ работъ хранится по закоулкамъ святой Руси, а добраться къ нимъ можно только по непроезднымъ грунтовымъ дорогамъ..Если на далекомъ Сѣвере%, въ Сольвычегодске№, нельзя было не поразиться художественнымъ великол8- Шемъ всей обстановки собора, дремлющей въ ненарушенномъ до сегодня обличіи ХУП века, то здѣсь, въ глухой Пожнѣ, предстояло увидѣть неожиданно одно изъ замѣчательнейшихъ созданйй начала ХУППП века —этотъ иконостасъ.

Близехонько отъ церкви находится мыза, принадлежавшая когда-то Челищевымъ, а въ прошломъ царствованіи—-одному изъ нынѣ умершихъ генерал-адъютантовъ, имя котораго въ конце царствованія императора Александра П повторялось довольно часто. Въ настоящее время 4,000 десятинъ этого имѣнія арендуетъ какой-то латышъ изъ прибалтийскаго края за 2,000 рублей. Говорятъ, что нынѣшнему собственнику усадьба эта не нужна, такъ какъ онъ владѣетъ какою-то другою усадьбой на юге Россіи; это дѣло, конечно, частное и обсужденйю не подлежащее, но фактъ совершающегося исчезновенія усадьбы въ Псковской губерніи налицо; вѣроятно, имѣется налицо фактъ возникновенія за счетъ ея усадьбы въ одной изъ южныхъ губерній. Но вѣрно то, что гибнетъ старое, насиженное мѣсто. Эти полуразрушенные шкафы безъ книгъ, столы гепаіззапсе, съ которыхъ увезены мраморныя доски, множество гравюръ, литографий и портретовъ, отчасти на стѣнахъ съ разбитыми рамами и стеклами, отчасти на полу, по стульямъ; это обиліе поломанныхъ бра и другихъ вещей могло бы дать обильную пищу для любопытнаго литературнаго описанія. Ясно, что домъ былъ устроенъ надолго и прочно; на лѣстницѣ стоятъ молча, какъ привидѣніе, длинные, старинные часы; въ кабинете& пустуетъ и трескается бильярдъ; тутъ же бюстъ одного изъ прежнихъ владѣльцевъ и изображенія другихъ болѣе или менее видныхъ дѣятелей цѣлыхъ трехъ царствований. Ихъ кто-то, когда-то собиралъ, устанавливалъ и развешивалъ; тутъ цѣлая книга несомненно дорогихъ воспоминаний. Окна наполовину заколочены досками; вѣтеръ,-прорывающййся въ щели, шелеститъ шелковыми лохмотьями мебели и лоскутками множества ширмъ и ширмочекъ, назначавшихся въ свое время на то, чтобы сдѣлать уголки теплыми, уютными. Разрушается также и входная въ двухъэтажный домъ лестница, съ широкимъ портикомъ на четырехъ колоннахъ: зарастаетъ садъ.

Современная орфография

жением Распятия и подле него Богоматери и Иоанна Предтечи, обильно увешанный образами и медальонами, он может поспорить с лучшими резными иконостасами наших богатейших монастырей и лавр.

Кто его делал? Предание говорит, что какие-то иностранцы, может быть, пленные. Липовое дерево, из которого вырезаны все эти бесчисленные гроздья, листья, желуди, цветы, оставлено натуральным, и рисунка не сбивает ни позолота, ни окраска. Работа была так велика и трудна, что напоминает известные китайские образчики токарного и резного искусств, где в кубике имеется кубик, а в этом последнем еще третий, самый маленький. во многих местах иконостаса приходилось видеть ветку или стебелек, вырезанный полным рельефом, с тем, чтобы под ними виднелся другой какой-нибудь цветок, в свою очередь, весь, до деталей, отделанный. Сколько таких и тому подобных замечательных работ хранится по закоулкам святой Руси, а добраться к ним можно только по непроездным грунтовым дорогам. Если на далеком Севере, в Сольвычегодске, нельзя было не поразиться художественным великолепием всей обстановки собора, дремлющей в ненарушенном до сегодня обличии XVI века, то здесь, в глухой Пожне, предстояло увидеть неожиданно одно из замечательнейших созданий начала XVIII века — этот иконостас.

Близехонько от церкви находится мыза, принадлежавшая когда-то Челищевым, а в прошлом царствовании — одному из ныне умерших генерал-адъютантов, имя которого в конце царствования императора Александра II повторялось довольно часто. В настоящее время 4,000 десятин этого имения арендует какой-то латыш из прибалтийского края за 2,000 рублей. Говорят, что нынешнему собственнику усадьба эта не нужна, так как он владеет какою-то другой усадьбой на юге России; это дело, конечно, частное и обсуждению не подлежащее, но факт совершающегося исчезновения усадьбы в Псковской губернии налицо; вероятно, имеется налицо факт возникновения за счет её усадьбы в одной из южных губерний. Но верно то, что гибнет старое, насиженное место. Эти полуразрушенные шкафы без книг, столы renaissance, с которых увезены мраморные доски, множество гравюр, литографий и портретов, отчасти на стенах с разбитыми рамами и стеклами, отчасти на полу, по стульям; это обилие поломанных бра и других вещей могло бы дать обильную пищу для любопытного литературного описания. Ясно, что дом был устроен надолго и прочно; на лестнице стоят молча, как привидение, длинные, старинные часы; в кабинете пустует и трескается бильярд; тут же бюст одного из прежних владельцев и изображения других более или менее видных деятелей целых трех царствований. Их кто-то, когда-то собирал, устанавливал и развешивал; тут целая книга несомненно дорогих воспоминаний. Окна наполовину заколочены досками; ветер, прорывающийся в щели, шелестит шелковыми лохмотьями мебели и лоскутками множества ширм и ширмочек, назначавшихся в свое время на то, чтобы сделать уголки теплыми, уютными. Разрушается также и входная в двухэтажный дом лестница, с широким портиком на четырех колоннах: зарастает сад.