Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 272, с. 271

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 272 из 622

С. 271

Оригинал

и крестъ изъ привѣсовъ Х1\ века, крестъ, пожертвованный царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ, Евангелйе, изданное въ Вильно въ 1600 году, и пр.

Что Торопецъ очень старъ, видно изъ того, что Несторъ, описывая черноризца Исаакія, называетъ его торопчаниномъ. Более положительное упоминаніе имѣется о городѣ подъ 1168 годомъ: онъ сожженъ княземъ Романомъ Новгородскимъ. Древнѣйший, первоначальный Торопецъ стоялъ тамъ, где№ виднеется теперь городище; онъ назывался тогда Кривитъ. Въ Торопцѣ, какъ въ удѣле№ Смоленскаго княжества, имѣли место многія битвы спорившихъ между собою князей. Весьма длинны повѣсти о нападеніяхъ литовцевъ, и городъ, вѣроятно, имѣлъ уже тогда укрепленія; сидѣлъ въ Торопцѣ свой князь, было свое народоправство и шумѣло свое вѣче. Здѣсь Александръ Невскій, пріятный голосъ котораго «гремѣлъ какъ труба на вѣчахъ», вѣнчался съ Параскевой, дочерью Брячеслава Полоцкаго, и «ту кашу чини, а въ Нов8- Новегородѣ другую». Памятью этого бракосочетанія является чудотворная икона Богородицы Эфесской, подаренная молодой женой князя и помещающаяся нынѣ въ Корсунско-Богородицкомъ соборе$. Въ Хі\ веке уничтоженъ Торопецъ- Кривить Ольгердомъ.

Въ Торопце имѣло мѣсто проявленйе добраго чувства Іоанна ТУ, въ хорошее его время: въ 1553 году былъ «остановленъ и допрошенъ» и уличенъ въ измѣне направлявшийся въ Литву, по порученію князя Симеона Ростовскаго, князь Лобановъ-Ростовскйй; когда боярская дума опредѣлила послѣднему смертную казнь, то Іоаннъ 1\ ограничился темъ, что поставилъ его на позоръ, а затѣмъ заточилъ въ Бѣлоозере$. Позже Іоаннъ Т\М пролилъ въ Торопцѣ много крови, потому что въ синодикахъ на поминовеніе убитыхъ имъ, которые онъ рассылалъ подъ конецъ жизни въ разные монастыри, напримѣръ, на Валаамъ, въ Кирилловъ и другіе, значатся и торопчане. Вокругъ и около Торопца совершались многіе сраженія съ войсками Баторія; когда имъ взяты были Великіе Луки, то, чтобы побороть сидѣвшего въ Торопцѣ князя Хилкова, польскому королю, въ 1580 году, пришлось сдѣлать особое на него нападеніе; хотя Хилковъ былъ разбитъ королемъ, но уже въ слѣдующемъ году поляки не могли взять города; въ 1611 году устоялъ онъ, въ числе$ немногихъ другихъ городовъ, противъ Сапѣги. Дальнѣйшіе судьбы города обозначаются довольно ясно въ переговорахъ объ уступкахъ и переуступкахъ Польшѣ и Полыней тѣхъ или другихъ областей этой многострадальной западной окраины нашей. Полное успокоенйе наступило только, когда западная граница отодвинулась и укрѣпилась окончательно, и только въ короткйй срокъ Отечественной войны имя Торопца, лежавшего близко къ главной военной дорогѣ, не разъ встрѣчается вновь въ сказанйяхъ о пути Наполеоновскихъ полчищъ къ Москвѣ и обратно. Въ августе№ 1813 года привезенъ сюда плѣнный французъ, генералъ Жюпо, герцогъ Абрантесский} лечившійся здѣсь отъ ранъ.

Не разъ было замѣчено, при описаніи путешествйй@ что мелкіе центры нашей провинціальной жизни: Опочка, Холмъ, Гдовъ, Островъ и многіе другіе, въ свое время, особенно въ концѣ прошлаго вѣка, имѣли мѣстныхъ историков-лѣтописцевъ, которые, съ большими или меньшими свѣдѣніями и умѣньемъ,

Современная орфография

и крест из привесов XIV века, крест, пожертвованный царем Алексеем Михайловичем, Евангелие, изданное в Вильно в 1600 году, и пр.

Что Торопец очень стар, видно из того, что Нестор, описывая черноризца Исаакия, называет его торопчанином. Более положительное упоминание имеется о городе под 1168 годом: он сожжен князем Романом Новгородским. Древнейший, первоначальный Торопец стоял там, где виднеется теперь городище; он назывался тогда Кривит. В Торопце, как в уделе Смоленского княжества, имели место многие битвы споривших между собой князей. Весьма длинны повести о нападениях литовцев, и город, вероятно, имел уже тогда укрепления; сидел в Торопце свой князь, было свое народоправство и шумело свое вече. Здесь Александр Невский, приятный голос которого «гремел как труба на вечах», венчался с Параскевой, дочерью Брячеслава Полоцкого, и «ту кашу чини, а в Новегороде другую». Памятью этого бракосочетания является чудотворная икона Богородицы Эфесской, подаренная молодой женой князя и помещающаяся ныне в Корсунско-Богородицком соборе. В XIV веке уничтожен Торопец-Кривит Ольгердом.

В Торопце имело место проявление доброго чувства Иоанна IV, в хорошее его время: в 1553 году был «остановлен и допрошен» и уличен в измене направлявшийся в Литву, по поручению князя Симеона Ростовского, князь Лобанов-Ростовский; когда боярская дума определила последнему смертную казнь, то Иоанн IV ограничился тем, что поставил его на позор, а затем заточил в Белоозере. Позже Иоанн IV пролил в Торопце много крови, потому что в синодиках на поминовение убитых им, которые он рассылал под конец жизни в разные монастыри, например, на Валаам, в Кириллов и другие, значатся и торопчане. Вокруг и около Торопца совершались многие сражения с войсками Батория; когда им взяты были Великие Луки, то, чтобы побороть сидевшего в Торопце князя Хилкова, польскому королю, в 1580 году, пришлось сделать особое на него нападение; хотя Хилков был разбит королем, но уже в следующем году поляки не могли взять города; в 1611 году устоял он, в числе немногих других городов, против Сапеги. Дальнейшие судьбы города обозначаются довольно ясно в переговорах об уступках и переуступках Польше и Полыней тех или других областей этой многострадальной западной окраины нашей. Полное успокоение наступило только, когда западная граница отодвинулась и укрепилась окончательно, и только в короткий срок Отечественной войны имя Торопца, лежавшего близко к главной военной дороге, не раз встречается вновь в сказаниях о пути Наполеоновских полчищ к Москве и обратно. В августе 1812 года привезен сюда пленный француз, генерал Жюпо, герцог Абрантесский, лечившийся здесь от ран.

Не раз было замечено, при описании путешествий, что мелкие центры нашей провинциальной жизни: Опочка, Холм, Гдов, Остров и многие другие, в свое время, особенно в конце прошлого века, имели местных историков-летописцев, которые, с большими или меньшими сведениями и уменьем,