Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 208, с. 205

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 208 из 622

С. 205

Оригинал

выкупа, который еще Богъ знаетъ когда послѣдуетъ, крестьянинъ, въ силу контрактныхъ условйй, исполненіе которыхъ часто совершенно невозможно, можетъ быть ежеминутно удаленъ съ своей земли, причемъ не только уничтожается самый контрактъ, но и Вся «неуплаченная« сумма считается «просроченною». Это послѣднее условіе становится особенно важнымъ, во вниманіе къ тому, что судебная власть, разбирающая препирательства, находится тутъ въ рукахъ дворянства; в) самая собственность крестьянина на землю, даже при окончательномъ выкупе% ея, самою дорогою цѣною, никогда, во веки-вѣковъ, не будетъ полною собственностью, такъ какъ, согласно многимъ запродажнымъ условіямъ, крестьянинъ-собственникъ никогда не будетъ им\ть права строить на своей землѣ мельницу, открывать торгово-промышленныя заведенія, охотиться и т. п., тогда какъ за помѣщиками, опять-таки во вѣки-вѣковъ, оставляется право, принадлежащее въ остальной Россйи только Верховной власти, отчуждать крестьянскія земли подъ плотины, дороги и т. п.

Уже въ Х1\ вй&к% существовало здѣсь основное дѣленйе земля на «мызную»—Нойез!апй и «крестьянскую» Вапегапй. Въ далекіе дни владычества ордена, деленіе это было отнюдь не юридическимъ, такъ какъ вся земля принадлежала помѣщику, мѣстному представителю ордена, но, въ силу обычая п личной пользы помещика, крестьянская земля считалась всегда неприкосновенною и, даже, наслудственною. Съ теченіемъ времени началось, однако, перекраиваніе земель, и если въ сороковыхъ годахъ нашего столетія количество крестьянскихъ земель составляло ?/з мызныхъ, то въ настоящее время они составляютъ около з. Это перерожденіе земель имеетъ свою, чрезвычайно назидательную, исторію, подробное изложеніе которой здесь, конечно, неумѣстно, но на двухъ особенностяхъ остановиться можно, выдвинувъ ихъ изъ множества другихъ. Речь идетъ о «взрываніи» ($ргеприпе) крестьянскихъ усадьбъ ио такъ называемыхъ «квоте» и «батрацкихъ земляхъ».

Когда, милостью правительства, только лѣтъ тридцать тому назадъ, дано было прибалтийскимъ крестьянамъ право свободнаго передвиженія по имперіи, начали переходить въ собственность крестьянъ первыя усадьбы и барщинная система замѣнялась оброкомъ-мѣстные помѣщики сначала протестовали, но, уб%дясь въ выгоде этого, быстро перевели съ барщины на аренду около /, крестьянскихъ усадебъ. Большая, сравнительно, производительность вольнаго труда, обусловившая возрастаніе ценности земли, вызвала, рядомъ съ этимъ, явленіе, продолжавшееся довольно долго, а именно — помянутое выше «взрываніе» крестьянскихъ усадебъ. Пока существовала барщина, едва достаточная для обработки мызныхъ полей, помѣщики, какъ сказано, были вынуждены, въ собственныхъ интересахъ, сохранять крестьянскую землю въ прежнихъ, не уменьшенныхъ ея предѣлахъ; но когда, съ появленіемъ труда вольнонаемнаго, гораздо более производительнаго, стало возможнымъ обрабатывать и большіе пространства помѣщичьей, мызной земли, явилось со стороны помѣщиковъ желанйе увеличить ея предѣлы, что и было возможно счетъ земли крестьянской. Тогда-то началось «взрываніе» крестьянскихъ усадьбъ, т.е. ихъ уничтоженйе по тому или другому поводу, причемъ въ контрактахъ и, такъ назы-

Современная орфография

выкупа, который еще Бог знает когда последует, крестьянин, в силу контрактных условий, исполнение которых часто совершенно невозможно, может быть ежеминутно удален с своей земли, причем не только уничтожается самый контракт, но и вся «неуплаченная» сумма считается «просроченною». Это последнее условие становится особенно важным, во внимание к тому, что судебная власть, разбирающая препирательства, находится тут в руках дворянства;

в) самая собственность крестьянина на землю, даже при окончательном выкупе её, самой дорогой ценой, никогда, во веки-веков, не будет полной собственностью, так как, согласно многим запродажным условиям, крестьянин-собственник никогда не будет иметь права строить на своей земле мельницу, открывать торгово-промышленные заведения, охотиться и т. п., тогда как за помещиками, опять-таки во веки-веков, оставляется право, принадлежащее в остальной России только Верховной власти, отчуждать крестьянские земли под плотины, дороги и т. п.

Уже в XIV веке существовало здесь основное деление земля на «мызную» — Hofesland, и «крестьянскую» — Bauerland. В далекие дни владычества ордена, деление это было отнюдь не юридическим, так как вся земля принадлежала помещику, местному представителю ордена, но, в силу обычая и личной пользы помещика, крестьянская земля считалась всегда неприкосновенной и, даже, наследственной. С течением времени началось, однако, перекраивание земель, и если в сороковых годах нашего столетия количество крестьянских земель составляло 2/3 мызных, то в настоящее время они составляют около 1/3. Это перерождение земель имеет свою, чрезвычайно назидательную, историю, подробное изложение которой здесь, конечно, неуместно, но на двух особенностях остановиться можно, выдвинув их из множества других. Речь идет о «взрывании» (Sprengung) крестьянских усадьб и о так называемых «квоте» и «батрацких землях».

Когда, милостью правительства, только лет тридцать тому назад, дано было прибалтийским крестьянам право свободного передвижения по империи, начали переходить в собственность крестьян первые усадьбы и барщинная система заменялась оброком — местные помещики сначала протестовали, но, убедись в выгоде этого, быстро перевели с барщины на аренду около 4/5 крестьянских усадеб. Большая, сравнительно, производительность вольного труда, обусловившая возрастание ценности земли, вызвала, рядом с этим, явление, продолжавшееся довольно долго, а именно — помянутое выше «взрывание» крестьянских усадеб. Пока существовала барщина, едва достаточная для обработки мызных полей, помещики, как сказано, были вынуждены, в собственных интересах, сохранять крестьянскую землю в прежних, не уменьшенных её пределах; но когда, с появлением труда вольнонаемного, гораздо более производительного, стало возможным обрабатывать и большие пространства помещичьей, мызной земли, явилось со стороны помещиков желание увеличить её пределы, что и было возможно за счет земли, крестьянской. Тогда-то началось «взрывание» крестьянских усадьб, т. е. их уничтожение по тому или другому поводу, причем в контрактах и, так