По Западу России. Лист 200, с. 197
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 197
Оригинал
— -ч нииии
христіанской церкви, въ доме% благодати, она совершенно немыслима. И гдѣ же виситъ эта картина?--Въ Вейсенштейнѣ, тюрьму котораго, какъ говорятъ, можно бы упразднить, потому что въ ней заключенныхъ не бываетъ и суще- „существованіе ея было искусственнымъ образомъ поддержано сторожемъ, посадившимъ, какъ говорятъ, въ нее своего сына, чтобы значился по спискамъ хотя какой-нибудь арестантъ; въ Вейсенштейнѣ мирномъ городке, где дружили даже пасторъ со священникомъ и гдѣ, еще въ тридцатыхъ годахъ, согласно преданію, по счастливой мысли одного врача, вполнѣ достойной подражанія, была разыграна въ лотерею семья неймущихъ: на лотерею брали билеты и выигравшйй обязывался —п д\действительно исполнилъ обязательство,— содержать эту семью.
Достойны внимательнаго осмотра мѣстныя развалины. Теперь высится только одна восъьмиугольная башня съ погребомъ, отъ которой былъ когда-то ходъ къ озеру, но еще въ 1872 году стояла тутъ другая, круглая башня, опрокинутая бурей; хотя отъ стенъ з&замка сохранилось немного, но общій планъ его совершенно ясенъ и имеется остатокъ церкви. Молодыя деревца поднимаются по зеленеющимъ газонамъ стараго пепелища.
Не мало интереснаго замѣчено въ этотъ день. рассказъ о дружбѣ русскаго священника и лютеранскаго пастора упорно наводилъ мысль на параллель положенія обѣихъ церквей въ балтийскомъ крае№. Пасторъ здѣсь—-у себя дома; онъ хорошо обставленъ и пользуется доходами съ пасторатскихъ владѣній; еще въ юрьевскомъ университете сходится онъ со своими однолѣтками, занимающими со временемъ въ крае болѣе или менѣе видныя места; онъ регзопа ктайвзйпа у ближнихъ помѣщиковъ, где онъ креститъ, женитъ, хоронитъ. Нашъ священникъ чужбине№; онъ не получаетъ того же жалованья, а вида не имѣетъ; онъ имѣетъ д\ло только съ самыми бѣднѣйшими людьми, съ «изгоями» края, и тЁ, кто друзья пастора, —его несомнѣнные недоброжелатели. Трудны миссйи православныхъ въ странахъ языческихъ, но, право, гораздо труднее имъ въ прибалтийскомъ краѣ. И скромны же эти люди, и робки, и цѣпко стоятъ на своихъ постахъ во главе тЁхъ русскихъ «тружениковъ», о которыхъ въ своей юрьевской рѣчи вспоминалъ Великий Князь.
Въ третьемъ часу пополудни путники возвращались тЁмъ же путемъ, какимъ прибыли, въ Аррокюль. Влѣво отъ пути, въ имѣніи барона Штакельберга, виднѣлся курганъ, въ которомъ покоятся ратники царя Іоанна, шедшего отсюда на Ливонію; владѣлецъ предположилъ4 поставить памятникъ. Подле% экипажа, справа и сл\ва, потянулся тотъ же пейзажъ, те№ же глядѣвшйе на проезжихъ изъ-за воротъ и изгородей молчаливые люди. На Наутро предстоялъ выездъ по желѣзной дорогѣ къ Везенбергу.
Сноски
4. Намѣреніе это уже приведено въ исполненіе.
Современная орфография
христианской церкви, в доме благодати, она совершенно немыслима. И где же висит эта картина? — В Пайде, тюрьму которого, как говорят, можно бы упразднить, потому что в ней заключенных не бывает и существование её было искусственным образом поддержано сторожем, посадившим, как говорят, в нее своего сына, чтобы значился по спискам хотя какой-нибудь арестант. в Пайде — этом мирном городке, — где дружили даже пастор со священником и где, еще в тридцатых годах, согласно преданию, по счастливой мысли одного врача, вполне достойной подражания, была разыграна в лотерею семья неимущих: на лотерею брали билеты и выигравший обязывался — и действительно исполнил обязательство, — содержать эту семью.
Достойны внимательного осмотра местные развалины. Теперь высится только одна восьмиугольная башня с погребом, от которой был когда-то ход к озеру, но еще в 1872 году стояла тут другая, круглая башня, опрокинутая бурей; хотя от стен замка сохранилось немного, но общий план его совершенно ясен и имеется остаток церкви. Молодые деревца поднимаются по зеленеющим газонам старого пепелища.
Не мало интересного замечено в этот день. рассказ о дружбе русского священника и лютеранского пастора упорно наводил мысль на параллель положения обеих церквей в балтийском крае. Пастор здесь — у себя дома; он хорошо обставлен и пользуется доходами с пасторатских владений; еще в юрьевском университете сходится он со своими однолетками, занимающими со временем в крае более или менее видные места; он persona gratissima у ближних помещиков, где он крестит, женит, хоронит. Наш священник — на чужбине; он не получает того же жалованья, а вида не имеет; он имеет дело только с самыми беднейшими людьми, с «изгоями» края, и те, кто друзья пастора, — его несомненные недоброжелатели. Трудны миссии православных в странах языческих, но, право, гораздо труднее им в прибалтийском крае. И скромны же эти люди, и робки, и цепко стоят на своих постах во главе тех русских «тружеников», о которых в своей юрьевской речи вспоминал Великий Князь.
В третьем часу пополудни путники возвращались тем же путем, каким прибыли, в Аррокюль. Влево от пути, в имении барона Штакельберга, виднелся курган, в котором покоятся ратники царя Иоанна, шедшего отсюда на Ливонию; владелец предположил4 поставить памятник. Подле экипажа, справа и слева, потянулся тот же пейзаж, те же глядевшие на проезжих из-за ворот и изгородей молчаливые люди. Наутро предстоял выезд по железной дороге к Везенбергу.
Сноски
4. Намерение это уже приведено в исполнение.