По Западу России. Лист 198, с. 195
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 195
Оригинал
«царской вѣры», долженствующей быть господствующею въ краѣ, терминъ, бывшйй въ ходу до 1845 года, и, наконецъ, иначе смотритъ на этотъ вопросъ наше правительство, во многомъ уже восстановившее весьма старательно „ подпиленныя и подточенныя святыя права православія.
Эти вторичныя обращенія съ 1883 года начались прежде всего съ сектантовъ, которыхъ въ балтийскомъ крае\ много. Тогда только умеръ Якобсонъ, редакторъ эстонской газеты «Саккала», человѣкъ, ставшйй во главѣ движенія по вопросу о единенйи съ Россйей; насколько его не любило местное дворянство, видно изъ того, что оно выхлопотало восьмимѣсячное запрещеніе «Саккалы; насколько онъ былъ дорогъ другимъ, выказалось на его похоронахъ въ 1882 году, въ Феннернѣ, очень недалекомъ отсюда: многіе тысячи проводили его въ могилу. Онъ не дожилъ до развитія обращеній въ православіе, но на нихъ смотрятъ десятки тысячъ отпавшихъ отъ православія, смотритъ лютеранское крестьянство, связанное съ киркой, въ большинстве случаевъ, отъ временъ историческихъ, только внешними узами. О томъ, насколько вообще эсты и латыши склонны къ измѣненію вероисповѣданий, что об обусловлено какъ насильственнымъ введеніемъ католичества въ ХШПП вкй, такъ и безпри, мѣрно легкимъ, такъ сказать, административнымъ обращеніемъ страны въ лютеранство въ ХУТ вѣке%, даетъ многія любопытныя указания Трусманъ, въ своемъ труде: «Введеніе христіанства въ Лифляндіи».
Перебирая и сопоставляя самые разнообразные источники по этому вопросу, нельзя не остановиться на нѣкоторыхъ любопытныхъ замѣчаніяхъ. Такъ, одинъ изъ доводовъ множества немецкихъ памфлетовъ, направленныхъ противъ православія, это тотъ, что Императоръ Всероссійскій, воплощеніе власти свѣтской, есть, въ то же время, и глава церкви, и что это, будто бы, лютеранамъ непригодно. Мы не имѣемъ никакой причины обсуждать здесь суть этого вопроса; но странно, что и въ маленькомъ прибалтийскомъ крае и его маленькой самостоятельной лютеранской церкви, отношеніе свѣтской власти къ духовной представляется именно такимъ, противъ какого возражаютъ памфлеты. Пасторы выбираются здесь исключительно дворянствомъ, въ силу патронатства; супер-интендантовъ выбираетъ ландтагъ; хозяйствомъ завѣдуютъ въ Лифляндской губерніи ландраты, въ Курляндской — матрикулованные дворяне, и, наконецъ, мѣстныя евангелическо-лютеранскіе консисторіи, составляющіе высшія губернскіе инстанціи по дѣламъ духовно-судебно-административнымъ, состоятъ изъ свѣтскаго президента, духовнаго вице-президента, двухъ духовныхъ и двухъ св\светскихъ засѣдателей, и все% они избираются не кѣмъ инымъ, какъ дворянствомъ, несомнѣнно, св\светскимъ. Не представляетъ ли такая консисторія, высшая духовная инстанція, доказательство того, что м\местная светская власть въ прибалтийскомъ крае% есть, въ то же самое время, и высшее воплощеніе власти духовной? Не такъ уже это непригодно, какъ объясняютъ различные памфлеты относительно церкви православной.
Городокъ Вейсенштейнъ, имѣющйй около 3,000 жителей, опрятенъ и миловиденъ, какъ н большинство городковъ въ здѣшнемъ краѣ. Красиво поднимается надъ нимъ расположенная на холме изящная, о пяти куполахъ, право-
Современная орфография
царской веры», долженствующей быть господствующей в крае, термин, бывший в ходу до 1845 года, и, наконец, иначе смотрит на этот вопрос наше правительство, во многом уже восстановившее весьма старательно подпиленные и подточенные святые права православия.
Эти вторичные обращения с 1883 года начались прежде всего с сектантов, которых в балтийском крае много. Тогда только что умер Якобсон, редактор эстонской газеты «Саккала», человек, ставший во главе движения по вопросу о единении с Россией; насколько его не любило местное дворянство, видно из того, что оно выхлопотало восьмимесячное запрещение «Саккалы»; насколько он был дорог другим, выказалось на его похоронах в 1882 году, в Феннерне, очень недалеком отсюда: многие тысячи проводили его в могилу. Он не дожил до развития обращений в православие, но на них смотрят десятки тысяч отпавших от православия; смотрит лютеранское крестьянство, связанное с киркой, в большинстве случаев, от времен исторических, только внешними узами. О том, насколько вообще эсты и латыши склонны к изменению вероисповеданий, что обусловлено как насильственным введением католичества в XIII веке, так и беспримерно легким, так сказать, административным обращением страны в лютеранство в XVI веке, дает многие любопытные указания Трусман, в своем труде: «Введение христианства в Лифляндии».
Перебирая и сопоставляя самые разнообразные источники по этому вопросу, нельзя не остановиться на некоторых любопытных замечаниях. Так, один из доводов множества немецких памфлетов, направленных против православия, это тот, что Император Всероссийский, воплощение власти светской, есть, в то же время, и глава церкви, и что это, будто бы, лютеранам непригодно. Мы не имеем никакой причины обсуждать здесь суть этого вопроса; но странно, что и в маленьком прибалтийском крае и его маленькой самостоятельной лютеранской церкви, отношение светской власти к духовной представляется именно таким, против какого возражают памфлеты. Пасторы выбираются здесь исключительно дворянством, в силу патронатства; супер-интендантов выбирает ландтаг; хозяйством заведуют в Лифляндской губернии ландраты, в Курляндской — матрикулованные дворяне, и, наконец, местные евангелическо-лютеранские консистории, составляющие высшие губернские инстанции по делам духовно-судебно-административным, состоят из светского президента, духовного вице-президента, двух духовных и двух светских заседателей, и все они избираются не кем иным, как дворянством, несомненно, светским. Не представляет ли такая консистория, высшая духовная инстанция, доказательство того, что местная светская власть в прибалтийском крае есть, в то же самое время, и высшее воплощение власти духовной? Не так уже это непригодно, как объясняют различные памфлеты относительно церкви православной.
Городок Пайде, имеющий около 3,000 жителей, опрятен и миловиден, как и большинство городков в здешнем крае. Красиво поднимается над ним расположенная на холме изящная, о пяти куполах,