Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 178, с. 175

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 178 из 622

С. 175

Оригинал

только прозябала. Въ капитуляціяхъ лифляндскаго дворянства Петру 1, отъ 4-го №іюля 1710 года, существуетъ пунктъ 4-й, касающййся университета, согласно которому ему обѣщано «скорее увеличеніе, чѣмъ уменьшеніе его привилегий» (16те Вепебсйа ппой РПуйеріа ше\г хц апршепбгеп а8 гы фпоірийгеп), но сказано, чтобы «лютеранскіе профессора были хороши». Тутъ, какъ п въ привилегіяхъ дворянству, императорское согласіе на байд8 @Чо совершенно условно и свобода д\действія власти отнюдь не исключена: надо, чтобы профессора были хороши, а судить о нихъ правительству. Миновало время Петра і, прошло еще нѣсколько царствований, университетъ все-таки прозябалъ, несмотря на то, что сталъ онъ совершенно нѣмецкимъ и отъ шведскихъ элементовъ освободился вполне. Только при Императоре% Павле$ 1, въ 1798 году, поручено было всѣмъ тремъ прибалтийскимъ дворянствамъ пересмотрѣть и разработать проектъ университета, и послѣднему, Высочайшею властью, дано крупное пожертвованіе- Ваніе—«100 НаКеп» земли. Курляндское дворянство въ те& дни отъ непосредственнаго участія въ этомъ дѣле% отказалось, и, вѣроятно, въ этомъ кроется причина того, что въ университетскомъ гербе фигурируютъ только дворянства эстляндское и лифляндское. Лифляндія брала на свою долю 44,781 рубль расходовъ, Эстляндія&я 22,383 руб., Курляндія только 2,417 руб. 30 коп. Императоръ Павелъ Т, восстановивший въ прибалтийскомъ крае старые немецкіе порядки и отмѣнившйй почти все распоряженія Екатерины ПП, какъ известно, до разработки университетскаго проекта не дожилъ. Спорнымъ былъ въ т8 дни даже вопросъ о томъ, гдѣ долженъ быть открыть «новый» университетъ: въ Пернове, Митаве$ или Юрьеве? Следовательно, и второй періодъ существованія университета какъ бы расплылся въ тѣняхъ.

3) Указомъ Императора Александра 1, отъ 5 января 1803 года, университетъ открытъ, наконецъ, въ бывШемъ Дерпте№, и этимъ вступилъ онъ, благодаря русскимъ Самодержцамъ, въ третий, блестящій, до того небывалый по роскоши, періодъ своего существованія. Тѣ два былыхъ періода, какъ сказано, носятъ латинскіе названія «Сизбау1апаэ» и «Сивёау2апа-СагоПпа», отъ королей, положившихъ имъ основы; подобнаго, производнаго, отъ имени Императора Александра, латинскаго названія этому университету, несмотря на возникнувшйй блескъ, однако не дано. Это небольшая забывчивость, не болѣе того. 1 мая 1802 года начались лекціи, и не далѣе, какъ осенью того же года проректоръ Лоренцъ и профессоръ Парротъ ездили въ Петербургъ, чтобы исходатайствовать у юнаго въ те дни Императора для университета, якобы, полную автономію и независимое положенйе относительно дворянства, и д&действительно указъ 12 ноября 1803 года подчинилъ университетъ непосредственно министерству народнаго просвЕщенія. Скоро вслѣдъ за открытіемъ университета въ Юрьевъ прибылъ Александръ 1, а въ 1806 году, вмѣсто дарованной университету земли, опредѣлено выдавать ему ежегодно изъ государственнаго казначейства по 126,000 руб., есть даны русскіе&я деньги взамѣнъ прежнихъ нѣмецкихъ дворянскихъ, въ чемъ и сказалась своего рода автономія.

Императоръ Александръ сохранилъ къ профессору Парроту благорасположеніе-

Современная орфография

только прозябала. В капитуляциях лифляндского дворянства Петру I, от 4-го июля 1710 года, существует пункт 4-й, касающийся университета, согласно которому ему обещано «скорее увеличение, чем уменьшение его привилегий» (ibre Beneficia und Privilegia mehr zu augmentiren ale zu diminuiren), но сказано, чтобы «лютеранские профессора были хороши». Тут, как и в привилегиях дворянству, императорское согласие на status quo совершенно условно и свобода действия власти отнюдь не исключена: надо, чтобы профессора были хороши, а судить о них правительству. Миновало время Петра I, прошло еще несколько царствований, университет все-таки прозябал, несмотря на то, что стал он совершенно немецким и от шведских элементов освободился вполне. Только при Императоре Павле I, в 1798 году, поручено было всем трем прибалтийским дворянствам пересмотреть и разработать проект университета, и последнему, Высочайшей властью, дано крупное пожертвование — «100 Haken» земли. Курляндское дворянство в те дни от непосредственного участия в этом деле отказалось, и, вероятно, в этом кроется причина того, что в университетском гербе фигурируют только дворянства эстляндское и лифляндское. Лифляндия брала на свой долю 44,781 рубль расходов, Эстляндия 22,383 руб., Курляндия только 2,417 руб. 30 коп. Император Павел I, восстановивший в прибалтийском крае старые немецкие порядки и отменивший почти все распоряжения Екатерины II, как известно, до разработки университетского проекта не дожил. Спорным был в те дни даже вопрос о том, где должен быть открыть «новый» университет: в Пярну, Елгаве или Тарту? Следовательно, и второй период существования университета как бы расплылся в тенях.

Указом Императора Александра I, от 5 января 1802 года, университет открыт, наконец, в бывшем Дерпте, и этим вступил он, благодаря русским Самодержцам, в третий, блестящий, до того небывалый по роскоши, период своего существования. Те два былых периода, как сказано, носят латинские названия «Gustaviana» и «Gustaviana-Carolina», от королей, положивших им основы; подобного, производного, от имени Императора Александра, латинского названия этому университету, несмотря на возникнувший блеск, однако не дано. Это небольшая забывчивость, не более того. 1 мая 1802 года начались лекции, и не далее, как осенью того же года проректор Лоренц и профессор Паррот ездили в Петербург, чтобы исходатайствовать у юного в те дни Императора для университета, якобы, полную автономию и независимое положение относительно дворянства. и действительно указ 12 ноября 1802 года подчинил университет непосредственно министерству народного просвещения. Скоро вслед за открытием университета в Тарту прибыл Александр I, а в 1806 году, вместо дарованной университету земли, определено выдавать ему ежегодно из государственного казначейства по 126,000 руб., то есть даны русские деньги взамен прежних немецких дворянских, в чем и сказалась своего рода автономия.

Император Александр сохранил к профессору Парроту благораспо-