Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 177, с. 174

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 177 из 622

С. 174

Оригинал

1) бъ 1632 по 1656 годъ. Въ лагере$ подъ Нюрнбергомъ, въ самый разгаръ тридцатилѣтней войны, подписалъ Густавъ-Адольфъ шведскйй, незадолго до смерти, грамоту объ основаніи университета. Характерно, что говорившій именемъ короля при открытіи университета генералъ -губернаторъ Скитте объяснилъ цѣль возникновенія его тѣмъ, чтобы «воинственная Лифляндія была приведена на путь добродѣтели и нравственности». Балтийскіе нѣмцы хвалятъ Густава-Адольфа за то, что онъ создалъ университетъ «для Лифляндіи», а не для Швеціи, такъ сказать, для сохраненйя обособленности края и его индивидуальности, и что преемники его на шведскомъ престоле\, сдѣлавъ университетъ шведскимъ, «не поняли того, что пользующаяся всѣми своими правами, прочно развивающаяся немецкая Лифляндія важнѣе для нихъ, чЁмъ не свободная, насильственно шведизованная. Можно, конечно, вволю спорить о томъ, хорошо или дурно поняли шведскйе властители «значеніе» обособленнаго университета, но нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что мысль о бесполезности исключительно нѣмецкаго университета въ немецкомъ государстве№ — вовсе не нова. Этотъ первый въ Юрьеве% университетъ, такъ называемая «Спзёахіапа», существовалъ до 1656 года, до взятія города русскими. Нѣтъ спора, что русскіе того времени были грубы и круты, и вполне понятно, почему профессора со студентами разбѣжались тогда на цѣлые тридцать четыре года. Пытались устроить университетъ въ Ревелѣ, но неудачно. Въ этомъ первичномъ періодѣ разбѣжавшегося подъ конецъ университета имѣлось семнадцать профессоровъ-нѣмцевъ и только семь шведовъ, слѣдовательно, въ профессуре№ несомнѣнно преобладалъ элементъ нѣмецкій.

2) Въ 1690 году университетъ этотъ снова действуетъ въ Юрьевѣ или, какъ его называли нѣмцы, въ Дерптѣ, вторично потерянномъ для Россіи. Университетъ вполне воссозданъ,; это такъ называемая «Спвёахіапа-СагоПпа». Въ 1699 году, при самомъ началѣ сѣверной войны, университетъ перенесенъ временно въ Перновъ, но скоро вслѣдъ затѣмъ возвращенъ въ Дерптъ и становится шведскимъ; большинство студентовъ—шведы, шведскихъ профессоровъ 24, нѣмцевъ только 4. Прибалтийцы т\хъ дней, говорятъ местные источники, не недолюбливали этого шведизованнаго университета и предпочитали, для окончанйя образованія, ѣздить въ «настоящую» Германію. Сохранились свѣдѣнія о дурномъ положеніи учебнаго дѣла за это время: существуютъ протоколы о полнѣйшемъ нераденіи профессоровъ и студентовъ, въ которыхъ обѣ стороны обвиняютъ другъ друга въ томъ, что они$ аудиторий не посѣщаютъ, имѣются свѣдѣнія о томъ, какъ грязенъ и беспорядоченъ былъ университетъ, «а кухарки уродливы, нечистоплотны и бьютъ студентовъ»; былъ такой фактъ, что студенты, основываясь «на своихъ привилегіяхъ», ходатайствовали о разрѣ- Шенши имъ варить собственное пиво, но съ этимъ не согласился мѣстный акцизный чиновникъ, и т.д. Къ этому же времени, гласятъ факты, въ студентахъ, не любившихъ вообще заниматься, развилась невозможная вражда между немцами и шведами, и дракамъ, даже въ церквахъ, между студентами и военными не было конца.

Болѣе чѣмъ цѣлое столѣтіе «Сизёауіапа-СагоПпа», собственно говоря,

Современная орфография

1632 по 1656 год. В лагере под Нюрнбергом, в самый разгар тридцатилетней войны, подписал Густав-Адольф шведский, незадолго до смерти, грамоту об основании университета. Характерно, что говоривший именем короля при открытии университета генерал губернатор Скитте объяснил цель возникновения его тем, чтобы «воинственная Лифляндия была приведена на путь добродетели и нравственности». Балтийские немцы хвалят Густава-Адольфа за то, что он создал университет «для Лифляндии», а не для Швеции, так сказать, для сохранения обособленности края и его индивидуальности, и что преемники его на шведском престоле, сделав университет шведским, «не поняли того, что пользующаяся всеми своими правами, прочно развивающаяся немецкая Лифляндия важнее для них, чем не свободная, насильственно шведизованная». Можно, конечно, вволю спорить о том, хорошо или дурно поняли шведские властители «значение» обособленного университета, но нет сомнения в том, что мысль о бесполезности исключительно немецкого университета в не немецком государстве — вовсе не нова. Этот первый в Тарту университет, так называемая «Gustaviana», существовал до 1656 года, до взятия города русскими. Нет спора, что русские того времени были грубы и круты, и вполне понятно, почему профессора со студентами разбежались тогда на целые тридцать четыре года. Пытались устроить университет в Таллине, но неудачно. В этом первичном периоде разбежавшегося под конец университета имелось семнадцать профессоров-немцев и только семь шведов, следовательно, в профессуре несомненно преобладал элемент немецкий.

В 1690 году университет этот снова действует в Тарту или, как его называли немцы, в Дерпте, вторично потерянном для России. Университет вполне воссоздан; это так называемая «Gustaviana-Carolina». В 1699 году, при самом начале северной войны, университет перенесен временно в Пярну, но скоро вслед затем возвращен в Дерпт и становится шведским: большинство студентов — шведы, шведских профессоров 24, немцев только 4. Прибалтийцы тех дней, говорят местные источники, недолюбливали этого шведизованного университета и предпочитали, для окончания образования, ездить в «настоящую» Германию. Сохранились сведения о дурном положении учебного дела за это время: существуют протоколы о полнейшем нерадении профессоров и студентов, в которых обе стороны обвиняют друг друга в том, что они аудиторий не посещают; имеются сведения о том, как грязен и беспорядочен был университет, «а кухарки уродливы, нечистоплотны и бьют студентов». был такой факт, что студенты, основываясь «на своих привилегиях», ходатайствовали о разрешении им варить собственное пиво, но с этим не согласился местный акцизный чиновник, и т. д. К этому же времени, гласят факты, в студентах, не любивших вообще заниматься, развилась невозможная вражда между немцами и шведами, и дракам, даже в церквах, между студентами и военными не было конца.

Более чем целое столетие «Gustaviana-Carolina», собственно говоря,