Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 95, с. 92

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 95 из 622

С. 92

Оригинал

Вотъ дословно содержаніе основное грамоты Петра Г:

«Черезъ сйе вѣрному нашему рыцарству и земству въ Лифляндіи ин пхъ насл/дникамъ всй ихъ напредь сего благопріобрѣтенныя привилегіи, съ которыми намъ уже поддались, а особливо привилегію Сигизмунда-Августа, данную въ Вильне 1561 года, статуты, рыцарскіе права вольности, принадлежности (елико оныя къ нынѣшнему правительству и времени приливаются), праведныя владѣнія и особенности, какъ те&, которыми они действительно владѣютъ н пользуются, такъ и те№ которыя они отъ своихъ предковъ по своимъ правамъ и принадлежностямъ притязаніе имѣютъ, за насъ, и за нашихъ законныхъ наслѣдниковъ, симъ п сплою сего милостивѣйше подтверждаемъ и укрѣпляемъ и обѣщаемъ, что они п ихъ наслѣдники какъ прямо и справедливо есть при всемъ томъ совершенно и непрестанно содержаны и охранны будутъ, однакожъ наше и нашихъ государствъ Высочество и права предоставляя безъ предосужденія и вреда.

Смыслъ этой грамоты, во вниманіе къ оговоркамъ, начинающимся словами «велико» п «однакожъ», совершенно ясенъ: привилегіи дворянству были даны условно и на время. Никакими силлогизмами, нинкаБою схоластпкою изъ этой грамоты «в\вечности» привилегій не вывести и признать ее за «договоръ» между двухъ сторонъ нельзя. Лучшимъ доказательствомъ этому служитъ то, что, совершенно основательно сомнѣваясь въ непоколебимости своихъ привилегій, прибалтийское дворянство, при каждомъ новомъ царствованіи, всегда испрашивало пхъ подтвержденія. Права эти дѣйствительно подтверждались, чЁмъ не устранялось «елико» и «однакожъ» грамоты. При Петре% П, Елисавете$ Петровнѣ, Екатерине 1П сдѣланы прямыя ссылки на конфирмацію Петра і, а въ позднейшихъ грамотахъ, начиная отъ Александра ], при Императорахъ Николаѣ Ти Александре\ П, говорится о подтвержденіи привилегій «елихо они сообразны съ общими государства нашего постановленіями и законами».

Нельзя не замѣтить, говоря объ этомъ любопытномъ предметѣ, что одна пзъ ссылокъ, которыя дѣлаются защитниками «неизмѣнности» привилегій, а именно ссылка на ништадтскйй миръ 1721 года, якобы подтвердившйй ихъ,— совершенно нев\рна: мпръ этотъ заключенъ былъ не съ дворянскими обществами, уже находившимися въ подданствѣ Россйи, а со шведскимъ правительствомъ. Любопытно и то, что впослѣдствіи постоянно просило о подтвержденіи свойхъ правъ эзельское дворянство, не имѣвшее ничего общего ни съ жалованною грамотой Петра, нп съ подтвержденіями. Еще любопытнѣе отношеніе къ этимъ подтвержденіямъ курляндскаго дворянства: отрекшись отъ ленной зависимости отъ Польши, на ландтагахъ 6-го и 16-го марта 1795 года, дворянство это решило подчиниться Россіи безусловно и непосредственно, что не помѣшало ему впослѣдствіи также Ходатайствовать о подтвержденйи правъ, которыхъ оно не получало, что и исполнялось, но всегда съ оговоркою «елико», и т. д. Вотъ основныя причины, вслѣдствіе которыхъ, можно думать, на митавской культурно-исторической выставке\ грамота Петра 1, на которой нѣмецкое дворянство основываетъ гораздо больше правъ, чѣмъ слѣдуетъ, отсутствовала.

и-см.- ииеи-м-м-ммм

Современная орфография

Вот дословно содержание основное грамоты Петра I:

«Через сие верному нашему рыцарству и земству в Лифляндии и их наследникам все их напредь сего благоприобретенные привилегии, с которыми нам уже поддались, а особливо привилегию Сигизмунда-Августа, данную в Вильне 1561 года, статуты, рыцарские права вольности, принадлежности (елико оные к нынешнему правительству и времени приливаются), праведные владения и особенности, как те, которыми они действительно владеют и пользуются, так и те, которые они от своих предков по своим правам и принадлежностям притязание имеют; за нас, и за наших законных наследников, сим и силой сего милостивейше подтверждаем и укрепляем и обещаем, что они и их наследники как прямо и справедливо есть при всем том совершенно и непрестанно содержаны и охранны будут, однакож наше и наших государств Высочество и права предоставляя без предосуждения и вреда».

Смысл этой грамоты, во внимание к оговоркам, начинающимся словами «велико» и «однакож», совершенно ясен: привилегии дворянству были даны условно и на время. Никакими силлогизмами, никакой схоластикой из этой грамоты «вечности» привилегий не вывести и признать ее за «договор» между двух сторон нельзя. Лучшим доказательством этому служит то, что, совершенно основательно сомневаясь в непоколебимости своих привилегий, прибалтийское дворянство, при каждом новом царствовании, всегда испрашивало их подтверждения. Права эти действительно подтверждались, чем не устранялось «елико» и «однакож» грамоты. При Петре II, Елисавете Петровне, Екатерине II сделаны прямые ссылки на конфирмацию Петра I, а в позднейших грамотах, начиная от Александра I, при Императорах Николае I и Александре II, говорится о подтверждении привилегий «елихо они сообразны с общими государства нашего постановлениями и законами».

Нельзя не заметить, говоря об этом любопытном предмете, что одна из ссылок, которые делаются защитниками «неизменности» привилегий, а именно ссылка на ништадтский мир 1721 года, якобы подтвердивший их, — совершенно неверна: мир этот заключен был не с дворянскими обществами, уже находившимися в подданстве России, а со шведским правительством. Любопытно и то, что впоследствии постоянно просило о подтверждении своих прав эзельское дворянство, не имевшее ничего общего ни с жалованной грамотой Петра, ни с подтверждениями. Еще любопытнее отношение к этим подтверждениям курляндского дворянства: отрекшись от ленной зависимости от Польши, на ландтагах 6-го и 16-го марта 1795 года, дворянство это решило подчиниться России безусловно и непосредственно, что не помешало ему впоследствии также ходатайствовать о подтверждении прав, которых оно не получало, что и исполнялось, но всегда с оговоркой «елико», и т. д. Вот основные причины, вследствие которых, можно думать, на митавской культурно-исторической выставке грамота Петра I, на которой немецкое дворянство основывает гораздо больше прав, чем следует, отсутствовала.