Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 93, с. 90

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 93 из 622

С. 90

Оригинал

Земли, въ особенности съ петровскаго времени; такъ какъ судьбѣ угодно было, чтобы уроженцы балтийскихъ губернйй занимали въ Россіи множество высшихъ постовъ, военныхъ и гражданскихъ (въ ХУТП вйк% было изъ нихъ, въ разныхъ странахъ, не исключая, конечно, Россіи, по словамъ Эккарта, двадцать одинъ фельдмаршалъ и множество генераловъ), то понятно, что и вещественныхъ воспоминанйй хранится у нихъ видимо-невидимо. Предполагали устроить выставку отъ всѣхъ трехъ губернйй, но состоялась отдѣльно курляндская. Справедливость требуетъ зам\тить, что выставка заслуживала самаго подробнаго осмотра, сильно облегченнаго темъ, что люди, спецйально знакомые съ отдѣлами, находились тутъ же п давали объясненія.

Въ 1.400 номерахъ каталога, распределенныхъ систематически по отдѣламъ, можно было видѣть предметы действительно любопытные. Старѣйший отдѣлъ—это языческое время края, металлическіе и каменные слѣды раскопокъ, причемъ, какъ въ Египте, находили сѣмена и остатки кухонныхъ приготовленйй, такъ и здѣсь, въ Терветене№, найденъ доисторический ячмень. Особенно любопытны ожерелья и браслеты, извѣстныя здѣсь подъ именемъ варенброкскихъ н анненбургскихъ, и модели такъ называемыхъ «крестьянскихъ горъ», о которыхъ говорилось въ главѣ объ Аренсбургѣ; послѣднія, числомъ около 200, исслѣдованы пасторомъ Биленштейномъ, находившимся на выставкѣ и составившимъ своимъ раскопкамъ подробныя карты. Трудно перечислить все наиболее замѣчательное въ длинныхъ рядахъ всякихъ фарфоровъ, табакерокъ, кубковъ, резьбы изъ дерева и слоновой кости, всякихъ инкрустацій медальоновъ, оружія, монетъ, одѣяній, миніатюръ, рисунковъ, образчиковъ печатнаго дѣла. Приходится ограничиться обзоромъ только несколькихъ, наиболѣе замѣчательныхъ, по той или другой причине$.

Курляндія имѣла свой собственный орденъ «& 1Ла гесоппайззапсе»— «Благодарности», бѣлый мальтийский крестъ, на серебряной, краснымъ окаймленной, лентѣ, носившій надпись «ропг йев Боппё&ев депз», рассчитанный на 12 курляндскихъ и 12 иностранныхъ кавалеровъ ордена и основанный, между прочимъ, для усиленія связи между герцогомъ и дворянствомъ; орденъ этотъ не пережилъ своего основателя, герцога Фридриха-Вильгельма, супруга принцессы Анны Іоанновны. Исключительно нѣмецкаго характера имѣвшіеся налицо «вѣерные альбомы», въ которыхъ на складкахъ вѣеровъ написаны автографы болѣе или менѣе замѣчательныхъ людей, знакомыхъ когда-то владѣлицѣ вѣера; наиболее замѣчателенъ тотъ, что принадлежалъ г-жЁ фонъ-Рекке, съ автографами Гёте, Клопштока, Гердера и др.; еще более надписей въ настоящихъ альбомахъ, на которые въ ХУТПП вѣке% былъ великий урожай, и которыхъ на выставкѣ имѣлось нѣсколько. Не лишенъ былъ интереса генеалогическйй рядъ портретовъ, писанныхъ масляными красками на холсте, съ изображеніями всѣхъ герцоговъ изъ дома Кетлера: это цвѣтныя иллюстраціи къ тѣмъ темнымъ, холоднымъ гробамъ, которые сохраняются въ подвальномъ этаже одного изъ флигелей митавскаго замка; хороши портреты Паткуля и Бирона. Слѣдуетъ помянуть о «первой латышской книгѣ», напечатанной ровно 300 лѣтъ назадъ. Въ числѣ предметовъ церковнаго характера надо вспомнить о старой

Современная орфография

земли, в особенности с петровского времени. так как судьбе угодно было, чтобы уроженцы балтийских губерний занимали в России множество высших постов, военных и гражданских (в XVIII веке было из них, — в разных странах, не исключая, конечно, России, по словам Эккарта, — двадцать один фельдмаршал и множество генералов), то понятно, что и вещественных воспоминаний хранится у них видимо-невидимо. Предполагали устроить выставку от всех трех губерний, но состоялась отдельно курляндская. Справедливость требует заметить, что выставка заслуживала самого подробного осмотра, сильно облегченного тем, что люди, специально знакомые с отделами, находились тут же и давали объяснения.

В 1.400 номерах каталога, распределенных систематически по отделам, можно было видеть предметы действительно любопытные. Старейший отдел — это языческое время края, металлические и каменные следы раскопок, причем, как в Египте, находили семена и остатки кухонных приготовлений, так и здесь, в Терветене, найден доисторический ячмень. Особенно любопытны ожерелья и браслеты, известные здесь под именем варенброкских и анненбургских, и модели так называемых «крестьянских гор», о которых говорилось в главе об Курессааре; последние, числом около 200, исследованы пастором Биленштейном, находившимся на выставке и составившим своим раскопкам подробные карты. Трудно перечислить все наиболее замечательное в длинных рядах всяких фарфоров, табакерок, кубков, резьбы из дерева и слоновой кости, всяких инкрустаций, медальонов, оружия, монет, одеяний, миниатюр, рисунков, образчиков печатного дела. Приходится ограничиться обзором только нескольких, наиболее замечательных, по той или другой причине.

Курляндия имела свой собственный орден «de la reconnaissance» — «Благодарности», белый мальтийский крест, на серебряной, красным окаймленной, ленте, носивший надпись «pour les honn£tes gens», рассчитанный на 12 курляндских и 12 иностранных кавалеров ордена и основанный, между прочим, для усиления связи между герцогом и дворянством; орден этот не пережил своего основателя, герцога Фридриха-Вильгельма, супруга принцессы Анны Иоанновны. Исключительно немецкого характера имевшиеся налицо «веерные альбомы», в которых на складках вееров написаны автографы более или менее замечательных людей, знакомых когда-то владелице веера; наиболее замечателен тот, что принадлежал г-же фон Рекке, с автографами Гёте, Клопштока, Гердера и др.; еще более надписей в настоящих альбомах, на которые в XVIII веке был великий урожай, и которых на выставке имелось несколько. Не лишен был интереса генеалогический ряд портретов, писанных масляными красками на холсте, с изображениями всех герцогов из дома Кетлера: это цветные иллюстрации к тем темным, холодным гробам, которые сохраняются в подвальном этаже одного из флигелей митавского замка; хороши портреты Паткуля и Бирона. Следует помянуть о «первой латышской книге», напечатанной ровно 300 лет назад. В числе предметов церковного характера надо вспомнить о старой