По Западу России. Лист 37, с. 34
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 34
Оригинал
и отступленіе русскато: основанный Ярославомъ городъ Юрьевъ сталъ Деритомъ; лицомъ къ лнцу съ Ивангородомъ на НаровЪ поднялись твердыни Нарвы; исчезла въ Ревел существовавшая здѣсь съ 18371 года древняя православная церковь. Съ конца ХУ века, со времени царствованія Іоанна ПП!, чувствуется возникновеніе обратнаго теченія; 5-го ноября 1494 года повелѣваетъ царь закрыть полновластный, весь обвешанный хартіями и привилегіями, нѣмецкий дворъ въ Новгороде, а 49 купцовъ отвозитъ въ Москву; слѣдуетъ рядъ неудачныхъ войнъ нашихъ съ Плеттенбергомъ, великимъ магистромъ ордена, который, по словамъ Рутенберга, въ длинномъ, болѣе чѣмъ 300-д\тнемъ ряду орденскихъ властителей, после$ Зальцы и Книпроде, является только третьею и послѣднею свтлою личностью. Но кульминаціонный пунктъ историческаго развитія былъ достигнутъ. Если въ ХШПП столѣтіи нѣмецкий орденъ то и дело обновлялся притокомъ новыхъ силъ съ запада, а эсты постоянно рѣдѣли, то теперь, наоборотъ, предоставленный самому себе№, орденъ чахъ и хилѣлъ въ глубочайшемъ развратѣ и ростовщичестве№, а съ Востока, что ни годъ, то настоятельнѣе и чаще напирали молодыя русскіе силы, на которыя давно уже возлагали свои упованія эсты.
Въ 1558 берутъ русскіе Дерптъ, Нарву, Везенбергъ, Вейсенштейнъ и др. и подходятъ въ 1560 къ Ревелю. Если Юрьева ночь 1343 года послужила причиною того, что датскйй король, желая избавиться отъ населенныхъ бунтующими эстами провинцій, продалъ ихъ великому магистру тевтонскаго ордена за сумму, равную, по Рихтеру, 250.000 руб., благоразумно оговоривъ въ условіи, чтобы «излишекъ», уступленный имъ при этомъ торгѣ, «шелъ на спасеніе душъ короля, королевы и ихъ предковъ»,—то приближеніе русскихъ къ Ревелю въ 1560 году вызвало другое, не менее важное историческое событіе: такъ какъ зачахнувшій орденъ не могъ болѣе защитить страны отъ русскихъ, то Ревель присягнулъ на в%верность Эрику ХіУ, королю шведскому. Замѣчательно, что въ латинскомъ тексте условий#й подчиненія нѣтъ того, что имѣется въ н%- немецкомъ, а именно: обещанія шведскаго короля сохранить странѣ — свободу аугсбургскаго исповѣданія, а дворянству —его привилегіи! Какъ бы то ни было, но въ добровольномъ подчиненіи Ревеля шведамъ заключалось, какъ въ зернѣ, все, что имѣло совершиться въ ближайшемъ будущемъ, включительно до великой сѣверной войны, этимъ путемъ какъ бы предопредѣленной и вызванной дворянствомъ и бюргерствомъ Ревеля.
Еще въ 1329 году «купили» эстляндскіе вассалы отъ датскаго короля обязательство никогда и никому не уступать Эстляндіи; семь недѣль спустя, король, получивъ деньги, отдаетъ Эстляндію въ ленное владѣніе герцогу Голландскому и Кнуту Порсе. Но дворяне, окрѣпшіе въ Эстляндіи, благодаря слабости Даніи, более чѣмъ гдѣ-либо въ балтийскомъ краѣ, не допустили обойхъ претендентовъ и стали управлять страной самостоятельно. Съ другой стороны, богатело и ревельское бюргерство. Дворянство и бюргерство, какъ вездѣ въ Европе, враждовали не на жизнь, а на смерть и въ орденскихъ земляхъ, и, не менѣе сильно, чѣмъ гд№-либо, въ Ревеле&. Вышгородъ — «ВДош» и Городъ—«8&ай5», мѣстопребыванія того и другого, то п дѣло боролись, и еще
Современная орфография
С конца XV века, со времени царствования Иоанна III, чувствуется возникновение обратного течения; 5-го ноября 1494 года повелевает царь закрыть полновластный, весь обвешанный хартиями и привилегиями, немецкий двор в Новгороде, а 49 купцов отвозит в Москву; следует ряд неудачных войн наших с Плеттенбергом, великим магистром ордена, который, по словам Рутенберга, в длинном, более чем 300-летнем ряду орденских властителей, после Зальцы и Книпроде, является только третьей и последней светлой личностью. Но кульминационный пункт исторического развития был достигнут. Если в XIII столетии немецкий орден то и дело обновлялся притоком новых сил с запада, а эсты постоянно редели, то теперь, наоборот, предоставленный самому себе, орден чах и хилел в глубочайшем разврате и ростовщичестве, а с востока, что ни год, то настоятельнее и чаще напирали молодые русские силы, на которые давно уже возлагали свои упования эсты.
В 1558 берут русские Дерпт, Нарву, Раквере, Пайде и др. и подходят в 1560 к Таллину. Если Тарту ночь 1343 года послужила причиной того, что датский король, желая избавиться от населенных бунтующими эстами провинций, продал их великому магистру тевтонского ордена за сумму, равную, по Рихтеру, 250.000 руб., благоразумно оговорив в условии, чтобы «излишек», уступленный им при этом торге, «шел на спасение душ короля, королевы и их предков»; — то приближение русских к Таллину в 1560 году вызвало другое, не менее важное историческое событие: так как зачахнувший орден не мог более защитить страны от русских, то Таллин присягнул на верность Эрику XIV, королю шведскому. Замечательно, что в латинском тексте условий подчинения нет того, что имеется в немецком, а именно: обещания шведского короля сохранить стране свободу аугсбургского исповедания, а дворянству — его привилегии! Как бы то ни было, но в добровольном подчинении Таллина шведам заключалось, как в зерне, все, что имело совершиться в ближайшем будущем, включительно до великой северной войны, этим путем как бы предопределенной и вызванной дворянством и бюргерством Таллина.
Еще в 1329 году «купили» эстляндские вассалы от датского короля обязательство никогда и никому не уступать Эстляндии; семь недель спустя, король, получив деньги, отдает Эстляндию в ленное владение герцогу Голландскому и Кнуту Порсе. Но дворяне, окрепшие в Эстляндии, благодаря слабости Дании, более чем где-либо в балтийском крае, не допустили обоих претендентов и стали управлять страной самостоятельно. С другой стороны, богатело и ревельское бюргерство. Дворянство и бюргерство, как везде в Европе, враждовали не на жизнь, а на смерть и в орденских землях, и, не менее сильно, чем где-либо, в Таллине. Вышгород — «Dom» и Город — «Stadt», местопребывания того и другого, то и дело боролись, и еще