По Западу России. Лист 11, с. 8
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 8
Оригинал
Selhen, Liven, Letten lant Waren iff der Rusen hant.
Генрихъ Латышъ писалъ по-латыни прозою; приведенное мѣсто взято изъ немецкой рифмованной д\летописи неизвѣстнаго автора, жившего нѣсколько позднѣе Генриха Латыша. Имелась еще и другая, более\е поздняя, рифмованная л\летопись, но въ ней описываются преимущественно исторйи восстаній эстовъ противъ нѣмцевъ, и самая лѣтопись, нигдѣ до сихъ поръ не отысканная, сохранилась только въ ссылкахъ, приводимыхъ некоторыми историками края.
Что наши поселенія, до прихода нѣмцевъ, придвигались къ самому морю, документально свидѣтельствуетъ, наряду съ другими, Беляевъ въ «Исторйи Полоцка», и только значительная бесхарактерность личностей полоцкихъ князей, съ одной стороны, и великая энергія первыхъ немецкихъ епископовъ, съ другой, привели къ подчиненйю Западу всего побережья, на которое впослѣдствіи\и цари московскіе смотрѣли совершенно правильно, какъ на «свою» землю.
Въ Ригѣ полнѣе, чёмъ гдѣ-либо, обрисовались въ своихъ очертаніяхъ орденъ, епископство и бюргерство. Длинною мартирологіей тянутся хроники о вражде№ этихъ трехъ элементовъ. Одинъ изъ процессовъ ордена съ архіепископомъ, разбиравшййся въ Римѣ, хранится въ архиве$ Кенигсберга и имѣетъ пятьдесятъ одну рижскую эллю, т. е. около тридцати четырехъ аршинъ длины, несмотря на то, что начало и конецъ этого чудовищнаго документа объедены крысами. Когда, въ одно изъ восстаний города противъ ордена, въ 1319 году, послѣднйй осилилъ, то, помимо болѣе непосредственной расправы, за убийство восемнадцати человѣкъ, городъ былъ вынужденъ: отслужить во всѣхъ монастыряхъ между Двиной и Нарвой и въ девяти ганзейскихъ городахъ по 1.000 литургий и 1.000 панихидъ, основать въ трехъ церквахъ по три алтаря съ ежедневною при нихъ службой, а въ Ивановъ день, во всѣхъ церквахъ Риги, ставить по восемнадцати гробовъ, со всёми принадлежностями, какъ бы въ нихъ дѣйствительно лежали покойники, съ покровами, Молитвословіемъ и звономъ колоколовъ. Этихъ гробовъ теперь, конечно, не ставятъ и такихъ панихидъ не служатъ. Надо зам\тить, что съ ХП\ вѣка въ Раг№ существовало три отдѣльныхъ по характеру похоронныхъ пѣсни—для ратсгеровъ, бюргеровъ купцовъ.
Только въ 1491 году Рига, въ лицѣ своихъ бюргерства и епископства, окончательно подчинилась ордену, и этимъ заканчивается тройственная жизнь Лифляндіи того времени; съ той поры царитъ одинъ только орденъ; все поземельное владеніе шло отъ него и дробилось между вассалами его, изъ которыхъ и возникли новѣйшіе мѣстныя сословія и, главнымъ образомъ, могущественное сословіе дворянства-рыцарства. Орденскіе и епископскіе земли, значительно, впрочемъ, сокращенныя, отошли въ казну и состоятъ теперь въ вѣдѣніи министерства земледѣлія и государственныхъ имуществъ. Историк-юристъ прибалтийскаго края Бунге особенно настойчиво выдѣляетъ фактъ происхожденія нынѣшняго дворянства именно отъ позднейшихъ вассаловъ ордена въ ХТУ векѣ а не отъ рыцарей прежняго времени. Желаніе Бунге и справедливо, и понятно, потому что никому не охота родниться со страшными дѣятелями орденскаго житья-бытья, начиная отъ времени знаменитой папской буллы 1258 года, отпу-
Современная орфография
Selhen, Liven, Letten lant Waren iff der Rusen hant.
Генрих Латыш писал по-латыни прозой; приведенное место взято из немецкой рифмованной летописи неизвестного автора, жившего несколько позднее Генриха Латыша. Имелась еще и другая, более поздняя, рифмованная летопись, но в ней описываются преимущественно истории восстаний эстов против немцев, и самая летопись, нигде до сих пор не отысканная, сохранилась только в ссылках, приводимых некоторыми историками края.
Что наши поселения, до прихода немцев, придвигались к самому морю, документально свидетельствует, наряду с другими, Беляев в «Истории Полоцка», и только значительная бесхарактерность личностей полоцких князей, с одной стороны, и великая энергия первых немецких епископов, с другой, привели к подчинению Западу всего побережья, на которое впоследствии цари московские смотрели совершенно правильно, как на «свою» землю.
В Риге полнее, чем где-либо, обрисовались в своих очертаниях орден, епископство и бюргерство. Длинной мартирологией тянутся хроники о вражде этих трех элементов. Один из процессов ордена с архиепископом, разбиравшийся в Риме, хранится в архиве Кенигсберга и имеет пятьдесят одну рижскую эллю, т. е. около тридцати четырех аршин длины, несмотря на то, что начало и конец этого чудовищного документа объедены крысами. Когда, в одно из восстаний города против ордена, в 1319 году, последний осилил, то, помимо более непосредственной расправы, за убийство восемнадцати человек, город был вынужден: отслужить во всех монастырях между Двиной и Нарвой и в девяти ганзейских городах по 1.000 литургий и 1.000 панихид, основать в трех церквах по три алтаря с ежедневной при них службой, а в Иванов день, во всех церквах Риги, ставить по восемнадцати гробов, со всеми принадлежностями, как бы в них действительно лежали покойники, с покровами, Молитвословием и звоном колоколов. Этих гробов теперь, конечно, не ставят и таких панихид не служат. Надо заметить, что с XIV века в Риге существовало три отдельных по характеру похоронных песни — для ратсгеров, бюргеров и купцов.
Только в 1491 году Рига, в лице своих бюргерства и епископства, окончательно подчинилась ордену, и этим заканчивается тройственная жизнь Лифляндии того времени; с той поры царит один только орден; все поземельное владение шло от него и дробилось между вассалами его, из которых и возникли новейшие местные сословия и, главным образом, могущественное сословие дворянства-рыцарства. Орденские и епископские земли, значительно, впрочем, сокращенные, отошли в казну и состоят теперь в ведении министерства земледелия и государственных имуществ. Историк-юрист прибалтийского края Бунге особенно настойчиво выделяет факт происхождения нынешнего дворянства именно от позднейших вассалов ордена в XIV веке, а не от рыцарей прежнего времени. Желание Бунге и справедливо, и понятно, потому что никому не охота родниться со страшными деятелями орденского житья-бытья, начиная от времени знаменитой папской буллы 1258 года,