Ольгерд и Кейстут. Разворот 264

Оригинал (по-польски)

228

Temuż Iwanowi Dmitrowiczowi Bielskiemu dzieje Litwy winny pomnik nie małej dla nich wagi. Za jego czasów w drugiej połowie wieku szesnastego znajdowało się, jak wiadomo, prócz niego na dworze wielkiego kniazia w Moskwie kilkunastu kniaziów litewskich po większej części na wysokich stanowiskach , których ojcowie w róż-

Lie, jego 40 nych czasach opuściwszy ojczyznę poddali się jego berłu. Augusta kró- Pomiędzy tymi byli xiążęta Mścisławscy potomkowie wie|l- abereżny. kiego xięcia Litwy Jawnuly Giedyminowicza. W roku 1567 podczas epoki najsmutniejszej dla Moskwy tj. epoki bez- przestannych najdzikszych mordów i niesłychanie srogiego ucisku, które piętnowały panowanie Iwana Groźnego, uka- zały się i zaczęły obiegać listy, jakoby pisane przez kró- la Polskiego Zygmunta Augusta i hetmana wielkiego lite- wskiego Grzegorza Chodkiewicza do kilku z tych kmia- ziów, mianowicie krewnych króla powyżej mianowanych xiążąt Bielskich i Mścisławskiego, a które im wręczył nie- jaki Iwaszko, syn Piotra Kozłowa , mniemany sługa kró- lewski. W tych listach wzywał ich król, aby porzuciwszy służbę wielkiego kniazia Moskwy wrócili do Litwy pod jego panowanie, czyniąc im przytem ponętne, świetne na- wet obietnice. Zatrwożeni takiem wezwaniem kniaziowie, gdyż sami otoczeni szpiegami widzieli codziennie mężów

calis familia in Lilhuawia. Descendere eos a ducibus originis Rusiae eristimo atque a territorio et arce Biała seu Bieła cogno- men sumpsisse, Cum Jagielloni nepotes vehemenlius per Russiam sub- jectionem sedi apostolicne promoveri curarent, duces Bielscii in schis- mate obstinati cum finitimis possesionibus subjecerunt se Muscho itd. -

Następują powyżej wzmiankowane szczegóły o nadaniu dóbr Szymonowi Teodorowiczowi Bielskiemu. Niesiecki i jego poprze= dnicy równie o Bielskich prawie nie nie wiedzą.

Перевод на русский

228 Этому Ивану Дмитриевичу Бельскому история Литвы обязана памятником немалой для них значимости. Во времена его, во второй половине XVI века, как известно, кроме него при дворе великого князя в Москве находилось несколько литовских князей, в основном на высоких должностях, чьи отцы в разные времена, покинув отечество, подчинялись его скипетру. Среди них были князья Мстиславские, потомки великого князя Литвы Яўнулы Гедиминовича. В 1567 году, во время самой печальной для Москвы эпохи, то есть

Эпохи беспрестанных диких убийств и крайне сурового угнетения, которые отмечали правление Ивана Грозного, проявились и начали распространяться письма, будто написанные польским королем Сигизмундом Августом и великим литовским гетманом Григорием Ходкевичем к нескольким из этих князей, а именно родственникам вышеупомянутого короля князьям Белским и Мстиславскому, и которые им вручил некий Ивашко, сын Петра Козлова, предположительно королевский слуга. В этих письмах король призывал их, чтобы, оставив службу великого князя Москвы, они возвратились в Литву под его власть, при этом делая им заманчивые, даже блестящие обещания. Испуганные таким призывом князья, так как сами окружены шпионами, видели каждый день мужей calis familia in Lilhuawia.

Спуская их от вождей происхождения России, и считая, что они взяли фамилию от территории и замка Бяла или Бела, когда внуки Ягеллонов энергичнее всего пытались продвигать подчинение России апостольскому престолу, князья Бельские в упрямом расколе подчинили себя соседним владениям, включая Москву и т.д. - Ниже перечислены вышеупомянутые подробности о пожаловании имений Симону Теодоровичу Бельскому. Ниссецкий и его предшественники также почти ничего не знают о Бельских.

Оригинал (по-польски)

229

ich stanu ginących śmiercią męczeńskąebez żadnej winy i za mniej znaczące poszlaki, pospieszyli listy carowi zło- żyć oraz prawdopodobnie odpowiedzi nań przygotowane, nietylko rozumie się odmowne ale z wstrętem i obelży- wą pogardą odrzucające propozycye królewskie. Nad. wszel- kie oczekiwanie kniaziowie wyszli nietknięci i bez naj- mniejszego szwanku z tej niebezpiecznej przeprawy, Wiel- ki kniaż nie oddał ich pod śledztwo, utrzymali się nawet na swych stanowiskach, co dowodzi wyższość ich nad sferę ich otaczającą, której uledz musiała nawet srogość Iwana Grożnego. .

Listy mniemane króla i hetmana zaginęły. Wiemy tylko o osnowie ich z ustępów wcielonych do odpowie- dzi kniaziów, z których kopie zdjęte i do archiwum pań- stwa złożone zostały*').

Historyk rosyjski Karamzyn wstrzymując się od 'sta- nowczego sądu skłania się do zdania, że listy owe były utworem wielkiego kniazia Iwana, który chciał na próbę wystawić wierność kniaziów swoich, i na poparcie tego przytacza tę okoliczność, że lubiąc zawsze robić wymów- ki Zygmuntowi Augustowi, w korespondencyi swojej z królem jednak o tych listach, które przecież dawały po- wód uzasadniony do zażaleń, nigdy nie wzmiankuje. Po- mimo to wiele mówi przeciw tej hipotezie. Jeżeli wielki kniaź zgubić postanowił tych kilku kniaziów, to będąc sam władcą w całem słowa znaczeniu nad życiem swoich poddanych, nie potrzebował używać, ani też używał krę- tych dróg i zawiłych zasadzek, aby to uskulecznić. Jeżeli zaś chciał ich wierność wypróbować , co nie było nawet

30) Karamzyn tom IX rok 4567.

Перевод на русский

229 из состояния тех, кто умирал мученической смертью без какой-либо вины и за менее значительные подозрения, поспешили отдать письма царю и, вероятно, подготовленные на них ответы, не только, разумеется, отказывающие, но и с отвращением и оскорбительным презрением отклоняющие королевские предложения.

Все ожидание князья вышли невредимыми и без малейшего вреда из этого опасного перехода. Великий князь не выдал их под следствие, они даже сохранили свои должности, что доказывает их превосходство над окружающей их сферой, которой не могла устоять даже строгость Ивана Грозного.

Предполагаемые письма короля и гетмана пропали. Мы знаем лишь о их содержании по отрывкам, включенным в ответы князей, копии которых были сняты и помещены в государственный архив.

Российский историк Карамзин, воздерживаясь от 'решительного суждения, склоняется к мнению, что эти письма были произведением великого князя Ивана, который хотел испытать верность своих князей, и в подтверждение этого приводит тот факт, что, всегда любя придумывать отговорки Сигизмунду Августу, в своей переписке с королем однако о этих письмах, которые, впрочем, давали законный повод для жалоб, никогда не упоминает. Несмотря на это, он много говорит против этой гипотезы. Если великий князь решил погубить этих нескольких князей, то, будучи сам властелином во всем смысле слова над жизнью своих подданных, ему не нужно было использовать, и он не использовал изощренные пути и запутанные ловушки, чтобы это осуществить. Если же он хотел испытать их верность, что даже не было 30) Карамзин том IX год 4567.