Ольгерд и Кейстут. Разворот 248

Оригинал (по-польски)

196

nim się ona z Polską całkowicie zespoli. Znakomite usługi, które zbiegli xiążęta Bielscy i inni z ich szczepu, któ- rych losy także do Moskwy zagnały, przybranej swej oj- czyźnie oddali, wierność, którą jej z małymi wyjątkami dóchowali, służą za wskazówkę, czemby byli dla rodo- wych swych panów, gdyby ich nie odpychano. Milczenie dypłomatyczne kroniki litewskiej i następców jej Stryjko- wskiego i Kojałowicza, oraz Kromera, są prawdopodobną oznaką, że wyrok surowy króla ani od współczesnych ani potomności dobrze był przyjętym”). Może i sam król go pożałował. Przynajmniej nie ma śladu, aby żą- dał od wielkiego kniazia wydania zbiegłego Teodora Biel- skiego, do czego miał prawo. Zatrzymał tylko żonę jego na Litwie ale i to zgodnie z jej wolą, bo gdy po śmierci króla następca jego na Lirwie wielki xiążę Ale-

9) Narbult zarzuca Stryjkowskiemu, że nieuważnie ten wypa- dek opisał, a tymczasem w kronice tegoż nie ma o tem wcale wzinianki. Powołuje się równie na Kromera, a tymczasem Kro- mer spisek ów takze milczeniem pokrywa i tylko w formie anek- dotycznej opowiada o xiążętach siewierskich, którzy gdy: w. osta- tnim roku panowania króla Kazimierza jednego razu w Wilnie do niego przypuszczeni nie zostali, a jednemu z nich, który gwał- tem wejść chciał, odźwierny palec przeciął podwojami, tem (po- mimo iż odźwierny śmiercią ukarany został) tak się czuli obra- żonymi, że przeszli w służbę wielkiego kniazia Moskwy. Byli to zaś nie xiążęta Bielscy ani Siewierscy, lecz Worotyńscy, Bielew- scy, Mezeccy, Wiszemscy, którzy w ostatnim roku panowania Ka- zimierza lub też zaraz po jego Śmierti przeszli w służbę Moskwy. Toczyła się o nlch korespondencya między wielkim. kniaziem Iwa- nem i wielkim xięciem Alexandrem litewskim (ob. Skarbiec Lit- wy wydanie Daniłowicza tom Il, pod rokiem 14958 dokumenta

2055—57).

Перевод на русский

196 пока она полностью не объединится с Польшей. Выдающиеся заслуги, которые сбежавшие князья Белецкие и другие из их рода, чьи судьбы также занесли в Москву, отдали своей принятой родине, верность, которую они с небольшими исключениями проявляли, служат указанием на то, как они были бы преданны своим родовым господам, если бы их не отталкивали. Дипломатическое молчание литовской летописи и её преемников Стрыйковского и Кояловича, а также Кромера, вероятно, является признаком того, что строгий приговор короля не был хорошо принят ни современниками, ни потомками. Возможно, сам король сожалел о нём. По крайней мере, нет следов того, что он требовал от великого князя выдачи сбежавшего Фёдора Белецкого, на что имел право.

Он задержал только его жену в Литве, но и это сделано было по её воле, потому что, когда после смерти короля его преемник в Литве великий князь Але- 9) Нарбулт обвиняет Стрыйковского в том, что тот небрежно описал этот случай, в то время как в хронике самого Стрыйковского об этом нет никакого упоминания. Он также ссылается на Кромера, а между тем Кромер тот заговор тоже молчанием покрывает и лишь в анекдотической форме рассказывает о северских князьях, которые, когда в последний год царствования короля Казимира однажды в Вильнюсе к нему допущены не были, а один из них, который пытался войти силой, был дьяком пронзен пальцем меж двустворчатыми воротами, так оскорбились этим (несмотря на то, что дьяк был казнён), что перешли на службу к великому князю Москве.

Это были не князья Белские или Севiersкие, а Воротынские, Белевские, Мезецкие, Вишемские, которые в последний год правления Казимира или сразу после его смерти перешли на службу к Москве. Велась переписка о них между великим князем Иваном и великим князем Александром литовским (см. Скарбец Литвы, издание Даниловича, том II, под годом 1495, документы 2055–57).

Оригинал (по-польски)

197

xander w pismach urzędowych oświadczył, iż wyjazdowi jej do Moskwy na przeszkodzie nic nie stoi, xiężna z te- go nie korzystała i umarła na Litwie '9).

Wielki kniaź Moskwy przyjał dobrze zbiega Teodora proddor do- Bielskiego , i zaraz na wstępie dał mu grody Demon j*** przyie- Morew z licznemi włościami ''). W roku 1485 Teodor towarzyszył mu w wyprawie na Twer i tem przyczynił się do zadania dotkliwego ciosu Litwie a więcej jeszcze Towarzyszy

we wyprawie

królowi, któremu sprzeniewierzył się '?). Xiążęta Tweru na Twer. przechowywali zawsze jeszcze w pamięci, że oni przed- stawiają linię starszą od tej, która obecnie władała Mos-

kwą, i że córka z ich domu była matką króla Włady- sława, babką wówczas panującego króla. Uchylając się

więc ile moźności od uległości wielkim kniaziom Mos.

kwy zbliżali się do Litwy. Przerażony upadkiem Wielkie-

go Nowogrodu Michał Borysowicz zawarł przymierze z królem Kazimierzem , w którem w razie wojay wzajemną

sobie przyrzekają pomoc !3),

') W Skarbeu Litwy Daniłowicza (t, II dok. 2085— 2087) znajdują się dwa listy wielkiego xięcia Alexandra z roku 1495, w któryCh posłom moskiewskim oświadcza, że «nie wzbrania by- najmniej xiężnie Bielskiej Teodorównie odjechać do męża, lecz gwałtem wysłaną być nie może, bo nie istnieje w Litwie ładne prawo zmuszające żony udania się za męe łami». Widocznie więc nie chviała tego xiężna.

') „Togo że leta. pribieżał iz Litwy k welikomu kńiatiu Iwa= hi: Wasilewiczu ot korela Kazimira kniaź Fedor Iwanowicz Bielskij*,,.. a kniaź welikij jego pożałował, dał jemu gorod Demon' w otczinu da Morewu s mnogimy wołos/'mi*, Latopis woskreseński t, VIIL str. 214 poln. sobr.

'2) Latopis sufijski wtóry. Pol. sobr. t. VI str. 257,

3) Skarbiec Litwy tom II str. 222 rok 1485, Karamzyn mó.

Перевод на русский

197 Ксандер в официальных документах заявил, что ничто не препятствует её поездке в Москву, княгиня этим не воспользовалась и умерла в Литве '9). Великий князь Московский хорошо принял беглого Теодора Продора до-Бельского и сразу же в начале дал ему города Демон j*** прие- Морев с многочисленными владениями (''). В 1485 году Теодор сопровождал его в походе на Тверь и этим способствовал нанесению тяжелого удара Литве, а ещё больше \сопровождал в походе\ короля, которому он изменил '?). Князья Твери всегда хранили в памяти, что они представляют старшую линию по сравнению с той, что в настоящее время правила Москвой, и что дочь из их дома была матерью короля Владислава, бабкой тогдашнего правящего короля. Избегая по возможности покорности великим князьям Москвы, они приближались к Литве.

Испуганный падением Великого Новгорода, Михаил Борисович заключил союз с королем Казимиром, в котором они в случае войны обещают взаимную помощь. В Скарбе Литвы Даниловича (т. II док. 2085—2087) находятся два письма великого князя Александра 1495 года, в которых он московским послам заявляет, что «никоим образом не препятствует княжне Белской Теодоровне уехать к мужу, но насильно быть отправленной не может, ибо в Литве нет хорошего закона, принуждающего жен отправляться к мужу». Очевидно, княжна не желала этого. »В том же году прибежал из Литвы к великому князю Ивану Васильевичу от короля Казимира князь Фёдор Иванович Бельский, и великий князь пожаловал его, дал ему город Демон' в отчинку, да Мореву с многими волостями», Летопись воскресенская, т. VIII, стр. 214 полн. собрание.

'2) Софи́йская летопись, том второй. Пол. собр. т. VI стр. 257, 3) Казна Литвы, том II стр. 222, год 1485, Карамзин м.