Ольгерд и Кейстут. Разворот 227

Оригинал (по-польски)

154

( Umarł według wszelkiego prawdopodobieństwa bez- dzietny i w młodych latach, gdyż więcej o nim nie na- potyka się śladu; pochowany leży w pieczarach kijows- kich!9) na nim zgasła starsza gałęź rodu Olelkowiczów.

Maryę, wdowę po Szymonie Olelkowiczu, i jej córkę Alexandrę, żónę Teodora kniazia Jarosławicza przeciw Szymonowi Michało- wiczowi xięciu na Kopylu i Słueku 0 udział w dochodach z tego xięstwa. Powołany odrzekł, że po zgonie dziada ich Ale- xandra Olelkowicza dwaj synowie jego puściznę między siebie tak podzielili, że Szymon wziął Kijów, Michał żaś Słuck i Kopyl na własność wyłączną. Po Śmierci Szymona król zajął Kijów, a dziatwę i żonę osadził w Pińsku z obowiązaniem wy- nagrodzenia odpowiedniego, gdyby miał na siebie odebrać Pińsk, O Słucku i Kopylu zaś przy tem nigdy wzmianki nie było. Wiel- ki xiążę wejrzawszy w nadanie przyznał słuszność Szymonowi Słuckiemu (obacz akta zachodniej Rosyi tom I dokument 463.

Z tego też powodu w rodowodzie Olgierdowiczów z XVI wieku (Zbiór ruskich dziejopisów tom " str. 255) Bazyli nazwa- ny zięciem pińskim. Według brzmienia tego wyroku jedyna we- dług spółczesnego Długosza córka, którą miał Szymon Olelko- wicz, miała na imię Alexandra i była żoną kniazia Jarosławicza, Paprocki więc a za nim Niesiecki oczywiście mylnie podają, że była żoną Konstantego kniazia na Ostrogu, bo nią była druga Olelkowiczówna Alexandra, córka xięcia słuckiego Szymona Mi- "chałowicza i Anastazy, siostra Jerzego. Intercyza jej ślubna z roku 1513 znajduje się w Źródłach do dziejów polskich Malinowskie- go i Przezdzieckiego tom II str. 425).

10) Autor rodowodu litewskich panujących xiążąt wyżej po- wołanego podał pierwszy imię tego xięcia; za nim Stryjkowski (wyd. z roku 1846 str. 212). Okolski w Herbarzu (Olelkowicze) mówi, że pochowany w pieczarach kijowskich : Basilius Semeonis filius dux Chioviensis quem inter _ epitaphia referunt Piecarensium (pieczary) seripła. Tenże autor i rodowód nie mówią nie o jego

Перевод на русский

154 (Умер, по всей вероятности, бездетным и в молодые годы, так как о нём больше не встречается никаких следов; похоронен в киевских пещерах!) на нём угасла старшая ветвь рода Ольелковичей. Марию, вдову Симона Ольелковича, и её дочь Александру, жену Теодора князя Ярославича, против Симона Михайловича князя на Копыле и Слуцке о доле в доходах с этого княжества. Призванный ответил, что после смерти деда их Александра Ольелковича два его сына делили наследство между собой так, что Симон взял Киев, а Михаил — Слуцк и Копыль в собственное исключительное владение. После смерти Симона король занял Киев, а детей и жену поселил в Пинске с обязательством соответствующего довольствия, если бы он хотел забрать на себя Пинск; о Слуцке и Копыле при этом никогда упоминаний не было.

Великий князь, взглянув на дарение, признал правоту Симона Слуцкого (см. акты западной России, том I, документ 463). По этой же причине в родословной Ольгердовичей XVI века (Сборник русских летописей, том «стр. 255») Василий назван зятем пинским. Согласно тексту этого постановления, единственная дочь, которую имел Симон Олелькович, по сведениям современного Длугоша, звали Александра, и она была женой князя Ярославича, поэтому Папроцкий, а за ним и Несиецкий, разумеется, ошибочно указывают, что она была женой Константина, князя на Остроге, потому что ею была другая Олельковичевна Александра, дочь слуцкого князя Симона Михайловича и Анастасии, сестры Юрия. Её брачный контракт 1513 года находится в «Источниках по истории Польши» Малиновского и Прездиецкого, том II, стр. 425).

10) Автор родословной литовских правивших князей, выше упомянутый, первым назвал имя этого князя; за ним Стрыйковский (издание 1846 года, стр. 212). Окольский в Гербарии (Олельковичи) говорит, что похоронен в киевских пещерах: Basilius Semeonis filius dux Chioviensis quem inter _ epitaphia referunt Piecarensium (пещеры) seripła. Тот же автор и родословная не говорят ничего о его

Оригинал (по-польски)

155

Kijowianie nie okazali się bynajmniej zadowoleni z za- szłej z nimi zmiany. Pióra polskie i ruskie dobitnemi bar- Opór Kijo- wami malują ich oburzenie. Długosz (pod rokiem 1474) Pesgy, U- mówi, że wzdrygnęli się na myśl jako im, którym nieg - dyś Litwa dań składała, teraz Litwin ma odkazywać, i to nie kniaź ,'i nie prawosławnej wiary. Dwa razy więc Ga- sztołdowi. wzbronili wstępu do grodu, zsyłając oraz depu- tacyą do króla, by im dał na namiestnika Michała Olel- kowieza, brata nieboszczyka Szymona, który natenczas w Wielkim Nowogrodzie rządził; albo kniazia ruskiej wiary, nakoniec „i łacińskiej, byleby był krewnym króla.

Kronika ruska (gustyńska) zwięźlej opowiada, że: Ki- jowianie wzbraniali się przyjąć Gasztołda, po pierwsze, że nie był kniaziem, a więcej jeszcze, że był Lachem (tj. katolikiem). |

Ale nakóniec musieli uledz przemocy !!) i żyli odtąd Ulegająprzo-

potomstwie. Paprocki genealogię Olelkowiczów, nawet co do imion mylnie podaje, Niesiecki podsuwa Bazylemu potomstwo stryja je- go Michała xięcia słuckiego, i tem jasny rodowód xiążąt słuckich zamącił. Większa wina pada jeszcze w tym względzie na Narbut- ta, który jako historyk Litwy, miał i powołanie i sposobność spro - stowania błędów swoich poprzedników. Ale on nie tylko powtó- rzył Niesieckiego, ale Alexandra Olelkowicza miesza z Alexandrem Wigundem Olgierdowiczem (obacz tom VII w dodatkach badania genealogiczne).

') Tandem tamen Kijovienses arma regis veriti Marlinum Guszlowd pro capitaneo susceperunt ( Długosz pod rokiem 1474).

Prynużdeny bywszy izwolisza (kronika gustyńska).

Litwini postąpili w tym razie w całem znaczeniu słowa we- dług prawa silniejszego, bo sami z tolerancyi nie słynęli. Gdy w lat kalkadziesiąt poźniej, król Zygmunt l nadał roku 1522 woje- wództwo trockie Konstantemu Ostrogskiemu, ojcu wojewody ki-

Перевод на русский

155 Киевляне вовсе не оказались довольны произошедшими с ними изменениями. Польские и русские перья ярко рисуют их возмущение. Длугош (под 1474 годом) пишет, что они вздрогнули при мысли о том, что тем, кому когда-то Литва платили дань, теперь литовец должен отдавать распоряжения, и это не князь, а не православной веры. Дважды поэтому они запрещали Гаштольду вход в город, отправляя также депутацию к королю, чтобы он назначил им наместником Михаила Олельковича, брата покойного Симона, который тогда правил в Великом Новгороде; или князя русской веры, и в конце концов "и латинской, лишь бы был родственником короля". Русская хроника (Густынская) короче рассказывает, что: киевляне отказывались принять Гаштольда, во-первых потому, что он не был князем, а более того, что он был Ляхом (т.е. католиком).

| Но в конце концов им пришлось подчиниться насилию !!) и с тех пор они жили, подчиняясь потомству. Папроцкий в генеалогии Олельковичей даже имена указывает неверно, Несиевский подсовывает Василию потомство его дяди Михаила, князя слуцкого, и тем самым смешал ясное родословие слуцких князей. Более большая вина в этом отношении лежит на Нарбутте, который как историк Литвы имел и призвание, и возможность исправить ошибки своих предшественников. Но он не только повторил Несиевского, но и Александра Олельковича смешал с Александром Вигундом Ольгердовичем (см. том VII в приложениях к генеалогическим исследованиям). ') Tandem tamen Kijovienses arma regis veriti Marlinum Guszlowd pro capitaneo susceperunt (Длугош под 1474 годом). Будучи принужденными, изволили (Густынская хроника).

Литовцы в этом случае поступили во всем смысле слова по закону сильного, потому что сами не славились терпимостью. Когда спустя несколько десятилетий, в 1522 году, король Сигизмунд I передал Трокское воеводство Константу Острожскому, отцу воеводы Ки-