Ольгерд и Кейстут. Разворот 71

Оригинал (по-польски)

ua

136

spokojów, kniaź Bazyli umarł w Kaszynie, a zesłaniec ordy Karacz zjechał do Moskwy z wezwaniem, aby Mi- chał twerski bezzwłocznie puszczony został na wolność. Michał więc wrócił do Tweru. Ale przekonany, że to ustępstwo wielkiego kniazia było wymuszonóm i chwi- lowóm, i że pozostałym krewnym, którzy na to racho- wali, sam nie podoła, tóm więcćj, gdy doszła go wia- domość, że wielki kniaź gotuje wyprawę na Twer, udał się na Litwę pod opiekę Olgierda 97). Była to rękawica rzucona wielkiemu kniaziu. I natenczas (w r. 1368) miało miejsce pierwsze zajście wielkiego kniazia Moskwy z wiel- kim kniaziem Litwy, którego opis tak plastyczny podała nam jedna kronika litewska.

„ Kniaź wielki (mówi ona) zerwał bez wszelkiego powodu przyjaźń z Litwą i przysłał do wielkiego kniazia Olgierda posła swojego Z odpowiedzią (a więc Olgierd poprzednio wezwać go musiał, aby przestał niepokoić Michała twerskiego), oraz z ogniem i szablą, i oznajmił mu, że nawidzi go w jego ziemi na piękną wiosnę i ciche lato. A kniaź wielki Olgierd wyjął z krzesiwki hubkę i krzemień, i zapaliwszy hubkę, dał ją posłowi z temi słowy: Wręcz to twojemu hospodarowi, bo i u nas

« na Litwie jest ogień. A kiedy on wyzywa mnie donie- sieniem, że będzie u mnie na piękną wiosnę i na ciche lato, to ja z pomocą bożą odwidzę go na Wielkanoc i pozdrowię pięknóm jajem, i kopią moją przebiję tar- czę jego i kopię moją oprę o samą twierdzę Moskwy,

397 Nikonowska kronika (ob. Karamzin, t. V. nota 9) i kronika woskreseńska (w Połn. Sobr., t. VIM. str. 15), które to dwie kroniki wzajemnie się uzupełniają. Opis samego Karamzina (t. V. str. 10—14), 2 powodu, że ten sam wypadek dwa razy opowiada , jest wielce bałamutny. ż

Перевод на русский

UA 136 Князь Василий умер в Кашине, а изгнание орды Карач приехал в Москву с призывом немедленно освободить Михаила Тверского. Так Михал вернулся в Тверь. Но, будучи убеждённым, что эта уступка великого князя была вынужденной и временной, и что другие родственники, рассчитывавшие на неё, не смогут справиться самостоятельно, поэтому, получив известие о том, что великий князь готовит поход в Тверь, он отправился в Литву под защитой Ольгерда (97). Это был вызов, брошенный великому герцогу. А затем (в 1999 году). 1368) произошёл первый инцидент между великим князем Московским и великим князем Литовским, описание которого настолько ярко дано литовской хроникой.

«Великий князь (говорит она) разорвал без всякой причины дружбу с Литвой и послал к великому князю Ольгерду своего посла с ответом (так что Ольгерд ранее должен был вызвать его, чтобы он перестал тревожить Михаила Тверского), а также с огнём и саблей, и сообщил ему, что ненавидит его на его земле весной и тихим летом. А великий князь Ольгерд вынул из кресала трут и кремень, и, зажёгши трут, передал его послу с этими словами: «Вручите это вашему господарю, ибо и у нас, на Литве, есть огонь». А когда он угрожает мне донесением, что придёт ко мне весной и тихим летом, то я с Божьей помощью встречу его на Пасху и приветствую красивым яйцом, и копьём моим пробью его щит, и копьём моим обопрусь о саму крепость Москвы, 397 Никоновская летопись (об. Карамзин, т. V, прим. 9) и воскресенская летопись (в Полн. Собр., т. VIM, стр.

15), которые эти две хроники взаимно дополняют друг друга. Описание самого Карамзина (т. V, стр. 10—14), по причине того, что одно и то же событие рассказано дважды, весьма вводит в заблуждение.

Оригинал (по-польски)

137

bo nie ten waleczny, co tylko gdy pogoda walczy, ale ten, co nawet podczas niepogody daje się nieprzy- jacielowi w znaki * 308),

Olgierd więc ślubował nawidzić Dymitra na święta wielkanocne w Moskwie. Ale mnićj poetyczne w opisach, lepićj zaś co do szczegółów informowane, kroniki ru- skie tak rzecz przedstawiają. Olgierd nie czekał Wiel- kićjnocy, ale już na same Boże Narodzenie zapukał do wrotów świeżo wystawionego Kremla. Bo taki (mówi kronika jedna) był obyczaj Olgierda, że jak szedł na wojnę, zachowywał tajemnicę dokąd iść zamierza, tak, że ten, którego miał na oku, nie miał o tóm wieści, że go napaść czeka *9), I tak się tóż stało. Olgierd ze synami oraz Kiejstutem, Witołdem, i hufcami, które mu stawił kniaź Smoleńska, wyruszył w znacznój sile ku Twerowi, gdzie stanął 27 października 310), Tam w krótkim czasie przywrócił całe kniaźstwo pod berło prawowite szwagra swojego Michała, zmuszając jednych kniażyków do złożenia temuż hołdu, drugich krnąbrniej- szych do wydalenia się3'', Udał się potóm w dalszy

308) Dosłowne tłumaczenie z kroniki litewskićj, wydania Nar- butła, str. 20—21. Warto przeczytać w kronice Stryjkow- skiego , pod fałszywą datą r. 1332, jak on tę powieść upstrzył i rozmazał,

*) Bo obyczaj ego takow: kogda ni poidiasze na wojnu, to nie*wiediasze mysli ego nikto że kamo idet, se tworiasze togo radi da ne budet wiest zemli toj, na niu że idiasze (Woskre- seńskają letopis w Połn. Sobr., t. VIII, str. 15).

*'9) Zautrią Dmitrowe dni (t. j. nazajutrz św. Dymitra), (Niko-

nowska kronika.)

Nikor%twska kronika, która rzecz tak przedstawia, jakoby

Michał twerski bez Olgierda, tylko z jego wojskiem przybył

do Tweru, sam poskromił krewnych i sam sprawę swoją

18

3)

Mn A ZDELGEE SEE PROPOWICH W ESY A

Перевод на русский

137 потому что не тот храбрый, кто сражается только в хорошую погоду, а тот, кто даже во время непогоды причиняет врагу неприятности *308), Ольгерд поэтому поклялся навестить Дмитрия на Пасху в Москве. Но более поэтичные в описаниях и более точные в деталях русские летописи так представляют дело. Ольгерд не ждал Великой Пасхи, а уже в сам Рождество постучался в ворота только что построенного Кремля. Потому что такой (говорит одна летопись) был обычай Ольгерда: когда он шел на войну, он хранил в тайне, куда собирается идти, так что тот, на кого он покушался, не имел ни малейшего понятия, что его ждет нападение *9). И так оно и случилось.

Ольгирд с сыновьями, а также с Кейстутом, Витольдом и отрядами, которые ему выставил князь Смоленска, выступил значительными силами к Твери, где встал 27 октября. Там в короткое время восстановил все княжество под законное правление своего шурина Михаила, заставив одних князьков принести ему дань, других, более упрямых, изгнать. Потом отправился дальше. Дословный перевод из Литовской хроники, издания Нарбута, стр. 20–21. Стоит прочитать в хронике Стрыйковского, под ложной датой 1332 г., как он эту повесть разбавил и размазал. Таков был его обычай: когда не идешь на войну, никто не знает о его мыслях и о том, куда он идет; сам себе так ради делает, чтобы земля не узнала, куда он идет (Воскресенская летопись в Полн. Собр., т. VIII, стр. 15). На следующий день — Дмитров день.

Дымитра), (Никоновская летопись.) Никоновская летопись, которая излагает событие так, как будто Михаил тверской без Ольгерда, только со своим войском, прибыл в Тверь, сам усмирил родственников и сам решил свой вопрос.