Ольгерд и Кейстут. Разворот 9

Оригинал (по-польски)

12

ku domowi Jagiellonów i tegoż przodkom, pomimo dy- plomatycznych zwrotów, namacalnie w jego dziele się przebija, przecież opisując tragiczną śmierć Kiejstuta wymykają mu się następne słowa: „między wszystkimi synami Gedymina miał on najwięcćj rozumu i sprytu, a co go najwięcćj odznaczało, było, że był ujmujący, ludzkim , słownym * 5),

Całe życie z krótkiemi przerwami spędził na placu

boju, a źródła wiarogodne nie podają ani jednego czynu srogiego z jego strony, chociaż już z prawa odwetu byłoby to do usprawiedliwienia, a któż na woj- nie w owych czasach takowego nie dopuścił się. Ten jeden, który mu przypisują, rzeczywiście jest zmyślo- nym; ale za to kronika krzyżacka opowiada z po- chwałą, że gdy naczelnika twierdzy Ekersberg w r. 1378 przez Litwinów oblężonćj, który poddał się Kiejstutowi

w niewolę, żołdactwo tegoż pogańskie bogom swym ofia-

rować chciało, bo im się często dał we znaki, Kiejstut

den Ubete her und trczeigete tm vil ere. (Die dltere Hoch- meisters Chronik, Seriptores rerum Prussicarum, tom III. str. 593 — 94.)

16) Inter omnes Gedimini ducis filios, magis prudens magisque tndustrius, et quod illum plurimum honestabąt, civilis, huma- nus et verac in se mone. (Hist. lib. X. pag. 66.)

Kotzebue (Altere Geschichte Preussens, 2. Band, Seite 197), który nie cytuje nigdy Źródeł swoich, ale dobrze był ob- znajomiony w archiwum tajnóm krzyżackićm, bez wątpienia z tegoż wziął następujący opis Kiejstuta: Keystut war lang, hager, feurige dugen gliihten im blassen Gesichte, wenig Kaar bedeckten sein Haupt, ein grauer Bart die Brust. Karg waren seine Lippen, aber jedes Wort reich an Nachdruck. Wenn er drohte, schwollen thm die Adern vor der Stirn. Seine ganżze Gestalt war Furcht einflóssend.

Перевод на русский

12 к дому Ягеллонов и его предкам, несмотря на дипломатические выражения, наглядно в его произведении проступает, однако описывая трагическую смерть Кейстута, у него вырываются следующие слова: «среди всех сыновей Гедимина он имел больше всего разума и хитрости, а что его больше всего отличало, так это то, что он был обаятельным, человечным, словесным *5). Всю жизнь с краткими перерывами он провел на поле боя, а достоверные источники не сообщают ни одного жестокого поступка с его стороны, хотя уже по праву возмездия это было бы оправдано, а кто в войне в те времена не совершал подобных действий. Тот единственный, который ему приписывают, действительно вымышлен; но зато тевтонская хроника рассказывает с похвалой, что когда начальник крепости Экерсберг в г.

1378 году литовцы осадили, который сдался Кейстуту в плен, войско же его языческое хотело принести жертвы своим богам, ибо Кейстут часто давал о себе знать. Keystut den Ubete her und trczeigete tm vil ere. (Die ältere Hochmeisters Chronik, Scriptores rerum Prussicarum, tom III. str. 593 — 94.) 16) Среди всех сыновей вождя Гедимина наиболее разумный и деятельный, и что больше всего его прославляло, гражданский, гуманный и правдивый в себе. (Hist. lib. X. pag. 66.) Коцебуе (Altere Geschichte Preussens, 2. Band, Seite 197), который никогда не цитировал свои источники, но хорошо был знаком с архивом Тевтонского ордена, без сомнения, взял оттуда следующее описание Кейстута: Keystut war lang, hager, feurige dugen gliihten im blassen Gesichte, wenig Kaar bedeckten sein Haupt, ein grauer Bart die Brust.

Его губы были суровы, но каждое слово было полно выразительности. Когда он угрожал, вены на его лбу набухали. Вся его фигура внушала страх.

Оригинал (по-польски)

13

tego nie dopuścił '7). Gdy w r. 1369 Krzyżacy oblegali twierdzę Gótteswerder, a wśród burzy gwałtownćj ogień zajął mury, Kiejstut co przed chwilą tak dumnie roz- prawiał z Mistrzem, teraz zaczął go błagać, by kazał wyprowadzić zagrożoną śmiercią w płomieniach załogę litewską. Mistrz odmówił, i przeszło trzystu ludzi zgi- nęło w płomieniach. „I wrócił mistrz, mówi kronikarz, „do namiotu swego, Kiejstut zaś zasmucony udał się do swych umarłych * '5), To tćż wyłącznie kroniki później- sze albo pisane po klasztorach odległych, gdzie tylko dochodził odgłos czynów wojennych jego, rozpisują się

') Quem pagani diis saerificare voluerunt, quia ab e0 multipli- citer erant offensi, sed reż'noluit (Kronika Wiganda z Mar- burga, Seriptores rerum Prussicarum, t. IL. str. 596 — 97).

Co się tyczy tego drugiego i fałszywie Kiejstutowi przypi- sywanego czynu, to Kotzebue w Historyi Prus (tom II. str. 198— 94) pod r. 1355 mówi: Hin heftiger Zwist entflammte damals die Briider Olgierd und Keystut. Aus diesem Vortheile khoffend sandte der Feldherr Siegfried von Dahnefeld Bothen an Keystut dem Schute und Beistand zusagend, wenn er die Taufe empfangen und dann vereint mit den Ordensvólkern gegen den Bruder fechten wollte. Allein der edle First sandte mit abgeschnittenen Nasen und Ohren die Bothen zuriick mit der Drohung, dass der Utberbringer eines dhmli-

. chen Antrages am Kreutze sterben solle.* Kotzebue jak zwy-

« kle nie cytuje źródła swego, ale ta cała powieść jest to rzeczywistą bajką: bo żadne współczesne źródło nie wspo- mina o tćm, ani tóż aby w r. 1355 lub kiedy bądź przyjść miało do tak wielkiego nieporozumienia między Kiejstutem i Olgierdem. Milezą tóż o podobnóm zajściu Długosz, Na- ruszewicz, równie jak Voigt i Narbutt.

"85) A rege perturbato transtit marscalcus ad casulam suam rew vero ad suos mortuos (Wigand z Marburga i Chronicon Wartbergera w Seripłores rerum Prusstcarum, t. II. str.

590 — 91 i str. 93 — 94).

wię

"BA

WNE

4.544 aidiaći

Kia

Перевод на русский

13 этого не допустил '7). Когда в 1369 году крестоносцы осаждали крепость Готтесвердер, а среди бури бушевал огонь и охватил стены, Кейстут, который только что так гордо спорил с Магистром, теперь начал умолять его, чтобы приказал вывести литовский гарнизон, которому угрожала смерть в пламени. Магистр отказался, и более трехсот человек погибли в пламени. «И возвратился магистр, — говорит летописец, — к своей палатке, а Кейстут, огорченный, отправился к своим умершим* '5). Это также исключительно более поздние хроники или написанные в отдаленных монастырях, где лишь доходили слухи о его военных подвигах, расписываются ') Quem pagani diis saerificare voluerunt, quia ab e0 multipliciter erant offensi, sed reż'noluit (Кронника Виганда из Марбурга, Scriptores rerum Prussicarum, т. II, стр. 596—97).

Что касается второго и ложно приписываемого Кейстуту поступка, то Коцебу в своей «Истории Пруссии» (том II, стр. 198—94) под 1355 годом пишет: "Hin heftiger Zwist entflammte damals die Brüder Olgierd und Keystut. Aus diesem Vortheile hoffend sandte der Feldherr Siegfried von Dahnefeld Boten an Keystut dem Schute und Beistand zusagend, wenn er die Taufe empfangen und dann vereint mit den Ordensvölkern gegen den Bruder fechten wollte. Allein der edle Fürst sandte mit abgeschnittenen Nasen und Ohren die Boten zurück mit der Drohung, dass der Überbringer eines derartigen Antrages am Kreuze sterben solle." Коцебу, как обычно, не цитирует своего источника, но вся эта повесть — настоящая сказка: потому что ни один современный источник не упоминает об этом, ни о том, чтобы в г.

1355 или когда-либо должно было произойти такое великое недоразумение между Кейстутом и Ольгердом. Об этом же похожем случае пишут Длугош, Нарусевич, так же как Войгт и Нарбутт. 85) А когда король был потревожен, маршал перешел к своему дому, а на самом деле к своим мертвым (Виганд из Марбурга и Хроникон Вартбергера в Seripłores rerum Prusstcarum, т. II, стр. 590–591 и стр. 93–94). wię BA WNE 4.544 aidiaći Kia