VIII. Скиргайло–Иван Ольгердович

VII. Скиргайло - [ВАН ОЛЬГЕРДОВИЧ. Скиргайло был не только родным, но и во всем смысле этого слова братом своего начальника, а затем и короля. На протяжении пятнадцати лет, будучи активным, будь то занимая первое место как великий правитель Литвы или меньшую должность как князь Трокский и Полоцкий, посредник, переговорщик, сват, воин, он всегда с самоотвержением посвящал себя его службе, только это было у него в поле зрения. У него было мало удачи в своих начинаниях, ни в людях, и он столкнулся с Витовтом, которому из всех князей дольше всего сопротивлялся, но который в конце концов его сломал; иначе, если бы всё зависело только от его воли и самоотверженности, кто знает, если бы союз Литвы с Польшей уже к концу XIV века не был бы свершен. Уже первое выступление было неудачным.

В 1380 году Ягайло, поссорившись со своим братом Анджеем, даровал ему Полоцкое княжество, которое тот держал, Скиргайло. Но едва только тот появился в Полоцке, горожане посадили его на коня и, сопровождая оскорблениями и насмешками, вывели за город. Князь пытался с помощью ... !) Великий князь Ягайло передал Плотеск своему брату Скирияхло, но его не приняли. Литовская летопись, издание Даниловича, стр. 32. До этого года в летописи Инфлянтской Вартбергера встречается только одна ссылка на Скиргайло: «в то же время (in e. a. 1578) Сирогаиле, сын короля Алгардена, был с артмальскими людьми перед замком Динаборх» (Scriptores rerum prussicarum ex a. 1834 том II стр. 103–104.) *) См. первый абзац этого произведения: Андрей Полоцкий, kw żywot ó c w ięca ensęliaik Бесплодный выход в Полоцке.

556 рыцарей с мечом пытались завоевать мятежный город, но и это им не удалось: ему пришлось искать убежище в Инфлянтах в 1380—813 годах. В то же время долго тлеющее недовольство между великим князем Ягайлом и дядей Кейстутом вылилось в открытую войну. Кейстут, временно победивший, заключил своего племянника в тюрьму. Когда это стало известно Скригелье, он немедленно отправился к крестоносцам, с которыми великий князь в то время состоял в союзе для помощи. Детали этой миссии известны только из крестоносных источников, поэтому односторонние.

Известно с уверенностью, что его договоренности были приняты с большим уважением и пышностью, он уговорил «великого мастера крестоносцев», чтобы войско того же вместе с подкреплениями вошло в Жемайтию, владения Кейстута, к чему мастер и так в любой момент был склонен, и что при этом он выразил желание перейти на католическую веру и поехать для этой цели в Рим, полагая, по своей добродушности, что ордену это было наиболее важно*). Прусские историки же утверждают, что Скиргейло предлагал жертву. 8) Там же. 4) А князь Скиргайло пошел к Немце в Лифляндию с маленькими слугами. Литовская хроника, издание Дани́ловича, стр. 34. 5) Детали этой миссии содержатся в письме великого командарма крестоносцев к великой княгине Юлианне Ольгердовне, вдове (его перепечатал Нарбутт в своей Истории Литвы, том V, приложение II).

Параграф: как дорогой ваш друг Скiргайло, которого Высший, как мы надеялись, призвал из тьмы к свету и который несомненно тянется к высшему с вашими материнскими сведениями, служит доказательством того, что Скiргайло лишь выразил желание обратиться в латинскую веру, и что орден также намеревался выразить что-то любезное принцессе в общих чертах, ибо он должен был знать, что принцесса тайно воспитывала своих сыновей в греческой вере (rilum)

Притом ордену по полномочию великого князя предоставлялось в собственность некоторые литовские владения, но магистр великодушно не принял этого дара, соглашаясь на обещание, что через четыре года Ягайло с подчинённым ему народом примет крещение. В дальнейшем ходе этого дела можно смело отрицать всякую достоверность этой великодушной отказы 5). graecum illis instillans, говорит Длугош под 1382 годом Hist. X str.

Виганд, хронист, который эту миссию под ложной датой 1579 года описывает, добавляет: proposuit (Schtrgal) visitare papam Urbanum, a quo st absolveretur a pecalis fidem catholicam susciperet. str. 250 познанское издание.

содержит обещание Ягайло принять крещение, и то в течение четырёх лет; таким образом для крестоносцев дело не было срочным. Если же ордену прежде всего было важно крещение Ягайло и языческой Литвы, почему же, когда действительно через четыре года Ягайло перешёл в латинское вероисповедание, они тогда стали его наиактивнейшими противниками. В целом всё это дело об уступке Жмуди 55

Примечание 372. а не латинской, которую орден считал единственно правильной. Так же нужно переводить слова: caeteros filios vestros ad similem inducalis, из которых при этом следует, что Ягайло тогда не дал, как утверждают прусские историки, записи о том, что в течение четырёх лет он даст креститься со своими народами.

Примечание 373. Винрих (великий магистр), однако, благородно отверг предложение нового проекта Линдерера: он установил более прямую выгоду, обещая. он был готов усилить свою военную мощь, чтобы вернуть пленного князя в его владения, если он даст клятву принять крещение в течение четырех лет со всеми подчиненными ему землями. Воигт История Пруссии том V стр. 368. Ту автор, который, кстати, явно не указывает свой источник, забывает, что сразу после этого описывает договоренности Ягайло с крыльяками 1582 года, согласно которым первый уступает крестоносцам Жмудь, частично прилегающую к ним, и только затем...

Как бы ни было миссией этого брата, великий князь Ягайло был обязан своему освобождению, потому что Кейстут, видя, что крестоносные войска собираются на границе, отпустил его на свободу и этим ускорил свою погибель. Более значительной была жертва и более сложным положение Скиргайло в следующем 1382 году. Ягайло вновь захватил свою столицу Вильно и вместе с братом взял крепость Троки. Под стенами этой крепости, куда Кейстут с сыном Вильгельдом подошел, чтобы окончательно испытать удачу, должна была произойти битва, к которой обе строи между д.

у них не было большого согласия: Ягайло, потому что боялся, что его воины перейдут к Кейстуту, как это недавно сделали под Полоцком, а тогда он уже зависел только от помощи крестоносцев; Кейстут, потому что старый не мог удерживать порядок в своем войске и боялся навлечь на себя всю силу крестоносцев. Первый шаг к согласию исходил от Ягайло. Он послал нескольких князей и бояр в лагерь Кейстута, предлагая мир, справедливое разделение литовских земель и призывая дядю под гарантией полной безопасности, чтобы вместе с сыном Витовтом отправиться в его лагерь для переговоров и заключения мира. На это Витовт поставил условие, чтобы сначала Скяргелло явился лично и выдал им вышеупомянутую гарантию. Скяргелло немедленно согласился на это требование.

Опираясь же на его слово, Кейстут с сыном отправляются в лагерь Ягайло, который под видом заключения мира везет их к рыцарям-крестоносцам; в первый период он темный, полный противоречий, и только взаимная дурная вера несомненна.

в Вильно. Витовт остался в живых, без сомнения благодаря заступничеству командира крестоносцев; Кейстут, их злейший враг, был велением великого князя, племянника, закован в цепи и вместе со Скиргайло отправлен в Крево, где на пятый день в башне задушили его. Когда Скиргайло прибыл в Крево в тот день, он нашел лишь мертвые тела, которым в Вильно с большой торжественностью отдали последнюю честь в 1382 году. Эта катастрофа, в которой Скиргайло служил орудием и инструментом государственным целям брата, ещё теснее связала их вместе. Скиргайло, видя, что он оказался под угрозой мести Витовта, который теперь будет искать смерти отца через более слабого, видел в Ягайло единственного защитника, и великий князь, учитывая его самоотверженность, предоставил ему Троки в качестве оборонного поста и фактически допустил его к совместному владычеству.

Он заключает все союзы вместе со Скиргайло. »Мы, Ягель, по милости Божьей великий князь Литвы, и князь Скиргал в Троках, наш брат, так начинается трактат после смерти Кей-

На всех документах и трактатах, начиная со второй половины года 1552, то есть со смерти Кейстута, Скыргелло всегда назывался князем троцким,

Примечание 374. Литовская летопись, издание Даниловича, стр. 57—38,

Примечание 375. Inierea Śchirgal узял Кинстута в плен в Кревене, через несколько дней возвращается, желая увидеть своего дядю в оковах, и он умер. Он привёз его в Виллем (Вильнюс) и т.д. Chronicon Vigandi, издание Познань, стр. 288.

Примечание 376. Герцог Скиргал дал Кинстуту своё слово за герцога Ягала и также собственноручно передал своё слово и руку (собственный отчёт Витольда в королевицких актах). Voigt, История Пруссии, том V, стр. 374.

Примечание 377. Литовская летопись, издание Даниловича, стр. 59.

стута заключенных с крестоносцами''). Обороняя в одном письме к магистру крестоносцев свои права на Жмудь, он говорит, что жмужане подчинились нам и нашему брату Скиргайло'*). Можно даже с уверенностью утверждать, что на первом съезде на острове реки Дубиса 1 ноября 1582 года, на котором литовские князья заключили наступательный и оборонительный союз с крестоносцами на четыре года, они обязались в течение этого времени принять крещение и уступили ордену землю Жмуди за рекой Дубиса'3), Ягайло не присутствовал, только стал Скиргайло его полномочным представителем и с великокняжеской печатью, чтобы приложить её к документам.

В конце концов, великий магистр, объявляя войну Ягайле в следующем году (15885), ясно заявляет, что вышеуказанные соглашения были заключены только со Скиргиелло, и когда в них не было некоторых формальностей, он настаивал на новом конгрессе, но уже с самим великим князем'*). Это отсутствие, несомненно, было рассчитано, поскольку Ягайло давал повод игнорировать соглашение о передаче Самогитии

Примечание 378. Оба этих трактата находятся в соответствующих сборниках, а именно в Литовской казне Даниловича, том I, 1582 г. doc. 480, 481 482. |

Примечание 379. Quia omnes Zemaiti subdiderunt se nobis et fratri nostro dilecto Skirgel. Письмо Ягайло к Великому магистру, как выше, в документе 1383 года. 483, 484,

Примечание 380. Три трактата 1582 года, как выше.

Примечание 381. Когда во время заседаний нашей старшины с твоим братом Скиргёллой заключённые соглашения не были скреплены печатями нашими братьями, поэтому мы захотели иметь с тобой личную встречу. Письмо великого магистра к Ягайле 1885 года, как указано выше, и Казначейство Литвы, том I, документ 486.

261 коню и призывая великого магистра, чтобы он не привлекал к себе жмудинов '5). Несмотря на то, что вина за отрицание заключенных договоров в основном падала на невинного Скюргелло, мы видим, что он был очень активен, чтобы второй съезд между двумя сильными державами состоялся '6, а когда крестоносцы искушали поселение Троки, чтобы оно сдалось им, Скюргелло так умел удерживать его верным великому князю, что жители заявили, что скорее предпочли бы погибнуть, чем от него отступить '7). В 1584 году он все еще находился под оружием, сражаясь то с Ягайло, то с Витовтом против крестоносцев.

Троки, вновь захваченные ими, он вернул оружием! В его тяжёлой неудаче только в 1385 году у Скиргайло наступил более свободный момент, когда по поручению великого князя Ягайло он отправился во главе депутации в Краков просить для него руку уже коронованной польской королевы Ядвиги.

«Года 1585» (говорит современный хронист, называемый анонимным гнезненским архидиаконом в сборнике Соммерсберг) De Zemailis quod ad vos vocare intenditis rogamus vestram amiciliam, ut nullo modo eos ad vos invitetis.

Письмо Ягайло великому магистру 1583 года в Скарбце Литвы, Данилович, том I, документ 485.

См. Скарбец Литвы, том I, документ 487.

Объявление великого магистра о том, почему он разорвал мир с Ягайло. Voigt Codex diplomaticus Prussiae, том IV, документ 54, а также следующее письмо: Константин Ольгердович.

Примечание 382. Lieber mit seinen Gefährten sterben wollen, als ein Haus zu geben. Wigand, Poznań-Ausgabe, S. 282, 1582, der dieses Ereignis, wie üblich, sehr dunkel und verworren erzählt.

Примечание 383. Preußische Chroniken,

ga том II стр.

Это письмо датировано 44 августа 1385 года и выдано им в городе Крево послам королевы Венгрии и польской шляхты, в котором князь подтверждает, что отправил посольство, во главе которого был его брат Скиргайло (a potiori majore et excellentiore nuncio inclito principe Sktrgellone), в Краков и к королеве вдове Елизавете, матери Ядвиги, в Венгрию.

После выполненной миссии в Кракове Скиргайло, не имея возможности по определённым причинам самостоятельно отправиться в Венгрию (вероятно, потому что его хотели приблизить к королеве Ядвиге и удерживать как заложника), передал верительные письма двум своим спутникам князю Борису- Эльгемоту, без сомнения, Ольгимунту, князю холмскому; Бориса Длугоша называют братом Ягайло, но у Ягайло не было брата с этим именем, это был, скорее всего, шурин Ягайло, Борис Константинович, князь в Суздале, который в 1584 году женился на одной из дочерей Ольгерда. (Софийская хроника | В Полном собрании русских летописей том V стр. 228,) Большинство геральдистов и историков шли, как всегда, в этом вопросе за Длугошем, 20) Хроника архидьякона гнезненского в собрании Соммерсберга, как выше

Примечание 384. Скиргало, Эгемот и Борис, литовские князья, с большим сопровождением въехали в Краков, преподнесли королеве выдающиеся дары и просили у шляхты польского государства руку Ядвиги для Ягайло, великого князя Литвы (а nobiles regni Poloniae ipsam Hedvigim Jagielloni in uzorem postularunt), обещая принять христианскую веру вместе с подданными до заключения брака?). Второе современное свидетельство, но более весомое, так как оно исходит от самого великого князя Ягайло, сохранилось в актах краковской капитулы.

*

Вильному войтови и старосте Ганко, чтобы с ними отправились в Буду и просили королеву-вдову о руке её дочери Ядвиги для великого князя Ягайлы, при этом заявляя о решении того принять католическую веру вместе с братьями, которые ещё не приняли крещения (cum fratribus suis nondium baptisalis fidem catholicam cupit amplecti) и покорными народами, обещая от его имени вернуть Польше все земли, отнятые у неё, а также объединение литовских и русских земель с короной. Эти заявления и обещания великий князь ратифицирует, тем же самым ратифицируют и гарантируют их присутствующие братья его: Скыргелло, Корибут, Лигвен, Витовт.

Итак, два слова, полные будущего, одно — союз, основание нового здания Польши, и другое — возвращение отторгнутых земель, то яблоко раздора, которое должно было долго мешать и парализовать союз, были впервые произнесены на польской земле Скиргялем? *.) Этот документ, столь важный для истории, хотя и неловко составленный, только в наше время впервые был напечатан в «Помниках истории и литературы польской» Вишневского в томе IV, но довольно неправильно, так что второе издание в виде кодекса, как в дипломе, с приложением факсимиле оригинала очень желаемо. Нарусжевич его знал и по тексту поправил отчет Длугоша, который утверждал, что Скиргяло отправился с депутацией в Венгрию.

Кстати, рассказ Длугоша точен, и речь к Ядвиге, которую он приписывает Скригельле, полностью соответствует содержанию письма Ягайло, только недоброжелательный ему не может удержаться после речи Скригельлы добавить haec barbarus. Согласно вышецитированному документу послами к королеве Елизавете, находившейся в Венгрии, а затем к великому

Но было ли это слепое стечение обстоятельств, предчувствие или, может быть, расчёт побуждали Ягайло, когда в ноябре 1382 года он обязался при крестоносцах принять католическую веру в течение четырёх лет, теперь благодаря миссии, увенчанной счастливым успехом, Скыргеллы он мог вернуться и ещё до срока исполнить своё обещание. Но до Литвы битва с крестоносцами уже началась. Он получил наглядное доказательство того, насколько ордену было важно, чтобы это слово было сдержано. Едва мастер получил известие о сватах Ягайло, как вся Пруссия встала под оружие.

Скиргайло только что вернулся из Кракова, как застал их войска уже собранными под Ковно, и с очень неравными силами ему пришлось вести бой. Жмудь и часть Литвы подверглись жестокому разорению. Государственные должности на Литву со стороны поляков занимали Влодек (по рассказу Длугоша из Огродзеньца), краковский подстолий, Николай (по Длугошу Николай Богория), каштелян Завебостский и Кристин (по Длугошу из Острова), арендатор Казимира, то есть тот, кто, вероятно, собирал королевские доходы в Казимире под Краковом. В издании же того же документа вместо tenułor было помещено tutor, а Данилович, приводя в «Скарбе Литвы», том I, стр. 254, этот документ в польском переводе без малейшего комментария с его стороны пишет: Кристин, опекун казимирский!

Что касается послов в Венгрию, Длугож соглашается с документом; что же касается послов, отправленных к Ягайле, то, вопреки правде, вместо Николая, каштеляна Завихойского, он называет двух других: Петра Шафранца из Лучиц и Хинцка из Рошкове (Ист. X стр. 97—99 за 1385 год). Поскольку ратификация соглашения со стороны Ягайлы произошла 14 августа 1385 года, поэтому, учитывая расстояние и трудность тогдашней коммуникации, а также то, что согласно Длугожу, депутация в Венгрии задержалась, посольство, во главе которого стоял Скюргелло, в первые месяцы указанного 1385 года должно было прибыть из Литвы в Краков.

ниу, а только соединенные силы Ягайло, Витовта и Скиргайло, и умелый их манёвр заставили крестоносцев отступить, так что Ягайло смог отправиться в путь на свою свадьбу в Краков??). Скиргайло вместе с другими братьями и родственниками сопутствовал ему. Сначала сразу он один из родных братьев * 'vie. и сводных, но вместе с дальними родственниками должен был явиться в королевский совет в качестве заложника за Ягайло, чтобы тот сдержал данные ему обещания с целью получения руки Ядвиги и польского трона *5). Свадебные торжества еще не закончились в Кракове, а уже трудное его назначение заставило его по приказу брата, Гезионца , . и на то время уже короля и с полученным разрешением, что он обещает» со стороны королевского совета **) поспешить на защиту родины,

57, 23) Помимо Скригеллы, заложниками были также Витольд, Михаил сын Явнуты, князь на Заславе, Теодор сын Любарта, луцкий князь, наконец, Ян сын Георгия из русских белзских князей. Сам акт поручительства не сохранился, о его существовании свидетельствуют документы, изданные этими князьями, а для Скригеллы ниже приведён документ королевской рады. Об. Голембиевского, Правление Владислава Ягайло, том I, стр. 16 и 483.

Примечание 385. Хроника так называемая Линденблатта, издание 4823 года, под 1385 годом стр.

Примечание 386. [Документ выдан содержит в основном следующее: Мы, Богданта, архиепископ Гнезненский, Ян, краковский, и Доброст, познанский епископы, Ян сандомирский, Спытко краковский и Сандивогиус калишский палацины, уведомляем: (Что хотя великий князь Скгиру́лло обязался перед нами своими письмами и скрепил, мы позволяем господину князю свободно перейти в Литву по определённым причинам на время, однако при этом, если договорённости с вышеупомянутым господином Скир-)

Покончено с тем, кого они навещали войной — его сводным братом Анджеем, князем Смоленским и Полоцким, а с другой стороны Святославом, князем смоленским. Он справился с обоими нападателями: победив вместе с братьями князя смоленского, он заставил его сына и наследника заключить союз с Литвой, а над братом Анджеем захватил Полоцк, ранее уже дарованный ему Ягайлой, и заключил его в тюрьму **). После таких трудов и жертв момент, когда в начале 1387 года Скиргайло принимал на окраинах Литвы коронованного брата, который с женой-королевой и великолепным свитой приезжал в свое наследственное государство, чтобы призвать его к новым предназначениям, должен был быть для него радостным. Молодой, а вместе с тем смелый и предприимчивый, полный уверенности в себе, можно легко предположить, что он ожидал иметь значительное участие в начатом строительстве.

Историки Литвы также утверждают, что уже тогда Скригель был назначен великим князем Литвы?7). Так дело обстояло не так, и это по следующим причинам. giełło nobis datis literis complela non fuerint, exlune dominus dut quando per nos requisilus fuerit ad nos in regnum Poloniae redure debeai. (Голембиевский, как выше). Это связано с письмом от 13 марта 13586 года, в котором Владислав уже как король даёт поручение Скригелю отправиться в Литву. (Данилович, Скарбец Литвы, том I, док. 520, 1386 года).

Но Стрыйковский действительно говорит, что король «перевёл и на своём месте в Вильне посадил Скиргайло», однако прямо указывает, что это произошло только через год после издания ниже приведённых эдиктов,

Примечание 387. См. раздел этого труда под заголовком: Андрей полоцкий.

Примечание 388. Audax el feroz natura, arte manu et lingua ad omnia promptus. Длугош, История X, стр. 120, по 1389 году.

Примечание 389. Нарбульт и Данилович, оба по Стрыйковскому.

267 Первые дела короля, касающиеся его наследственного государства, были прежде всего апостольскими. Не только исполнить Король назначает его губернатором Литвы, но не во владение, потому что он должен был исполнить данное обещание крещения Жмуди и правильно быть католиком. В Литве, но его постановлением было закрепить на прочной основе верховенство католицизма в этих землях и с помощью этого рычага распространить его на русские земли, то есть на наиболее ценные его владения, а также предотвратить миссию, которую Тевтонский орден приписывал себе по обращению язычников, подчиненных ему.

Королевские эдикты, впервые изданные для Литвы после коронации и последовавшие вскоре один за другим, как, например, первое в ряду богатое вознаграждение католического епископства в Вильне от 17 февраля, пожалование литовским боярам, которые дадут o- «Потом Ягайло, отправив королеву в Польшу, почти целый год ездил по разным литовским местам... Оттуда он вернулся в Вильну, где с добровольного согласия и единодушными голосами князей и литовских бояр Скиргайла* и т.д. Издание .варшавское 1846 года стр. 81. Следовательно, это совпадает с Длугошем, который относит передачу власти Скиргайле к 1588 году. Даньилович, присоединив в Казне Литвы том | стр.

Ż65 вышеуказанный документ, касающийся предоставления свобод литовским боярам, переходящим в латинское вероисповедание, из отступления: и особенно боярам, подвластным Скыргелле, князю Литвы, господину Трок и Полоцка (от signanter domini Skirgallonis ducis Lithuaniae domini (rocensis et połocensis)) вносит, что уже в 1587 году Скыргелло стал великим князем* Литвы. Но Скыргелло как князь Полоцкий и Трокский имел также подчинённых ему бояр, а король в то время при каждой возможности отдельно упоминал Скыргеллу и в этом документе, тем более, что Трокское княжество составляло половину Литвы, хотя следует признать, что князю греческой веры очень не должно было быть выгодно предоставление боярам его привилегий, которые выводили их из-под его юрисдикции.

креститься в латинскую веру, все прерогативы и свободы, служащие польскому шляхетству с дня 20, наконец с дня 22 февраля 1587 года суровый указ, предписывающий всем литовцам, проживающим в Литве и Руси, переходить в католическую веру от всех других сект, запрещающий им вступать в брак с исповедующими восточную веру (так называемыми русинами), а если это произойдет, тогда русин или русинка должен перейти в латинскую веру, освобождающий при этом латинское духовенство от светских судов, а их владения — от всех сборов и повинностей, не оставляющий никаких сомнений по этому поводу?*$. Как же король мог доверить введение в жизнь всех этих указов и при этом наивысшее управление иноверцу?

А что им был Скыре Гиелло, который исповедовал греческую веру, на это у нас есть три основных свидетельства: a) из древнейшей летописи Литвы, которая, описывая его смерть и погребение в киевских пещерах, добавляет, что при крещении он получил имя Ян; b) Длугоша, который пишет, что он был очень дорог Русинам за одну из их вер; c) крестоносцев, так как в одном письме великого магистра к папе Скыргелло назван еретиком (схизматиком). 28) Смотрите эти эдикты в «Скарбце Литвы» том 1, № 558, 539, 540, последний до сих пор нигде не издан, самый важный. Паника из-за этих эдиктов среди русинов была настолько велика, что, согласно русской летописи, называемой Густынской (Полное собрание русских летописей, том II, стр. 554), мать Ягайло княгиня Юлианна и его братья, исповедующие греческую веру, тогда охраняли, чтобы никто не тревожил их в той вере, которую они исповедуют.

Примечание 390. a) Нареченный во святом крещении Жоан (литовская хроника, издание Даниловича, стр. 47); b) qui (Рутены) или propter ri-

Об этом также сообщают древнейшие литовские хроники, что Скиргайло обычно имел резиденцию не в Вильне, а в Троках; в Вильну же на старосту был отправлен Лах**). Сохранившийся важный документ далее доказывает, что в это время, то есть во время первой миссии короля в Литве, существовало недопонимание между братьями, без сомнения потому, что Скиргайло желал верховной власти, которой король ему дать не мог. Оно было устранено на охотах в литовских лесах с помощью великих, но иных уступок короля. В письме от 28 апреля 1587 года на русском языке в присутствии двух незначительных свидетелей он обязался перед Скиргайло не lus identitatem magnopere afficiebantur (Длугош, Ист., X стр.

120 под 1388 годом); e) Король литовских неверных по имени Ягул вместе со своим братом-схизматиком Скиргалом (это письмо 1384 года помещено в истории Литвы Нарбутта том V, приложение V). Стоит прочитать в переводе Малиновского хронику Ваповского с ученым комментарием Вумача, в котором, полемизируя с Нарбуттом, он старается доказать, что мастер назвал Скиргайло схизматиком, то есть отступником, потому что Скиргайло однажды пообещал ему, что примет христианскую веру, а потом слова не сдержал!! Том I стр. 63. Ваповский же утверждает, что Скиргайло вместе с Ягайлой в Кракове принял крещение и получил имя Казимир, здесь он, конечно, путает Скиргайло с его братом Коригеллой. Скиргейло правил княжескими делами в Троках, а в Вильно посылал «короля старого своего лиатcкого». Литовская хроника, издание Даниловича стр. 44, так же хроника, изданная…

ул. Нарбутта, 34, Старостой этим, насколько можно судить по запутанным рассказам Дługosza, был Ян (Ясько) из Олеśницы, который сразу ушел в отставку, как только Витовт взял власть в Литве; ubi Jascone de Oleśnica de capiltuneatu Lithuaniae umoto Vitoldo duci demandat in regimen (Długosz), что само по себе доказывает различие позиций Скыргеллы и Витовта. Другим же был командир Вильнюсской крепости,

слушать подстрекательства злых людей, не верить тому, что кто-либо сказал о нём плохого (что, очевидно, сводится к произошедшему недоразумению). Затем, гарантируя ему спокойное владение княжествами Трок и Полоцка, он дарует ему Минскую землю, Свислочь, Бобруйск и несколько усадеб. Несмотря на то, что король тогда был в пылу нового новообращённого, он вспоминает, что вместе с братом построил и наделял монастырь и церковь св. Иоанна и охраняет неприкосновенность их под проклятием. Наконец, он обещает защищать его перед другими братьями, при этом вершить над ним и его людьми всем справедливость. Скиргайло, в ответ на это, вновь приносит присягу верности королю, королеве и Польше и, наконец, обязуется, что если он умрёт бездетным, тогда все его владения наследует корона. Важное заявление.

Почему же после бездетной кончины Скригельлы корона оставила исполнение этого желания? Только после этих переговоров в 1388 году король назначил Скригельлу своим наместником и соответственно к этому.

Голембёвский в «Пановании Владислава Ягайло» том I стр. 16 приводит весь документ.

Примечание 391. Этот документ цитируют Кремер и Варшевицкий в своих списках королевского архива. Переведен с оригинала и подробно описан в «Скарбце Литвы» Даниловича, том I, док. 542. Приступ в начале: «потому что я с моим братом Скригайлой, приняв дар Божьей веры, намерены честно в ней оставаться», без сомнений, вставка монаха, который писал документ.

Примечание 392. Скригелло, князь Литвы, Ладиславу королю и королеве Гедвиге, а также королевству Польши воздает и обещает верность короне, всегда будет ей предан с войсками своими и наследниками своими, и если умрет без детей, его земли перейдут к короне королевства. Дано 18 июня 1587 года. Инвентарь Кремера и другие.

2ч предыдущий договор подверг его сюзерену с братьями и родственниками, которые находились в княжестве (393). Назначил же его вице-наместником, то есть, как правильно выражается литовская хроника, губернатором?**) а не великим князем Литвы, каковыми после него были Витовт, Свидригайло, Сигизмунд и др. Он тоже чаще всего подписывался, как и его братья, только как литовский князь, господин Трок и Полоцка (due Lituaniae dominus Trocensis et Polocensis), а не как его преемники великий князь Литвы (magnus dux Lituaniae, dux Lituaniae supremus), и хотя в документах иногда назывался великим князем, но тем не менее нет следов того, чтобы самодержавная власть, которой они обладали, когда-либо доставалась ему.

Итак, то, что Стрыйковский говорит о торжественной инаугурации Скиргайло «путём возведения его на трон великого княжества и вручения ему меча, шапки и жезла согласно древним обычаям», на самом деле не похоже на правду. Следовательно, Скиргайло нельзя считать среди числу правящих великих князей Литвы. Однако он всегда был первой личностью в княжестве после короля. Даже крестьянские письма ордена указывают на его справедливость, на то, как отважно он отражал вражеские нападения своими собственными силами, и как во время мирных переговоров незыблемо и достойно протестовал против всего.

Длудж под 1388 годом. Эту версию дословно принимать нельзя, так как, как известно, Длудж не щадил слов, 34) Литовская хроника, издание Нарбутта, стр. 29, м

Примечание 393. Conslituloque fratre germano Skirgellone pro principali dute uł summae rerum in Lilhuania praeesset (?), eui singułos alios duces parere jussit.

претензиям крестоносцев на литовские земли**). Ему очень благоволили русины, потому что он оставался верным их обрядам, и, как утверждает Стрыйковский в своей хронике, «он был более склонен к распространению молитв русской греческой церкви, чем к укоренению и укреплению всеобщей христианской веры* римской церкви, потому что с юности сохранял связи с Русью. 35), ему охотно подчинялись братья, потому что Виолет не трогал их владений. Король не мог не быть удовле- творённым, видя, как среди различных элементов поддерживается равновесие. Один Вильгельд, владелец Гродно и Бреста, кроме этого ему была передана Волынь, считая её страной ссылки, завистливо и жадным глазом смотрел на родную землю. Ему было тяжело на сердце, как искренне говорит его летописец, что того, чего прежде не бывало, Литва подчинялась не одному, а нескольким господам).

Он созвал совет бояр и, заручившись их участием, решил, в отсутствие Скиргяллы, овладеть Вильно. Ему это не удалось. Жители отбили его, оставаясь верными королю и Скиргялле, Витовту даже пришлось лично явиться. Voigt, Geschichte Preussens, том V, стр. 507 и 547, за 1388–1389 годы. Издание 1846 года, стр. 83. Ему, должно быть, было нужно (чего прежде не бывало), чтобы в литовских землях княжили сторонники власти великого князя. Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 44. Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 44.

Согласно отчетам крестоносцев (Войгт том V стр. 334), Витовт подготовил к этому походу большое количество саней под предлогом, что они должны были доставить провизию в Вильну из-за свадьбы его дочери с великим князем Московским, но это очевидная ложь, поскольку только через год (в 1590 году) прибыла в Пруссию торжественная делегация с заявлением великого князя Московского о руке дочери Витовта.

273 В Люблине и заключить тесный союз со Скиргайло в 1389 году), Но это унижение было лишь новым очагом для его амбиций и зависти к Скиргайло. Чтобы им угодить — и делать добро, он без угрызений совести идёт по осознанно выбранной им дороге, то есть к крестоносцам, выставляя себя перед ними как беглеца от тирании короля и Скиргайло, которые держали его в плену, а Скиргайло не только отнял у него по королевской записи наследственное имение, но теперь еще покушается на его жизнь*9).

Понятно, что он бежит, считаясь мнимой жертвой преследований со стороны короля и его наместника, который к тому же обещал соблюдать все ранее заключённые с ним договора и сделанные уступки, который отдавал ордену в залог свою крепость Гродау, а в качестве заложников — жену, сестру, брата Зигмунта с его сыном и более ста выдающихся бояр, сердечно приняли*), но помощь, которую орден оказал ему для осуществления его намерений, была очень незначительной. Первая экспедиция в Литву принесла ему даже немалый ущерб. Было уничтожено значительное пространство литовских земель, повреждено. Следовательно, следует принять версию польских летописцев, что свадьба сестры Витовта в то время должна была состояться, Длугопиш Ист. X стр. 121. *9) Даниловича Скарбница Литвы том I док. 570 под 1589 годом. Инвентарь Кромера также под этим годом. 40) См.

в истории Пруссии Войтга под 1390 годом жалобы Витольда, поданные ордену, что касается Скиргайло, а именно говорится: Jagal habe den llerzog Skirgal all sein vaterliches Krbe vera schrieben.... Скиргал задумался, как он мог бы меня убить и эле, том V qtr. 535, *) Так называемая Хроника Линденблатта, издание 1823 года, стр. 72. Хроника Виганда, познанское издание, стр. 326, 38

274 несколько меньших крепостей, а король Владислав вместе со Скиргайло в отместку напали и заняли владения Витовта Брест, Луцк, Сураж и Гродно*?). Это было указанием для Витовта, что он должен полагаться на собственные силы, если не хочет стать орудием врагов своей страны. Он идет на Полоцк, важный на Руси пункт, который покорился ему немедленно*3). Затем он отправляется в Жемайтию, где его отец Кейстут еще жил в памяти всех жителей. Витовт сумел добиться их расположения до такой степени, что они послали послов в Кенигсберг, которые там заключили с ним и с орденом союз против литовцев и Скиргайло**). На это орден, который претендовал на Жемайтию и не упускал ни одной возможности поймать ее в свои сети, не отказал Витовту во втором походе на Литву: целью его на этот раз был Вильно.

Большой приток иностранных рыцарей, которые именно в это время собрались под знамёна тевтонцев, чтобы принять участие в крестовом походе против язычников (хотя тех к тому времени уже не было в Литве), давал им возможность провести его большей частью за счёт других. Войско ———————-

Этот трактат перепечатан в «Скарбе Литвы» Данииловича, том I, док. 583 под 1590 годом.

Примечание 394. Хроника так называемого Линденблатта: Da czogin (года 1590) die Littowin in das Lendechin das Witowien war... При этом описывается осада и взятие Гродно королём и Скиргайло (стр. 13—74).

Примечание 395. Ą i Połtesk wdasia jemu. Литовская хроника издание Даниловича стр. 44, Тевтонские источники подтверждают это, очевидно, что это было совершено самим Витовтом.

Примечание 396. Jn den pfingsten (Троица) qwomen vil Samayten ken Konsberg unde machlin da mit dem Meister unde Witowd eyne Vorbedunge wedir Skirgal und die Littowin. Издание Линденблатта 1825 года стр. 14.

выехало в конце августа 1390 года. Скиргейлло ожидал их у реки Вилия, но маршал, обойдя его позицию хитростью, нанес ему чувствительное поражение и без препятствий встал под стены Вильнюса*5). Подробности осады столицы описаны в другом месте*5). Видимым результатом крестового похода, в котором участвовали лучшие рыцари того времени из Германии, Англии, Франции (в частности, прибыл знаменитый граф Дарби, князь Ланкастер), было разрушение нижнего замка города, так как два верхних замка, занятые поляками, не сдались. Потом, из-за позднего времени, крестоносцы покинули Литву, а Витольд вернулся с ними в Пруссию. Последствия же этого события были чрезвычайно значимы как для Скиргейлло, так и для Витольда.

Когда Скиргайло хотел взяться за оборону Вильны, коронная рада, тогда всесильная, решительно этому препятствовала главным образом потому, что он был иноверцем, и, следовательно, ему не доверяли. Два верхних замка получили польские гарнизоны под командованием Николая из Москоржева* (399), за-

Это упоминание Длугаша не мешает ему через несколько страниц утверждать, что Скиргайло совершал постоянные вылазки из нижнего замка, он путает здесь Скиргайло с Коригицеллой. В ту же ошибку впадает английская хроника Уолсингема, которая может быть использована.

Примечание 397. Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 44 и Линденблатта, стр. 76.*

Примечание 398. См. выше раздел: Корыгельло.

Примечание 399. Однако главную крепость Вильны Витавду под командованием Крустов и псаломщик Владислав, король, предполагал предвидеть, передает Николаю из Москоржева, вице-канцлеру для Литвы, и какой крепости в Вильне назначенного Скиргайло и несколько литовцев и русинов, которых считали склонными к преступлению клятвы, выдав, передают для управления и удерживания. Длугож Ист., X стр. 124 под 1589 годом.

Возрастающий, нижний Мек должен был защищать Корыгельло, королевский брат, но лателда. cjnник. Не только Жмудь примкнула к Витовту, но и литовцы оказывали ему помощь при осаде Вильны**), а едва Витовт вернулся в Пруссию, великий князь Москвы посылает к нему посольство с предложением руки его дочери Софии: теперь новый союзник прибыл к Витовту*?). И тогда король и Скиргайло увидели, что в условиях покушений Витовта им невозможно будет удержаться при владычестве Литвы59. Однако они еще не хотели подчиняться реальности: король, так как намеревался посадить в великое княжество любимого брата Александра Виганда, Скиргайло, ибо как не защищать положение, добытое столькими трудами и жертвами.

На съезде с королем в Корчине её стороны легко объяснить: civitas quoque vocatur Vill (Вильно), в чей замок король из Летлове по имени Скиргайло убежал. Также хроника. местная. А лиацкой заставе во высоком городе того времени существовали и не пускали во двор князя Корхайла (мылка, должно быть Скирхайла). Литовская хроника издание Даниловича стр. 43. 48) Jndem here war genug fulters unde spyse von fleische unde mels das die Littowyn unde Samayten czufurten, man mochte sicher von dem here ryten binnen sechs mylen unde holen was man bedorfte ungehindert. Хроника так называемая Линденблатта под 1390 год, издание 1823 года стр. 17. 49%) Jn desen zeiten sanie wytowt sine tochter deme konige ken Moskaw. Хроника так называемая Линденблатта, издание 1825 года стр. 19 под 1590 годом.

В том же году (1390) к великому Витовту в Германии, в Маринород, прибыли послы из города Москвы с просьбой князя Витовта о великом князе Василии Дмитриевиче. Летопись Литвы, издание Даниловича, стр. 45, 50) [увидел король и великий князь Скаригайло, как уже невозможно удерживать литовские земли перед великим князем Витовтом. Летопись Литвы, издание Даниловича, стр. 44.]

ма 277 вынудил его письменно заверить на том, что замки Вильня, Витебска, Меречи и Гродно без его ведома никому не доверит, но сохранит их для него и его преемников. По возвращении в Литву он узнает, что новое крестоносное поход готовится против него. Поэтому он прибегает к героической мере. Сжигает свою резиденцию в Троках, сжигает и уничтожает пространство в несколько миль и все запасы продовольствия вокруг Вильнюса. Вторгшееся войско было вынуждено приостановить поход на Вильнюс, но имея поддержку литовцев, большинство из которых поддерживали Витовта, расположились в западной части страны, заняли несколько крепостей, построили несколько других и, разместив во всех своих гарнизоны, передали их под охрану и командование Витовта.

Наконец среди зимы был захвачен Гродно, крепкая крепость, а старший брат короля Дмитрий Корыбут при Лиде был разбит, и ему пришлось спасаться бегством. Близкой казалась пора, когда Витовт под знаменем крестоносцев и их силами овладеет всем княжеством, а по- 5!) Запись от 25 мая 1394 года, приведенная в извлечении из инвентаря архива государства Кромера и в Скарбе Литвы Даниловича, том I, документ 611.

Примечание 400. Da zog, der meister mit den gesten ken Trocken das hatten die Littowin alseit vorbrannt… Nun halten die Littowin ullis Futter vorbrannt uff 4 unde 5 mylen darumbe, Хроника так называемая Линденблата, издание 1825 года, стр. 82-83, под годом 1394.

Примечание 401. do qwomen vil Littowin unde lant czu Witowt unde begobin sich ym. Линденблат, как выше.

Примечание 402. Там же. Этот поход начался в сентябре 1591 года. См. Voigt, История Пруссии, том V, стр. 600, примечание.

Примечание 403. Смотрите этот раздел данного произведения: Дмитрий Корибут. Битва произошла весной 4392 года. Линденблатл стр. 85. под годом 1392.

278 тем, отняв у них Жмудь, о которую им в основном шло, Литву возьмет у них в лен, и так разорвёт всякую её связь с короной. Угрожающая эта опасность заставила короля пойти на соглашения с Витовтом. В это время ему о том сообщал брат Виганд Александр, которому, как общепринято говорили, король собирался даровать великое княжество Литвы. Следовательно, ничего не препятствовало их согласованию, к которому склонялся и Скыргелло: всё же у него на руках был указ короля, что без его ведома он не будет распоряжаться главными литовскими замками. Оба брата посылают Генриха, князя Плоцкого, с тайной миссией к Витовту с предложениями мира. Ему предлагали вернуть все земли, которыми владел его отец Кейстут, если он откажется от союза с крестоносцами.

Витольд согласился, потому что знал, что позже добьётся большего, и в подтверждение своих примирительных намерений высылает гарнизоны крестоносцев со всех крепостей, которые они захватили для него или построили для него. Очистившись таким образом от посредников, у союзников была более сложная задача, когда дело дошло до короля и королевы. Скиргайло должен был встретиться лицом к лицу со Скиргайло. Он требовал, чтобы тот уступил ему Литву; Скиргайло отказался, рассчитывая на поддержку, которую имел среди русинов. Король Польши советовался со Скиргалем и тайно пригласил Витольда письмами для того, что он должен совершить с господами Пруссии. Они хотели передать ему всю землю, которая принадлежала его отцу Кинстоту. Так Chronicles, так называемая Lindenblatta, стр. 86—87 под 1592 годом.

Примечание 404. Скиргайло Витувди, яростно выступавший против учреждения управления землями Литвы и России, подговаривал многих в Вилавде, которые были на его стороне. Длугош Ист. X стр. 137; что, следовательно, доказывает, что у него была партия, и что утверждения являются необоснованными

279 обручения короля. Гражданская война снова угрожала несчастному княжеству. Но приезд короля и королевы в Литву склонял возмущённые умы к согласию. Скиргайло, как всегда, в тот момент решительно подчиняется воле короля**). Он уступил Витовту Литовскому, который обязался посадить его* в киевском княжестве, владении Владимира Ольгердовича. Король добавил брату ещё Кремянский уезд. Соглашение было заключено в декабре 189235 года. Скиргайло, служивший до сих пор с неизменной верностью королю, теперь предаётся с равным самоотвержением владычеству Витовта. В 1393 году он ведёт переговоры от его имени с крестоносцами5%), сопровождает его в походах на Димитрия Корибута и на Свидригайло Ольгердовичей*'), Длумгожа в других местах рассказывает о его суровой тирании и всеобщей ненависти.

Берет взамен Киевщину,

Примечание 405. Влодислав rex признается, что примирил Скиргайло с Вие толдо, Intentariurn архива королевства Кромери под 1592 годом. Документ полностью с датой 6 декабря 1392 года, выданный в Белце, см. в работе Голембиевского: Правление Владислава Ягайло том I, нота 62, это

Примечание 406. Витольд с Скиргалло заключили союз и общество против всех, кроме короля Польши, также обещание, что он должен достичь владения княжеством Киевским, свидетельствует также своим согласием, что ему и его наследникам от короля было даровано это владение и крепость Кременец, потому что он по приказу короля отвел свое имущество в пользу Витольда, lnvenkrium архива королевства Кромери. Смотри Скарбец Литвы том I, док. 621—23 под 1392 год. Длугош Ист., X стр. 158 говорит, что Скиргайло также получил Стародуб и Старые Троки, но документы об этом молчат.

Примечание 407. Скарбец Литвы том I, док. 655.

Примечание 408. Линденблатт стр. 90.

они из Киевской области на благо Черкассий и Дзвино= замок*?), в конце концов были преследуемы, с болью в сердце, что в его уко: Литва не положил его костей и, словно почувствовав судьбу в Киеве, отправился в Краков, где принимал гостей до конца 1594 года**). В 1595 году, после отставки Владимира У|- Ху и Гирдовича, он пришёл к власти в Киеве. Безмолвный город не удержал нас новостями о своём правлении. Единственный, кто вообще есть. известная до сих пор литовская хроника, из которой Длугош черпал вывод, предполагает, что он покончил с помощью яда, который ему нанесли. «Во времена правления Скиргайло (по её словам) некий Томаш Чернец возглавлял православную церковь святого Николая. София находилась при дворе митрополита. Когда князь Скиргайло отправился через Днепр на охоту, Фома пригласил его на пир в имение митрополита.

Скиргейло принял пир, и на нём, как говорили (поскольку летописец, как считалось тогда, был ещё очень молод: дым), дал ему питьё из трав. После пира Скиргейло выехал за Днепр в Милославичи, там заболел накануне трёх королей, вернулся в Киев и умер на седьмой день. И его понесли в церковь Богородицы Печерской, и был погребён чудный и добрый князь Скиргейло, названный при крещении Иоанном, рядом с гробом святого Фёдора в Печерах. А на его место прислал Витовт в Киев князя Ивана Ольгимунтовича: **), 62) Литовская хроника издание Даниловича стр. 46. Отрывок из этого произведения: Владимир Ольгердович 63) Домашняя жизнь короля Владислава и Ядвиги и т.д. по Прездзецкому за 1595—94 годы стр. 58—40, 45—50, 60. С конца января 1595 года все упоминания о нём прекращаются.

Все это доказывает, как ошибочно Длугош и Линденблатт относят его смерть к 1394 году. 64) Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 47. Согласно

Длугош, который при каждой возможности подчеркивал «тиранию Скиргейлы» и ненависть, которую он вызывал повсеместно, хотя признает, что у него было много сторонников в его споре с Витовтом и что в целом русины ему благоволили (чем служат доказательством письменные заявления верности, которые ему присылали, когда он уже ушел из Литвы»), и тут утверждает, что жестокое его правление, казнь нескольких русинов, изуродование других вызвали его отравление**). А ведь сам он приводит деталь, которая, сопоставленная с теми, что сохранились о его смерти, наводит на наиболее вероятный вывод. Он говорит, что поклялся королю отправиться в Рим и перейти на латинскую веру. Умер бездетным *7), Длугош характеризует его как смелого и строгого хроники так называемой Густынской (Полное собрание русских летописей том II стр.

Печары сепелилур. Длугош как выше. Второй сын Ольгердов от Тверянки Ски» гайдло бездетен. Родословие князей Лкевских в собрании русских летописей том VII стр. 253—55, 36

Примечание 409. Скжигелло отошел из жизни в 1596 году. %3) Признание верности некоторых подданных Скжигелло князю Литвы. Инвентарь архива королевства Кромери.. См. также Скар. бец Литвы Даниловича том | док. 637—38 под 1393 годом, 98) Дуз троценский Скжигелло, брат Владислава, короля Польши, тиранически и жестоко управлял Русскими, многих их приговорил к смерти, некоторых — жестоко ранил.... настолько был грозен для русских, что его боялись даже после смерти. Длугош Ист. X стр. 142. А тот же Длугош сообщает под 1389 год о русинах: которые были сильно обеспокоены Скжигелло из-за сходства обрядов. 67) Отказаться от греческого обряда и принять римский король Владислав был убежден и поклялся идти в Рим и выполнять оба обряда только там, однако внезапная смерть разрушила его намерение.... Не оставив потомства.

Характеры» По характеру, всегда следуя первому порыву, все бы дрожали перед ним, если бы не его привычка к пьянству, которая мешала ему и вызывала презрение к нему. В таком состоянии он совершал изнасилования и ранил своих придворных, которых позже лечил, будучи по натуре очень искусным в искусстве медицины ). То же самое касается и Стрийковского: «Витовт также боялся, что Скиргайло убьёт его без вестей о сюрпризе, потому что именно для него он знал, что у него есть язык и рука для быстрой ссоры, и он был жесток и нестабилен, а не вечен, и с ним можно было сидеть только до ужина, потому что если он напивался против того, против кого был трезвым, убивал Лего после опьянения, и обычно сражался с оружием против тех, кто пил с ним, и бил многих друзей таким образом, ничем не отличаясь от Александра Великого в Персии: ).

Также говорит X. X стр. 132 под р. 1591, что Скиргёлло построил оборонительные замки в Вилькомире и Новогрудке. 69) Хроника Стрыйковского, варшавское издание, 1846 г., стр. 83. В отличие от Длугоша он говорит (стр. 103), что «с большой честностью и скорбью все киевляне, которых он щедро поработил, проводили его похороны».

Примечание 410. Длугош под 1589 годом, стр. 120.