II. Корибут–Дмитрий Ольгердович

IL. КОРЫБУТ - ДИМИТР ОЛЬГЕРДОВИЧ, КНЯЗЬ БРЯНСКИЙ И НОВОГРУДСКИЙ СЕВЕРСКИЙ. ——L. Родословная литовских князей XVI века Кацкодаи (Zb, русские летописцы т. VII стр. 254—85), несмотря на злые фальсификации и вставки, до сих пор считается самой точной в этом вопросе, Корыбут - Димитр к числу сыновей, которых Ольгерд имел от первой жены. За- мен говорит решительный факт, что когда Ольгерд взял вторую жену только в 1550 году, Димитр уже между 1556—1379 годами правил городом Брянск, который и позднее принадлежал ему. «Также в современных транзакциях подпись его предшествует подписей сыновей Ольгерда от второй жены, за исключением Скиргайло, когда тот выступал как представитель или полномочный посланник Ягайло. Для различия его от брата, который

а также при крещении он получил имя: Дмитрия, письменные памятники добавляют к нему прозвище Корибут, которое было с литовским именем. - Участие его в отцовской пустыне было так называемым его. Севierz, то есть уезды Брянск: и Новогрудок сев. В русских летописях его иногда называют князем. Сокровищница Литвы Даниловича, т. 1, док. 413—451 под л.: 1556, 1372, Новогрудок сев. так именуется в литовских летописях. Существует также другой Новогрудок в долине реки Неман, называемый литовским. Есть также Брянск в Подляском воеводстве во времена Польши как староство.

в Бряне, в документах подписывался как князь новгородский »duz Novogrodensis«. Во время знаменитой битвы князя Москвы с татарами на Дону на Куликовом поле в 1380 году он явился с братом Андреем под После битвы с хоругвью в князя Москвы»). Но на этом рубеже раз- поле Кулик 2. , , , , братя стали. Когда Андрей выжил в сопротивлении, дается Я- LL против князя Литвы Ягайло, который держался союза с татарами, Корибут-Димитрий вскоре перешел на сторону Ягайло. Уже в 1581 году вместо того же присутствовал при осаде крестоносной крепости Байербург*).

Когда Кейстут восстал против племянника Ягайло, он заключил его в Вильно и заставил признать его верховную власть, сразу же направился в Новогрудок Севирский, чтобы принудить Корибута-Димитрия к присяге и казнить смертью Куйсея, Войдыла, зятя Ягайло, которого считал своим заклятым врагом. Корибут-Димитрий усилил свои войска несколькими полками Таларов. Кейстуту пришлось приступать к осаде замка и он призвал Ягайло прийти на помощь, полагая в своей простой доброй вере, что тот явится по приказу. Ягайло же не явился, а воспользовавшись случаем отправился в Вильно, которое захватил с помощью меченосцев.

17 говорит «поспешили издалека многие князья Ольгердовичи с поклоном и служением, князь Андрей полоцкий с псковичами, князь Дмитрий бранский со всеми своими боярами».

Примечание 192. Хроника Виганда, издание Познани, стр. 261 «festinant cum Korybute fratre regis in obsidionem Bayeren». Voigt Geschichte Preussens, т. V, стр. 364.

Примечание 193. Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 34. Длугош.

Примечание 194. Хроника Ваповского, издание Малино́вского, стр. $ t, 1. *

46 том о Жмудии. Кяйстут, уведомлённый об этом Витольдом, оставил осаду Новогрудка Севьерского и поспешил в Гродно, чтобы вновь попытать счастья. Ложь, в которую он попал, его трагическая смерть убедили Корибута в том, что Ягайло не прощает родственникам, которые «не хотят ему подчиняться». Также он тесно связался с правящей братом. В 1382 году он подписал две сделки, заключённые Ягайло с Тевтонцами на острове реки Дубисса (Лубисса) в Жмудии. В 1385 году в городе Креве письмо Ягайло к королеве Польши и Венгрии Елизавете, в котором князь подтверждает все обещания, данные его полномочными лицами, когда те просили руку королевы Ядвиги от ЕГО имени. Было ли это совпадением с короной, о полных их свадебных событиях нельзя с уверенностью утверждать, но в марте года...

В 1386 году по приказу короля он отправился на помощь Мстиславлю, осажденному князем Смоленска. В конце того же года он прибывает в Луцк, где находился король, и дает записку о верности королю, королеве и Короне. В том же году он положил свое имя на Безразличие к трем королевским привилегиям, выданным в Вильне. Первый из которых дарует литовским боярам, которые приняли. Литовские хроники. Дипломатический кодекс Литвы, издание Рачинского. Сокровищница Литвы Даниловича, том I, документ 507. Нарусевич, история Польши, том VII. Очерк биографии Анджея Ольгердовича. Деметрий Корибут обещает королю Литвы Владиславу, королеве Хедвиге и Короне королевства верность и связывает себя с королевством. Данной в дукционном дне святого Северина, 1386 год (инвентарь архива Тегни. Рукопись Кромера).

44 веру католическую и пока верные ей будут сохраняться разные права и свободы!?), второй постановляет дотации для католического епископства в Вильне'*), третий, самый важный, объявляет с большим ущербом для восточной веры католическую веру как господствующую в Литве'*). Но с тех пор, как Скиргейлло взял в свои руки великое управление Литвой, неприязнь Витовта из-за обхода его и амбициозные планы всё больше проявлялись на виду. Он искал опору у родственников удельных князей, а со своей стороны подозрительный Ягайло, предчувствуя близкую бурю, старался удерживать этих князей при присягнутой ему верности!5). Корибут-Димитрий, один из наименьших князей 12) Литовский статут, издание Дзельбиньского, документ I Вступление гласит: Quilibet urmiger sive bojarin fidem assumens catholicam et cjus haeredes.

И конец: И всякий, кто, приняв католическую веру, от нее отступит или откажется ее принять, не будет пользоваться никакими правами в вышеперечисленном. ЗАЈ

Помимо Дмитрия Корбута, эти три документа подписали Скиргейлло и Владимир Ольгердович, все трое восточного вероисповедания, что только доказывает безразличие этих князей в вопросах веры, потому что, несмотря на преимущество короля, тогда союзного с Витовтом, на дипломе, содержащем обещание Литвы сохранять союз с Польшей (1401 г.) и на другом подобном так называемом хородельском (1415 г.) ни один из братьев и племянников короля не поставил свою подпись. 15) То, что Корбут в 1388 году был на стороне Витовта, доказывает

Примечание 195. Казначейство Литвы Даниловича т. I док.

Примечание 196. Смотри Казначейство Литвы Даниловича т. | г. 1587 док. 540. Первый пункт этого объявления обязывает литовцев перейти на католическую веру от всякой другой секты. Второй пункт запрещает литовцам браки с русинами; третий постановляет, что если такой брак состоится, то тогда сторона иной веры должна перейти в католическую веру.

он должен был явиться в Краков в 1588 году и повторить заявление, сделанное два года назад, о верности королю и Короне, и кроме того, от бояр севирской земли требовалась письменная гарантия того, что князь сдержит своё слово. В 1390 году, когда уже близко был взрыв войны между королем и Витовтом, новые соглашения с Корыбутом. Король охраняет его владения, а Дмитрий взаимно обещает оказать помощь против всех, кроме собственных братьев, которых, однако, не хочет поддерживать против короля. Он сдержал слово: когда в этом году король осаждал Гродно, он пришёл ему на помощь. Позже король поручил ему крепость Лиду. С началом года

1392 на него напала жалоба магистра крестоносцев к папе, о тайном захвате одной крепости этим князем с помощью, как сообщает документ, его брата Конрада и брата короля Корибута (Voigt Codca diplomaticug Prussiae t. IV, документ 50). ' (197) Деметрий Корибут, князь Литвы, обещает верность королю Владиславу, королеве Ядвиге и городу Городне. В Кракове, в 1388 году. (Inventarium archivi regni, изд. в Париже. Сокровищница Литвы т. I с датой 30 марта, документ 552); Второй документ гласит: «Давид Руссан, Василий Хведор и Иван братья, Георгий, Иван Несвижский князья и другие бояре обещают верность королю Владиславу за Корибута» Anno 1588. (Inventarium Kromera. Сокровищница Литвы, документ 555, где после слова Теодор добавлено Торосхрай). '7) Сокровищница Литвы т. 1. r. 1590 документ 575.

Примечание 197. Дюк Корибут Новогродский: один из германских королевских лиц, прибывших лично по греческому обряду и т.д. (Длугош, т. 10, стр. 125). Хроника Виганда упоминает, что в том же году, когда Витовт осаждал замок в Вильне, там находился Корибут, но, по-видимому, это был не он, а Коригелло (совр. изд., Познань, стр. 326 и Войтг, Historia Prussiae т. V, стр. 534). Яростное сопротивление, которое оказывает Витовту.

там Витольд с войском, подкреплением крестоносцев и наемных отрядов чужестранцев, которые в то время были на их службе. Драка была кровавой. Корибут-Дмитрий чуть не попал в плен, потерял в суматохе свой стяг. После этого поражения наступил момент кровавого разочарования, которое всегда испытывает слабый, поставленный между двумя могущественными противниками, когда они приходят к согласию. Король Владислав в этом году передал Витольду не только управление Литвой, но и верховенство над братьями и племянниками, удельными князьями Волыни, Подолья, Киевщины и Севера. Устранение их было исключительной целью не только коронного совета в Польше, который направлял короля, но и голодного до власти и добычи Витольда. Первый Корибут стал жертвой этого. В слепой высокомерности не только мудрость.

отказал Витольду в подвластии, но двинулся против него; встретился с войском князя под Докудовым в Лидском повете. Пораженный в голову, он был вынужден отступить в Новый Литовский городок со своей княгиней и детьми, где. (© о этом происшествии литовские и польские хроники молчат. Сохранилось только сообщение в прусских хрониках, а именно: a) так называемая хроника Линденблатта. Anno 4392 der Kompthur von Rangeith, der Voith von Samland (староста Жмудзи), mit den Gesten gezogin mit Wytowt von die Lida und hertin das lant, unde Karbuth der Goning gwam kume (т.е. едва пришел) davon, что его не поймали, ему был сломан и взят банн. b) Хроника Виганда, описывая эту битву, говорит: „Crastino invadunt. Koribut regem“ стр. 556 изд. Позн.

Примечание 198. А когда она научила его «ingeniosa egestas* порядочного хозяйства, сначала он отправился туда, где понимал, что можно взять, поэтому нашел повод на князя Дмитрия Корибута Ольгердовича. Стрыйковский, изд. с польск. 1846 т. II стр. 100.

Витовт, захватив замок, взял его в плен. 1593?5), в том же году, по гарантии тестя своего князя, он был освобождён в Резане **), и потерял земли Сьевер, которые были переданы Теодору Любартовичу в обмен на Волынь?3),

Нарбютт с несомненным своим талантом удваивания лиц и случаев дважды заставлял Димитрия Корибута появляться и быть побитым, один раз в 1392 году под Докудовым, второй раз в 1394 году под Недокуловом, около Калуги в окрестностях, которые тогда не принадлежали Литве. История Литвы т. V стр. 499 и 539. При этом ссылается на Стрыйковского, не помня, что этот хронист один и тот же случай рассказывает несколько раз, как только он сталкивается с ним в русских и литовских летописях. *2) Олег, князь Рязанский, клянется Властиславу, королю, за князя Корибута, что не будет против него, или если попытаться, что остановит его перед королем в 1393 году. (Inventarium archivi regni Kromera в парижском издании). Стрыйковский утверждает, что Корибут был зятем того князя в Рязани. Как выше стр. 10H. Из содержания этого документа можно было бы заключить, что, получив свободу, Корибут осел в Рязани.

Но согласно хронике так называемого Линденблатта, он находился в 1594 году в лагере Витовта.

Примечание 199. Самые древние литовские летописи и Длугош не упоминают этот случай. Вторая подряд Литовская хроника, ред., Нарбутта с. 53, описывает экспедицию на Кори, но с деталями, изложенными дословно выше, сразу после того, как Витовт был возведён в таблицу событий. Принц. Хроника так называемого Линденблатта, лучшего путеводителя по датам, рассказывает об этой экспедиции под 1999 годом. 4395, в следующих словах: «des (fingen) sie Karbuth zu Cleine Nowgart (Nowogrodek) unde santin un gefangin deme Konige von Połan*.

Примечание 200. См. сыновья Гедимина том II. Что же утверждает Стрыйковский, а другие за ним повторяют, что Дмитрий Корибут получил от Витовта замок Брацлав, Винницу и Соколи, противоречит сообщению древнейшей литовской хроники, которая говорит, что Погиб в бою на реке Ворскла.

О последних годах его жизни рассказывает историческая хроника. Единогласно свидетельствуют литовские и русские хроники, что в 1399 году он пошёл с братом Анджеем под знаменем Витовта, который лишил его всего, и пал вместе с ним в битве с татарами на реке Ворскле). Существует фрагмент записи, сделанной им для монастыря Лавришевского). Витовт посадил на этих трёх замках своих старост. Хрон. изд. Даниловича стр. 52.

Примечание 201. Литовская хроника изд. Нарбутта стр. 36. Летописи новгородские: (IV), сoбиевский (Iся), воскресенский. (Польск. собр. русских летописей т. IV стр. 404, 4. V стр. 251, т. VIIE стр. 13). Всегда именуемый: Дмитрий» Бря́нский, Стрыйковский (изд. Варшава, стр. 115, 1846) этими плавными стихами описал его кончину: «Дмитрий Корибут в среде татар: с своими прыгнул, Долго сражался, пока он общиной конями сбит».

Примечание 202. Акты западной России том I, док. 7мы. Монастырь существовал «в соседстве с Литовским Новогрудком».

49 СЫНОВЬЯ КОРЫБУТА - ДИМИТРИЯ, Корыбут - Дмитрий оставил после себя трех сыновей, но наследства, хотя брат старшего короля Польши и двоюродный внук великого князя Литовского, передать им никакого земельного наследства не мог. Новгород Северский, захваченный по законам войны и переданный Феодору Лубартовичу, вскоре перешел во владение Свидригайлы, а подозрительная политика Витовта не допустила сирот даже до Брянска, второй отцовской земли, чтобы в его роде не укоренился ствол наследственных уделов князей. Единственным наследием этих князей было имя или прозвище Корыбут, иностранного звучания и происхождения, памятник уже исчезающего языка и литовской национальности, и по этим причинам привлекательный.

Но эти праведные наследники и этим не пользовались. Были иные, счастливее их, которые навязывались им как бы их потомки, и в Польше и Литве имя Корыбута переносили до позднейших поколений. ') Смотри так называемую прусскую хронику Линденблатта за 1401 год стр. 135, изд. 1825 г., %) В Брянске в 4402 году находился наместник Витовта Роман Михайлович (Новгородский летописец 4-й польск. собрание русских летописей т. IV), а в 1408 году Свидригайло (Русская хроника, изд. Даниловича). В 1446 году обладал Брянском вместе с городами Иомель, Стародуб, Мстиславль по королевской грамоте Багли Ярославович, сбежавший с Москвы (Софийская хроника, 2-е польск. собрание русских летописей т. VI), в 1479 году Иван Андреевич князь на Вожайске, Скарб. Лит., Даниловича т. II стр. 217.

Король Владислав, впрочем, пишет в одном письме к императору Сигизмунду под датой 8 июля 1424 года по случаю повторного перехода старшего сына Дмитрия, Сигизмунда Корыбута в Чехию, что в качестве наказания он забрал в казну все города, крепости, земли, пенсии, которыми он Корыбут.

Старший сын Дмитрия 'Зигмунт-Корибут. 50 А. ПЕРВЫЙ СЫН КОРИБУТА - ДМИТРИЙ ЗИГМУНТ, НАМЕСТНИК ЧЕХИИ, Старший сын Корибута - Дмитрий, Зигмунт, о котором громко говорили в Европе на протяжении нескольких лет, принял по отцу прозвище Корибут и в русских летописях известен под этим именем. С младших лет. Из его юности известно только то, что в 4404 году он сопровождал великого князя Витовта в походе на Смоленск. В 4440 году участвовал в знаменитой битве под Тannenberg, где стоял со своим знаменем, украшенным гербом Погонь, и командовал лёгкой польской конницей. В 1442 году был присутствующим на съезде короля Владислава с королем Венгрии и Германии Зигмунтом в Любомле на Спише. В 4414 году сопровождал короля Владислава в походе на Поморье, при этом взял крепость Ризенберг, славянский Прабут.

наделил (все города, поселения, лагеря, усадьбы и доменные земли, полученные нами), но что касается постоянного земельного пожертвования, принадлежавшего князю из правящего дома, никаких следов не встречается.

Примечание 203. Витовт с Ольгирдовичами и Корибутами и Лугвинами и Швитригайлами пришел к Смоленску (Русская хроника, изд. Даниловича, Воскресенская. Пол. собрание, т. VIII). А так как Дмитрий Корыбут отошел из мира в 1399 году, то это был его сын, известный в истории как Корыбут.

Примечание 204. Длугош: (пятьдесят первый (вернее) Сигизмунда Корыбута, князя Литвы, который в поле Рубео держал вооруженного человека как знак особого отличия, Ваповский, перевод Малиновского, т. 1, стр. 266).

Примечание 205. Длугош. а) Тот же, его всегда называл Сигизмунд Корыбут из Литвы.

51 Но вскоре произошли события, которые возвысили его с подчинённого положения; на него обратили свои глаза народы. В братских Чехах церковная схизма, тревожившая эту страну с начала XV века с казнью её главных опор, Гуса и Иеронима из Праги (в 1445 году, 4416), приобретала всё большие масштабы, и кровавая гражданская война была неизбежна. Наряду с католиками, к которым относилась немалая фракция могущественных господ, всё немецкое население и ремесленные города, всё это под защитой королевского дома, в самом лоне гуситства сформировались две партии.

Первое носило название Утраквистов (Каликстинцев) из-за того, что они прежде всего настаивали на причащении под обеими видами, но в остальном были умеренными, и несмотря на то, что им недоставало логики, ведь, стоя в открытом противоречии с католической церковью, они всё же не хотели считаться еретиками, настолько они имели большое влияние и значение, что их центром была Прага, мать всех чешских городов. Второе течение называлось таборитами, по названию горы, позже крепости Табар, где они обычно собирались), слепые, дикие и жестокие, как их вождь Жишка, стремившиеся в предполагаемой реформе церкви до крайности, отвергающие всякую сделку, и в вопросах веры, кроме Священного Писания с произвольным его толкованием, всякую значимость, традицию и власть.

Пока правил король Вацлав Люксембургский, до решительного взрыва не дошло, потому что он, временно потакая католикам, не доводил гуситов до крайних преследований. Положение изменилось, когда король отошел в мир в августе 4449 года, а его преемником на трон стал схизм, гуситы.

эй

новоначальным был его брат Зигмунд, король Германии и Венгрии, который уже на соборе в Констанце дал доказательства того, чего гуситы всех направлений должны от него ожидать. Ибо католики теперь почувствовали себя сильными, табориты и уtraкисты, фанатизированные и угрожаемые ими опасностью, взялись за оружие. Сейм, собранный в Праге, на котором преобладала умеренная партия, предъявил свои требования наследнику престола, прежде всего относительно свободы гуситского вероисповедания, но получил откладывающий ответ.

Во второй депутации того же цвета, направленной в Берн, тот же Зигмунд открыл свою волю, чтобы Прага, главный центр различной веры, безусловно подчинилась ему, а когда по стране разнеслась весть, что папа по просьбе Зигмунда объявил крестовый поход против чехов, тогда и умеренные Утраквисты открыли глаза, и начальники, среди них высший буркграйв Праги, решили тайно отправить первого посла к Владиславу, королю польскому, с вопросом, не склонит ли посольство Гуса его принять чешскую корону. Это постановление было в некотором отношении хорошо рассчитанным.

Утраквисты всегда должны были смотреть на таборитов, которые превосходили их по силе, числу партизан, рвению и шли слепо за своим вождем Зишем.

Примечание 206. Что касается этих переговоров, то первая депутация из Чехии к королю Владиславу, как справедливо считает Палацкий в истории Чехии, проходила тайно, чешские хроники о ней ничего не знают. Единственным источником является Длугош, который, как Палацкий (том III, часть Жга, стр. 154) признает, что по польско-чешским делам того времени имел в распоряжении материалы до сих пор неизвестные, и потому утерянные, что в дальнейшем повествовании будет показано.

ка. Жишка же был великий, но суровый воин, лишённый всяких человеческих чувств; к одним полякам он испытывал некое влечение). Посол Вернер из Ранькова представился королю в городке Ковале на Куявии. Владислав Ягайло, ревностный католик, без сомнения, не желал получать корону из рук сектантов, на которых лежало проклятие церкви. Но он, так же как и великий князь Витовт, в то время испытывал глубокую обиду на Сигизмунда из-за арбитражного решения, которое тот (в январе 1420 года) вынес в постоянных спорах Короны с орденом Крижака. Он искал возможность отомстить и повесить меч над головой императора, чем парализовал бы его дальнейшие замыслы. Содержание ответа короля, когда посол исполнил своё поручение, по всей вероятности, было таким, каким его сохранило перо Дługosza.

«Я должен», — ответил он, — «в таком важном деле обратиться за мнением к королевскому совету. Но свое решение я объявлю только тогда, когда буду уверен, что согласным голосом и на каких условиях Чехия предложит мне корону». Редкая без сомнений — %). Об этом свидетельствуют современные хроники и чешские записи. Посмотрите историю Чехии Палацкого. В этом году (1864) предполагалось обнаружить в произведении XVI века, изданном в Кельне, изображение Жишки, выгравированное на дереве с надписью: vera effigies Ziscae. Он представлен в польском тогдашнем одеянии. Тем более можно доверять Длугошу (Liber undecimus, стр. 428), так как это единственный ответ, как бы благоприятный гуситам, который он приписывает королю. Последующие же очень неблагоприятные, и чтобы показать отвращение короля и Витовта к еретикам, хронист часто извращает историческую правду. Неустойчивость короля, Ответ не решительный.

Письмо Юста также содержит отчет Длугоша о постановлении коронного совета, когда король донес до его сведения чешские предложения. Серьезное собрание, в котором преобладало духовенство, хотя и выразило свой протест против принятия короны из-за ожесточенной ереси чехов и того, что она юридически принадлежала Зигмунду, императору Германии, однако, если съедет делегация чешских панов, тогда король не должен решительно отказываться от трона, напротив, пусть держит послов в надежде, а тем самым Зигмунда в тревоге, чтобы таким образом парализовать губительные попытки последнего против Польши. Этот совет состоялся в Ренчицы в конце июля 1420 года. В это же время в Чехии произошли большие изменения.

Крестовое войско, которое собралось со ВСЕХ стран Европы, чтобы истребить гуситов, везде было ими побито после тщетной попытки захватить нижнюю часть Праги, в конце концов, проклиная Сигизмунда, разошлось. Тот же Сигизмунд Лю- /, . 5 . . мбурский, видя себя ограниченным небольшой частью верных, решился в своей беде на великий шаг, а именно — на коронацию его королём Чехии. 28 июля состоялось это торжество в пражском кафедральном соборе на Градчанах, мрачно, без участия города Праги, но с всей церемонией, освящённой веками. Пражский архиепископ Конрад, который тогда ещё был верен церкви, дал ему помазание.

В глазах церкви, держав и подавляющего большинства народа, несмотря на ереси к национальным традициям, к которой он тяготел, с тех пор Зигмунд, а не кто-либо другой, был законным королем Чехии.

Примечание 207. дем Либ. ffmus pag. 450 a. 1420. % Длугош говорит в день святого Якова, а значит, 25 июля (года 4420).

Бурная секта Таборитов, которая никого не хотела королем, приняла это с равнодушием. Но партия умеренных, то есть Утраквистов, которым несмотря на многочисленные усилия Зигмунт не сделал ни малейшей уступки, почувствовала удар, который им теперь был нанесен, и, убежденные, что если они не выберут себе руководителя, будут раздавлены превосходством Таборитов, решили в августе 4420 года отправить второй уже торжественный посольство к королю Владиславу с предложением короны. Для объяснения последующих событий нельзя достаточно повторить, что это решение исходило из столицы Праги (точнее, из нижней её части, так называемой Альтштадт, потому что верхняя часть с замком и кафедральным собором всё ещё была в руках короля), органы которой составляли городская рада и старшинство, низшее духовенство в большом количестве, знаменитая академия и несколько десятков м.

разных господ с многочисленными клиентами. Партия Тоборитов, к которой, помимо низших слоев населения в столице, относились все другие города, где преобладало славянское население, и меньшие землевладельцы, не принимала в этом участия. Только один их вождь Жишка, либо из врождённого пристрастия к полякам, либо потому, что в условиях растущего возвеличивания Тоборитов чувствовал необходимость положить этому предел, положил свою печать на кредитные письма, врученные послам. Печальным был поход этих послов по Польше. Церковная интердикта лежала на чехах. Где же они останавливались, ') См. «Историю Чехии» Палацкого. Кредитное письмо не сохранилось в оригинале. О вступлении Жишки в указанное событие повествует позднейший рассказ. Длугуш же утверждает, что: Жишка был против этого посольства. (Lib. 44mus Pag.

453), Так же, по мнению Энея Сильвия, современника его в истории Чехии, Второе посольство к королю Ягайло.

Грустно после мытья закрывали церкви, колокола должны были замолкнуть, по всей Польше. Всякая божественная служба прекращалась. Король принял их в Вольборзе (в Серадзском воеводстве). На тщательно подготовленную речь, где, как делегаты народа, призывали его занять чешский трон при условии гарантии свободы вероисповедания, то есть права для гуситских священников проповедовать слово Божие без ограничений и надзора, а также причащать под двумя видами, Владислав Ягайло учтиво ответил, что, скорбя о судьбе Чехов, Король всё же должен в столь важном деле, как принятие...

снятие короны, получить совет великого князя Витовта и для этой цели послать к нему двух послов. Такое заявление соответствовало принятому правилу откладывания решительного решения, но также указывало на уже достигнутые по этому вопросу соглашения короля с Витовтом, потому что до того такие важные дела король обсуждал с коронным советом, а не с правителем Литвы. Чешские послы поняли этот намек, и двое из них отправились в Литву к Витовту. Остальные оставались, чтобы из-за более длительного пребывания в королевстве не стать причиной скандала из-за интердикта над ними. Речь послов действительно раскрывает суть гуситского дела, и хотя у Длугоша, который ее излагает (см. выше стр. 432—438, 1420), это могло быть представлено только в общих чертах, это является новым доказательством того, насколько хорошо он был осведомлен об этом деле.

Но если послы предложили корону от имени всего королевства (ab omnibus baronibus, militibus, civibus, dominis et subditis ejusdem regni), то относительно того, что было сказано выше в тексте, это доказывает, что уже тогда партии и фракции населения считали себя органами всего народа. 1a) Длугош ut supra.

Лиц, находившихся под угрозой тяжких наказаний, были сосланы в Ниепаломи, место, как говорит Длугош, расположенное в уединении, где им пришлось долго ждать ответа. С тех пор, несмотря на дипломатический отчёт Длугоша, князья сражаются на фоне тогдашних чешско-польских дел, ясно выделяя два течения.

Одним управляет король Владислав, другим Витольд, Род Ольгерда, как и во многих других вопросах, так и в этом опередил современников, что в выборе союзников руководствовался исключительно интересами государства или же династии. Мы видели, как Ягайло в молодости вступил в тесный союз с татарами и не колебался встать под знамена ханов, которые три поколения его материнских предков подвергли казни мечом. Что несмотря на ревностную приверженность к католической церкви, из-за антагонизма к императору Сигизмунду тайно поддерживал гуситов, о чем в лагере противников слышались довольно сильные жалобы; посольства гуситов к королю, прежде всего посольство sys. Deducti sunt in Niepołomice in locum ab hominum converualione sequestralum, говорит Длугош.

А ведь через Неполомице тогда проходил главный тракт в Краков. Король Владислав часто там задерживался, и многие его грамоты датированы из Неполомице, так как там он иногда созывал королевский совет. Если же король разместил чешских послов в Неполомице, то, несомненно, чтобы им было легче передвигаться через Краков с чехами.

Примечание 208. Смотри первый абзац настоящего письма. — Андрей Ольгердович,

Примечание 209. Смотри историю Прусса Фойгта том VII стр. 373. Но важнейший в этом отношении документ — папское письмо королю Владиславу 1420 года, содержащееся в «Pamiętniki» Немцевича том I и в «Skarbiec Litwy» Даниловича том II док. 1314.

Политика Витовта.

жалобы королевского новца, Зигмунта Корибута оправдывали эти жалобы. Но он был высоко поставлен у апостольской столицы, посредничество которой в спорах с Тевтонским орденом ему часто приходилось использовать; Тевтонский орден и верный его союзник император Зигмунд наблюдали каждый его шаг проницательным взглядом укоренившейся ненависти. Все высшее духовенство несомненно отвернулось бы от него, если бы хотя бы один из монархов откровенно взялся за дело еретиков. - Иная же была ситуация с Витовтом. Он не стоял так на виду. Его отношение к польской короне было колеблющимся, двусмысленным. Король всегда мог снять с себя всякую ответственность за действия двоюродного брата.

Прервать же ту сеть, которую коронный совет на него непрерывно накинул, перекрещивая все его планы, и для этой цели за пределами государства открыть себе новое поле для действий, было стремлением Витовта тем более настойчивым, чем сильнее тяготила его старость. При этом он не рисковал много. Он всегда мог отступить и обратиться то к крестоносцам, как он уже не раз делал, то к императору, а эти оба всегда были готовы принять его в союзники, ибо не великодержавный князь Литвы был им страшен, а польский король, и ему они поклялись в погибели. К тому же Витовт, как уже говорилось выше, тогда пылал местью к Зигмунду за справедливое решение, вынесенное тем же, которым он отстранил его от половины любимой земудской родовой пустоши, а другую только предоставил ему во владение пожизненно.

До Владиславы дошла весть, что послы, отправленные к Витолю-

Примечание 210. См. Догиеля (fodez dźplomalicus том IV, слы пон цэ тен хел пор взи. (то с яз года пом ала миде тур, Палац

а чтобы удержать его для своего дела, он хорошо ответил им ||| были освобождены, чему лучшим доказательством является вторая солен- вин. | ! депутация, которую гуситы послали в Вильню в следующем году. В то же самое время дошло до него увещевание, в окончательной форме угрожающее крестовым походом, со стороны короля, которого эти посольства очень тревожили 7). Следуя избранной политике, он заявил 12 ноября 1429 года чешским послам в Неполомице ответ, что удовлетворяется польской короной, а чешскую, на которой лежит пятно ереси, принять не может. После этого он попрощался с послами и на всю зиму уехал в Литву.

Вторая половина 1420 года и следующий 41424 год не знаменуют в истории Чехии славных и непрерывных побед гуситов, которые поставили их дело на вершину могущества, а современников — в изумление от того, чего ни многочисленный, ни сильный народ собственными силами совершить не может. Король Зигмунд, понеся тяжёлые поражения, настолько усомнился в своей миссии, что предложил на более тщательное рассмотрение так называемые гуситские компакты (это главные статьи их вероучения). Это была большая уступка с его стороны. Тем не менее ему дважды пришлось отступать из Чехии. Вторая крестовая экспедиция, которую он организовал против королевства, после постоянных неудач не принесла ничего, как и её предшественница. Глава духовенства — (7) См. выше примечание. - (8) Regni Poloniae finibus se contentum fore regnumque Bohecum articulis ab ecclesiae catholica damnatis nequajam suscep- [| t (Długosz Liber tfmus pag. 4535).

Почему историки Чехии оценивают этот двусмысленный ответ, трудно угадать,

правоверного в стране, архиепископ Праги Конрад перешёл в лагерь гуситов; также капитулировал перед ними королевский замок на Градчане, и так рухнули две последние опоры трона. Наибольшую роль в этом сыграла фракция утракистов под руководством пражской столицы, которая сумела привлечь Жишку, вождя таборитов, на свою сторону, и этим самым привязала к своим знамёнам победителей, а также заключила тесный союз с моравянами. Необходимые переговоры с Польшей, удача с деньгами – всё это чувствовали утракисты как потребность в верховенстве, их глаза были устремлены к Польше, потом к Литве! Кто же имел веру в будущее этого дела, для того это был решающий момент, чтобы ухватиться за руль, пока не наступил перелом.

Король Владислав отнюдь не выставлял себя на обвинение в том, что он хотел воспользоваться трудностями и бедами императора, своего противника. После решительного ответа, данного чешским послам в Неполомицах, который он повторил в феврале 1421 года, когда послы, посланные к Витовту в Вильнюс, не явились к нему, он приглашает совместно с Витовтом этих послов на сеймик, который провел на знатном собрании после праздника Успения в 1424 году в Люблине, и там при присутствии собрания торжественно призвал чешский народ вернуться в лоно церкви. Если это призыв останется без внимания, он готов объединиться с папой и императором Сигизмундом, чтобы осуществить это обращение. На сейме, созванном в городе Часлав в июне 1421 года, Уракуисты открыто признались, что ведут дела с Польшей и Литвой (Паляцкий, История Чехии).

чтить*'). Если же подчиниться церкви, тогда, так как три короны должны давить на Зигмунда, он без сомнения откажется от чешской и позволит народу приступить к избранию нового господина. В этом случае он (то есть Владислав) или же Витольд примут из рук народа корону. Так Длгуош? , В этом повествовании содержится правда, которая заключается в том, что король сообщил собранию о своем намерении заключить тесный союз с императором на определенных условиях. Знал ли он, что этот союз не будет реализован, и лишь хотел сохранить видимость, — это другой вопрос. Но он отправил к императору Зигмунду, который тогда находился в Тирнаве в Венгрии, Яна Тарновского, краковского воеводу, и Збигнева из Олесницы, тогда еще приходского священника у святого Флориана в Кракове, с заявлением о том, как он обязуется к обращению.

Чехов путем соглашений или же оружия и установлений Зигмунда на их троне. Когда это будет сделано, пусть тогда Зигмунд в знак благодарности объявит войну крестоносцам и поможет королю изгнать их со всех захваченных владений. Потом поморская, хельминская и ми- 3) И мы из этого места пошлем определенных вестников к императору и королю Зигмунду, чтобы обсудить с ним способы и пути, как вы и ваш король будете возвращены к католической вере, и будем работать не только там, но и при апостольском престоле ради вашей и королевской честной пользы (Длугощ Liber (4mus Pag. 489 a, 1421). *) Содержание этой речи странное, потому что если она должна была вызвать возмущение у гуситов, а затем у победителей, которые могли предоставить доказательства, что король не всегда был их противником, то последний пункт и побежденный Зигмунд не мог сильно удовлетворить.

земли Ха́лова вернутся в Польшу, а Пруссия оба монарха разделят между собой. В качестве гарантии исполнения этих обязательств Силезия будет заложена королю. На это Зыгмунт, насколько можно доверять летописцу Длугошу, вежливо, но слегка обошёл заявление о завоевании Чехии, с достоинством отверг условие относительно Силезии, второе — касающееся изгнания крестоносцев — оставил значимым молчанием, но сразу же уведомил об этом магистров крестоносцев, а, зная, что Влодзимежу, вдовцу, уже в четвёртый раз собирается вступить в новый брак, заявил ему о готовности женить его на своей невестке Софии, чешской королеве-вдове. Известно, что этот союз, на который король с...

ffmus, Зигмунт в своём ответе заявил, что охотно согласится на брачный союз своей единственной дочери Эльжбеты, за руку которой уже столько князей просило, с королем Владиславом, а она принесёт в приданое не только Силезию, но и право наследства на Чехию и Венгрию. Если же король по причине того, что принцессе едва 12 лет, не примет это предложение, тогда он советует ему союз с вдовствующей королевой Софией. Венгерские летописцы это отвергают, и, по-видимому, справедливо. Посольство, ранее упомянутое, к Зигмунту произошло между 15 и 17 сентября (1420 года), а уже 29 числа того месяца Зигмунт подписал в Пресбурге заранее подготовленные брачные пакты с будущим зятем Альбрехтом, архичьецем Австрии, на основании которых тот в следующем месяце, в апреле, женился на принцессе Эльжбете.

А как же допустить, чтобы Владислав отверг такую связь. Наверное, поэтому Зигмунт заявил: что он только хотел бы охотно выдать свою дочь за Владислава, но её возраст и ранее заключённые договоры с другим претендентом мешают этому.

Еще 63 коронным радой очень склонялись, так как Силезия должна была составить приданое королевы, но до выполнения этого «не дошло», отчасти из-за возникших осложнений, главным образом же в результате усилий Витовта, который, опасаясь родства короля с Сигизмундом, женил своего двоюродного брата на княжне русского рода с немецкой коллигацией и тем самым обеспечил на долгие годы существование династии и независимость Короны. Но проявленная готовность короля Владислава искоренить гуситство принесла ему похвальное письмо со стороны папы. На такое похвальное признание великий князь Витовт не стремился заслужить.

Когда после решительного отказа чешской короны со стороны короля депутация, вторая посланная к нему в Литву, принесла просьбу, чтобы он теперь взялся за управление в Праге, можно предположить, что, не желая преждевременно раскрывать своих намерений, на публичном слушании в феврале (1421 года) он дал отказ? Но нет сомнений, что он сразу же вступил с этой депутацией, а также с кафедрой города Праги, который её послал, в переговоры. Об этом свидетельствуют сохранившиеся распоряжения сейма. * Обратите внимание на Inventarium archivi regii Cracoviensis, изданное в Париже, письмо папы от 9 сентября 1420 г., стр. 2. Długosz (Liber, стp. 456—457) приводит ответ Витольда почти смешным в своей резкости, если учитывать дальнейшие его поступки.

Требует безусловного подчинения гуситов церкви, Заявляет, что принимает корону только для того, чтобы отомстить Сигизмунду, но пунктов гуситов ни принимать, ни защищать не намерен!! Тем временем существует письмо комтура из Динабурга к великому магистру Ливонии от января 1422 года, сообщающее, что Витовт взял под защиту гуситов. (Сокровищница Литвы Даниłовича том II страница 75)

64 байтего в том же году чехами и моравянами в Чаславе, где партия Утраквистов публично признала, что ведет переговоры с Польшей и Литвой*5). То же самое скрыто до последних времен в пыли чешских архивов письмо да Гусита-Музита городской рады Праги, направленное к Витольду, где она выражает ему свою радость и благодарность за то, что он готов уступить просьбам чехов и принять управление осиротевшим королевством?

7), Это дело начинало приобретать такой размах, что великий магистр Инфлянтов получил поручение от ce- 26) Паласки История Чехии, 27) Nobilium Wyszkonis Raczyńsky et Hinkonis de Kolstin vestram per magnificentiam nostram ad civitatem translegatorum legalio nobis pervenit ad immensae jucunditalis iripudium, quod ubi nulla meritorum nostrorum causa praecesserat nullaque notlitia nostrae subjectionis pervenit, sed solo ut firmiter ereditur divinae benignitatis instinetu ad linguagii nostri anzplegus sit clementer V, 8. великолепие посчитало нужным предоставить управление королевством Богемии без всякой человеческой помощи полностью по нашей воле принимающему (а значит, упомянутая депутация имела целью только выяснить у Витольда, принимает ли он корону).

как видно, его не пришлось уговаривать, но он принял предложение, даже опередил его, всё по божественному вдохновению!) Полацкий отмечает, что упомянутый в начале Вышко Рачиньский был послом от Витовта, а значит, скорее всего Пелак. Позволяю себе сделать замечание, что в первой половине XV века фамилии, которые потом вошли в употребление, в Польше ещё не были известны, за редкими исключениями, а именно те с окончанием «ки». Вероятно, он, как и Гипко из Кольштыну, был одним из тех чешских послов, которые долгие годы находились при Витовте, и чьи фамилии, как считает Палацкий, точно неизвестны. Впрочем, стоило бы исследовать в архивах Познани и Мазовии, существовали ли Рачиньские.

<A ARCE WARREN 65 Терновник вопросов Витольда, То есть действительно ли он благоволит чешским еретикам* (213). Несмотря на это, дела шли своим чередом. Четыре господина из Праги вновь отправились с делегацией к Витольду в сентябре 1424 года. Но по дороге, через Силезию, они были захвачены в Рацибоже по приказу там правящего князя Януша. Это вызвало большое возмущение в Польше и Литве. Король Владислав пригрозил войной силезскому князю, Витольд призвал Прагу прислать вооруженные силы в Силезию для освобождения пленников, а он добавил к их помощи своего племянника Зигмунта Корибута. Князь Януш утихомирил бурю, выдав пленников императору „как своему верховному господину, который их поместил в Тренчине, а службу их в Берне при этом приказал прервать?9). Здесь наступает момент, когда Зигмунт Корибут все больше выходит на сцену. Он должен был уже быть.

очень активным в этих делах, когда в совете императора Сигизмунда звучали голоса, чтобы принять его за зятя, дав ему единственную дочь, и этим отвлек он Польшу и Литву от связей с гуситами*0), В настоящее время уже по этой причине он привлек внимание императора к себе, поскольку его сестра Елена была женой Януша, князя на Рациборже 5), который своей преданностью императорскому делу мог предоставить повод для войны с Польшей и Литвой 32). rrr .

Примечание 211. Казначейство Литвы Даниловича том II док. 4327,

Примечание 212. Палацкий История Чех, »0) Ашбах История императора Сигизмунда том II стр. 132, *) Дługosz под годом 1419 (Lib. 44 стр. 409). Sommers-berg Scriptores rerum silesiucarum tom II ntantissą diplomatum* стр. 88,

Примечание 213. Палацкий в истории Чех под 1424 год стр. 259 cy= 9 Приключение послов гуситов, отправленных в «итву». Зигмунд орюбут,-

auspozazzzze Витольд временно получил известие о новом поражении, которое под городком Брюд нанесли гуситам Сигизмунду (в январе 1422 года). Когда в этой битве был взят в плен рыцарь Зависка Чёрный из Гарбове, который был послан от короля Владислава в лагерь, чтобы вести переговоры о браке своего короля с вдовой королевой Чехии, из-за чего переговоры, которых Витольд так боялся, были прерваны, великий князь! начал открыто проводить свои замыслы. Первым его шагом в этом направлении было письмо к папе (в марте того года) с заявлением о том, что он намерен оказать помощь чехам исключительно с целью, чтобы их легче было обратить в правую веру.

Невозможно это осуществить насильственными средствами; напротив, каждая победа или поражение гуситов только укрепляет их в отпадении от церкви. Они же готовы соединиться с церковью, если только получат послушание в Риме. Поэтому великий князь посылает просьбу, чтобы папа принял их послов, снял тяжкую проклятие с чешского народа, а он со своей стороны отправит племянника Зигмунда Корбута в Чехию, чтобы восстановить мир и порядок в этой земле. В соответствии с этим заявляет из архива в Кёнигсберге письмо Имбрама (то есть Абрахама) Черного, казначея из Велички, который убедительно описывает волнение умов из-за заключения послов: По всей земле Польши и вообще Литвы велик слух и шум на общинах из-за плена этих чехов. Народ говорит, хочет ли того или нет.

мы хотим, чтобы он освободил их от того же плена, желаем отомстить до проливания 'крови', поскольку он (то есть князь Яниш) приводит нас и наших братьев чехов к уже разрушенному союзу. aa) Палацкий, это письмо Витольда находится в музее, например: в Пеште,

Вито́лд постарался проложить себе и своему племяннику Торуйсу путь в Праге, устранив все элементы в Праге, представлявшие секту Таборитов, то есть жестоких в общине. Его желание исполнилось, возможно, даже чрезмерно. Городской совет, главный фактор движения, опора герцогства, был распущен: на его место был выбран другой, в котором доминировали модернисты, а самый яростный их противник — священник Ян, проповедник, апостол народа — был убит руками противников. *) Вышеуказанные детали, проливающие свет на политику и действия Витольда и потому относительно важные для истории Польши и Литвы, тщательно собирал чешский летописец Палацкий. Несмотря на это, большие пробелы и пропуски остались, которые он не смог восполнить из-за нехватки местных источников.

'Он: сам подтверждает это следующими словами: „Вся линия с 1422 по 1430 год тем более богата одновременными письменными памятниками, чем более богатая, подвижная и важная именно в то время была чешская история в себе самой; однако первый её отрезок с 1422 по 1424 год покрыт как раз самой густой тьмой забвения; из бурного потока событий сохранилось, так сказать, лишь несколько капель, которые могут больше возбуждать, чем удовлетворять жажду исследователя. Поэтому это не вина историка, если он предлагает скудные и недостаточные сведения*. Принял ли Витольд чешскую корону и на каких условиях, или это были лишь предварительные шаги с обеих сторон? Об этом не известно. Но с другой стороны, в польше: эта обстоятельность говорит о том, что в чешских письменах: Витольд всегда назывался.

постулатус рек Бохемiae. К несчастью, Длугош был так хорошо осведомлен о гуситских делах и в этом отрывке их истории, где они так тесно соприкасаются с делами Польши и Литвы, он должен был и мог легко прояснить, этого не сделал, а даже исказил факты, о которых нельзя было умолчать. Под 1420 годом он записывает, что из депутации, посланной из Чехии, чтобы вручить королю Владиславу корону, двое, Хинко Вальдштейн и Ши-

68 Папа ответил на письмо Витольда, переданное святому Мартином, каноником гнезненским, тот же отец-монах. Советники из Праги отправились в Литву, но что с ними потом произошло, умалчивается. Палацкий же по местным источникам показал, что в то же время Вальдштейн находился в Чехии и полностью ставит под сомнение состав первой этой делегации. Под 1424 годом Длугош снова сообщает о второй депутации, состоявшей из двух представителей шляхты, четырех радов города Праги и двух теологов, которая зимой приехала вглубь Литвы к княжескому замку Ораны, чтобы попросить Витольда стать королем. При этом ему ускользает свидетельство о том, что Витольд выдержал всех послов целый год, прежде чем дал ответ (nullo certo responso edito anno integro distinebat), а значит, вел с ними переговоры, как подтверждают другие свидетельства.

Но вместо того, чтобы передать письмо Витольда папе (смотри выше) столь осторожное, наполненное зрелой политикой, он приписывает ему речь, которую тот якобы должен был произнести перед послами, настолько резкую, что, кажется, хотел разорвать все соглашения. -Те же послы сопровождают короля обратно в Польшу (в марте 1421 года). Король отправляет их в Неполомице, и только во второй половине августа приглашает на сейм в Люблин, где принимает их с такой же резкостью, с филипикой, и выставляет условия, при которых примет чешскую корону, хотя она в настоящее время уже не предлагалась ему, а только великому князю. А ведь всего через несколько страниц, не заботясь о том, что говорил ранее, и умалчивая о дальнейших переговорах, он описывает отъезд Сигизмунда Корыбута, чтобы от имени Витольда вступить во владение Чехией.

Его преемники Ваповский и Кромер не содержат ничего нового, но по крайней мере смягчают бросающиеся в глаза противоречия в тексте Длугоша. | Так говорят, что Витольд не дал никакого ответа чешским послам в Вильне, а отправил их на сейм в Люблине. : Современник Длугоша Энеа Сильвий, но как историк гораздо меньшего значения, тем не менее несколькими словами точнее описал то же самое: «His a:fis nonnulli Bohemorum reguli et consułatus pragensis legatos ad Vitoldum Lithuaniae ducem misere cumque sibi regem»

skiem, но резким предупреждением. Аргументация великого князя о том, что, оказывая помощь и покровительство этим еретикам, легче будет обратить их, не убеждает его. Он предсказывает, что немецкие князья никогда не допустят его до заседания чешского трона, поэтому заклинает его прекратить любые переговоры с гуситами, иначе объявит на него крестовый поход*F). Позднее и тщетное предупреждение. Зигмунт Корибут уже месяц находился в Праге, Витовт предвидел последствия своего решения не меньше, чем папа. Но прежде всего его интересовало занять грозную позицию в присутствии императора, и чем еще он мог больше затронуть его, как овладением Чехией? Не дожидаясь ответа папы на своё письмо, он в марте ещё сделал объявление, что отправляет за свой счёт.

Зыгмунта Кораясциверунт*, Некоторые чешские правители — это главы секты Утраквистов, потому что другая главная секта таборитов была против этого выбора. Наиболее отчетливо, хотя по-своему, написал Стрыйковский в своей летописи политику короля и Витовта по этому вопросу.

«Когда чешские послы в третий раз требовали либо Витовта, либо Ягайло на чешское королевство, Витовт ответил им, что не хочет быть журавлем, который хотел строить своё гнездо на двух деревьях, поэтому и Ягайло стал королём. Однако, чтобы чехи, добровольно подчиняясь либо Литве, либо полякам, не оставались презренными, Витовт по общей договорённости с королём отправил в чешское королевство Зигмунда Корыбута Димитровича с немалым войском литовских, польских и русских воинов, чтобы защитить чешское королевство против короля Зигмунда, с которым Витовт имел давнюю вражду, так как Тевтонцы всегда поднимали восстания против Литвы.» Изд., с. 1846, Варшава, стр. 160. 38) Рейнольд, Annales ecclesiastici, том X, письмо, датированное 20 июня 1422 года. Несмотря на это — «Витовт объявляет, что посылает Зигмунда Кобыту в качестве своего наместника с войском в Gz»

ПЬЯНСТВО = имущество с королем. Большое участие польской шляхты в этом походе.

бота, который от его имени должен занять Чешское королевство. Так что кто хочет участвовать в этом походе, пусть явится в Краков**). Действовал в этом в согласии с королем Владиславом. Посол великого князя. Мартин, каноник /гнезненский сообщил это папе, который немедленно потребовал от короля пояснений*?), а и Длугош признает, что Сигизмунд отправился в Чехию с войском, численным и хорошо вооруженным, с разрешения и одобрения короля (consenliente et approbante rege). Тем больше также отклик Витовта нашел отражение. 0051 Малопольская шляхта, где гуситизм имел много приверженцев, а бедность уже тогда укоренилась: в результате дробления собственности, выставила отряды; её также заманивала значительная солдатская плата.

Но шляхта ха: lieko - львовское наращивание польской колонизации и пропаганды, латинской, не спрашивая о жаловании, стремилась под знамена. князя русской веры**).

a8) (9 к распространению гуситизма в Польше свидетельствует папская булла от сентября 1422 года (Рэйнальд), О участии шляхты: русской говорит король Владислав в письме, которое находится в так называемом Пржемысловском кодексе в библиотеке универа-

Примечание 214. () о том же свидетельствует письмо венгерских магнатов к польским дворам: 1422 год. «Congregutio gentium armatarum, quas dua: Stgismuńdhis seóum adduzit, facta est in civilule Graco viensi, quae est żedes rógis el cor regni, Poloniue,.... ut in subsidium irent: eońum , qui $unt deo et regi suo contumaces..... marima eorum pars erat ex ipsa Polonia».: Палацкий, odl

Примечание 215. Мартинус каноник (пишет в мае 1422 года: папа к королю) нам изложил, что Ваша Светлость не запрещала, чтобы в Вашем королевстве Польши стражники перевелись в Богемию под именем герцога Александра. Тот же.

Итак, Зигмунт Корибут мог стать во главе войска, которое чешские хроники насчитывают в пять тысяч, и в апреле 1429 года двинулся через Моравию в Чехию, не встречая особых препятствий, потому что император Ваза Зиге Зигмунт отошёл перед ним в Венгрию. Сопротивление ему оказал город Нове-Место в Моравии (Mdkrisch Neustadt, славянские по Паласеку Уницы, по Длугошу Винчув), который ему пришлось штурмом взять. Из этого города он издал воззвание к чехам и Мё Пяче еравцев, сообщающее, что он прибыл как наместник великого князя Витовта, чтобы управлять этими землями от его имени и утвердить власть в Праге. Паласек объясняет пыл, с которым русская знать шла под знамёна Зигмунда Корибута, тем, что она принадлежала к восточной церкви, которая проводит причастие под двумя видами, что также было догматом гуситов.

Если я это правильно понял, что Сигизмунд был по матери, вере и воспитанию русином, а значит, при других привлекательных 'чертах' напоминал русскую шляхту древних национальных князей. Поэтому, когда позднее староста русских земель от имени короля, Спытек из Тарнова, созвал этих же шляхтичей, чтобы вместе с венграми за плату пойти сражаться против гуситов, никто не ослушался, как это сам король в письме выше удостоверяет. В теологических же вопросах русская шляхта не вмешивалась. И наконец, к аскетичной (какой она была тогда), «молчаливой, неподвижной в вере, обрядах и иерархии своей: восточной церкви, что могло быть большим противником, чем бурный по своей природе гуситизм, противный всякой иерархии и традиции, с демократической своей основой и неопределёнными статьями веры?

Свободное использование чаши, за которую он так отчаянно боролся, имело также другое значение, отличное от причастия под двумя видами в греческой церкви. Также законный Русин, князь Смоленска Георгий, лишённый своего княжества Витовтом, вступил в войско императора - Сигизмунда и погиб в битве под Вышеградом.

защищать от внешних и внутренних врагов. Он призывает потому все сословия и партии соблюдать мир и явиться на сейм в Часлав. Как велика была его, а вернее, его доверителя, партия в стране, свидетельствует то, что, несмотря на большие преграды, последовали его призыву и собрание в Чаславе было многочисленным и выдающимся. Зигмунт Корыбут, торжественно приняв причастие по обряду гуситов, принес перед собранием публичную присягу, что будет править по Божьему закону и верно соблюдать с наместниками королевские так называемые гуситские компакты. После этого единогласно был провозглашён наместником королевства и отправился в Прагу, где 46 мая устроил торжественный въезд. Утраченный сегодня источник, который, без сомнения, был посылкой за границу о въезде Зигмунта Корыбута в Прагу, первые его

о действиях, которыми пользовались два современных «писателя», Энеас Сильвий и Длугош, 8sy Длугош. Палацкий. — Палацкий утверждает, что в феврале 1422 года Сигизмунд отправился в Чехию. Согласно рассказу Длугоша, книга 14, стр. 451—2, это произошло только в апреле после праздников Пасхи, на 12 апреля, и достоверность его относительно этих времен неоспорима, где только нет интереса расходиться с правдой. Но сам Палацкий привёл письмо Витовта к папе, написанное в марте 1422 года, в котором он сообщает о своём намерении послать Корыбута. Дата Длугоша также совпадает с сохранившимися регистрами императора Сигизмунда. Из этого следует, что в феврале, марте и до 16 апреля император пребывал в Моравии; только затем он начал возвращаться в Венгрию. То, что сообщает Палацкий о поражении, которое якобы понёс Корыбут под Оломоуцем, не так увесисто.

в нескольких словах, он ставит ему памятник, говорит оно, «Оглянись» — потому что «в короткие сроки привел общину в порядок, для шляхты и спокойных людей был услужливым и доступным, а к подстрекателям и злодеям — очень строгим судьей» 40), Текущие журналы и документы подтверждают наиболее полно достоверность этой истории. Очарование, излучаемое Ольгердовичами, этой исключительной семьей, проявилось здесь, на чужой земле, во всей своей силе. Прага, пережив долгие годы бедствий под тяжелым управлением короля Вацлава печальной памяти, попала под еще более жестокое иго гуситских вождей и советников. Население, непрестанно терзаемое гражданской и внешней войной, в значительной степени стало диким. Однако в себе оно еще хранило много хороших начал, памятники лучшего прошлого; ведь полвека назад Прага при великолепном правлении Карла IV была очагом науки и изящных искусств.

Все эти стихии проснулись, когда появилось это по-настоящему княжеское дитя, так отличное от мрачных и суровых последних двух королей Люксембурга. Толпы народа окружали его, где бы он ни появлялся. ——— Qui apud Pragenses insignibus etceptus honoribus; civitatem brevi ad meliorem formam redegit, nobilibus 'et qui quiete vivete velint blandus atque amicus in insidiosos atque facinorosos asperrimus vindec, Eneas Silvius Historia Bohemiae.

Совершенно буквально Длугош (ut supra) современник его, поэтому они оба черпали из одного источника, , а

Примечание 216. «На самом деле этот | ZR был очень благоразумен, рассудителен и предусмотрителен для своего возраста, для чехов он подходил просто превосходно, потому что был свободен от предрассудков и страстей бартеев, сочетая с необыкновенной умеренностью и любезностью также необходимую смелость и воинскую храбрость» (Палацкий). Здесь лишь нужно отметить, что он не мог быть очень молодым в 10 «…согласие с ним u личность жителей:.

74 появился, а на следующий день по его прибытии, схватив у него уздцы коня, с триумфом повели его в ратушу, где тогда заседала городская рада. В этой раде со временем вновь восторжествовали бурные элементы, поднятые таборитами, которые с недоверием относились к назначению Витольда и миссии Корибута. Но, увидев возбуждение народа и поток, идущий против них, советники сложили знаки своей власти, а именно печать и ключи города в руки князя-наместника. На следующий день состоялось великое собрание в ратуше. Зыгмунт приказал провести новый выбор муниципальных рад, и этот акт прошел в наибольшем порядке. Новоизбранная рада затем издала манифест по содержанию и выражениям, какими уже давно жители Праги не слышали, призывающий беглецов вернуться на родные пороги, жителей — к соблюдению спокойствия, согласия и строгости в обычаях.

Зыгмунт не ограничил свою деятельность стенами Праги. Он разослал письма главным сторонникам императора с приглашением на съезд в Праге, а Зависка Чёрный, заключённый посол короля Владислава до 1422 года, когда уже в 1404 году, как было сказано выше, он принимал участие в походе на Смоленск.

Его мудрость проявляется также в том, что он, хотя и признавал законодательную власть большой пражской общины, однако после того, как сначала он созвал комитет этой общины, затем объявил решение этого комитета о восстановлении порядка и спокойствия в Праге как решение большой общины. Палацкий.

Примечание 217. Также нужно признать, что спокойное и разумное поведение Корыбула больше всего способствовало укреплению переворота и, следовательно, окончательной победе аристократических и консервативных позиций в Праге...

сорняк, он восстановил свободу. Наибольшую моральную победу он одержал, однако, над слепым Зишкой, главным вождем Юститов. Их первая встреча предвещала плохое. Зигмунт Корыбут из Новего-Мяста, своей первой станции, вызвал его, чтобы он сложил оружие и подчинялся новоизбранному королю. Зишка ответил резко и оскорбительно. Зигмунт Корыбут замолчал, но свою примирительную миссию, несмотря на протесты могущественного вождя, начал. Действовал ли чар сладости и умеренности на старика, уже стоящего над могилой, или же политика, или же в конце концов привлекала известная любовь Зишки к полякам, которые так многочисленно явились к Злой Зишке под знамёна Корыбута; достаточно того, что Зишка из противника стал ему.

стал «главной опорой того же» и в день 14 июня года 1422 сельский совет внес в архив памятное его письмо, в котором от имени нескольких общин: Таборитов заявляет, что признает великого князя литовского правителем страны и подчиняется его власти. С тех пор Жишка Корыбута называл сыном, а Корыбут Жишку своим отцом. Такая привязанность, такой успех требовали уже лишь первых освящений победой на поле боя, чтобы решительная стена принесла плоды. Однако этого не хватало. С тех пор как Корыбут встал в Праге, наемное войско, которое он привел с собой, объединенное с вооруженной силой гуситов, осадило знаменитую крепость Карлштейн, последнее важное место роялистов в Чехии, с поселением не больше 400 человек. Ее положение делало штурм невозможным. Зигмунт Ковым.

Пришлось поэтому ограничиться бомбардировкой, которая оказалась безрезультатной из-за отсутствия соответствующей огневой мощи. Карите. Наконец, после шести месяцев осады Зыгмунт Корыбут, проведя конференцию с несколькими членами немецкой империи, направлявшимися на помощь, предложил: прекращение огня.

8 ноября 1422 года, в течение одного года. - Так случилось в сентябре, когда князь ещё находился под крепостью, что фракция таборитов, которая отказывалась признать его власть, чтобы подсчитать, сколько у неё сторонников в Праге и в данном случае захватить её, проникла в город, где войска тогда были слабыми. Городское население не оказало им никакой поддержки. Наоборот, когда табориты взялись за оружие и захватили несколько домов, горожане изгнали их из города, а один отряд был взят в плен. Городская управа объявила суровые наказания для всех, кто посмеет коснуться власти Витольда и его наместника. Но сторонники таборитов, которых в Праге было много, выломали ворота тюрьмы и освободили захваченных братьев. После получения известий о этих волнениях Зигмунт Корибут поспешил из-под Карлштейна в Прагу.

Остановившись на главной площади, он спросил, кто сломал ворота тюрьмы. Когда ему назвали виновных, он приказал наказать их смертью к концу дня. Уже пало пять голов; затем Вильгельм Костгока, коронный подкоморий, один из его главных сторонников, покинул площадь казни со своим свитой, говоря Сигизмунду: «Исполняй роль палача, если тебе это так по душе». На эти слова князь даровал остальным жизнь. Эта необычная строгость была одним из тех проявлений, которые иногда появлялись на фоне жизни загадочной семьи Ольгерда. Наряду с мягкостью, умеренностью, великодушием, возвышенным духом самопожертвования, высокой моральной позицией, добродушием, которое часто переходило в слабость, были снова моменты, когда проявлялась первозданная суровость – нормандская? славянская? финская? возможно смесь всех трёх.

Так именно у Владислава Ягайло при убийстве дяди Кейстута,

а А 77 и ещё больше В отношении приписываемого трем его женам прелюбодеяния, у его сына Казимира короля в поступках с родственниками Михаилом Зигмунтовичем и Ольельковичами, но жители Праги должны были думать, что гуситские вожди действительно допускались более частых и больших жестокостей, но зато побеждали. Так звезда Корибута с тех пор начала бледнеть. С других сторон над его головой надвигались не менее грозные тучи. В апостольской столице дело гуситов находилось тогда на первом месте. Миссия Зигмунта Корибута была, следовательно, предметом непрерывного внимания.

Когда же имелись очевидные доказательства того, что он является главным приверженцем ереси, и тем сильнее, что его умеренность и поддержка, которой он пользовался в Польше и Литве, давали еретической силе уверенность в стабильности, папа не преминул в резких выражениях донести королю Владиславу, насколько он оскорблен, что его намеревались ввести в заблуждение обманными обещаниями. »Твой брат Сигизмунд, из твоего королевства снабженный тобой и твоим братом Александром во всем необходимом, отправился в лагерь Чехов; с еретиком Сигизмунд должен был вступить в Чехию согласно показаниям твоих папских послов. Святейший отец требует отзыва послов.. Святейший отец требует отзыва Сигизмунда, иначе угрожает обоим крестовым походом как защитникам ереси!

Король Владислав не опасался крестового похода; он был непосредственным свидетелем того, сколько выгодных исходов было у подобных экспедиций.

Примечание 218. Сокровищница Литвы том II стр. 77

Противник его, император Сигизмунд, одержал успех. Занятый полностью начатым летом 1422 года походом против крестоносцев, когда имперский посол явился в его лагерь у крепости Голуб в Хелминской земле и требовал, в числе прочего, отозвать Корыбута из Чехии, он гордо и холодно отправил его к Витовту, поскольку он, король, был чужд этому делу. Витовт же без утайки заявил послу, что со своего плеча и за свой счет отправил Корыбута в Чехию, чтобы тот вместо него принял власть; император же, который своим арбитражным решением лишил его наследственных земель, понял, с кем имеет дело**). Ответ императора Сиг- смелый, но, возможно, слишком откровенный. Император, будучи уверенным, считал, что Витовту не нужна чешская корона, а нужно вернуть Жемайтию в исключительное наследственное владение.

Сообразно с этим он теперь воздержался от всякого дальнейшего посредничества между воюющими сторонами, то есть Тевтонцами и Польшей. Оставленные сами себе Тевтонцы, наблюдая за суровым уничтожением своих владений врагом, первыми выступили с предложениями мира. Два старца, король и Витовт, охотно их приняли. Таким образом, мир был установлен на озере Мельно, недалеко от Хелмно, с концом сентября 1422 года. Земля Нешавская была передана Польше, Литовская Жмудь и Сувалкия достались Литве на собственность. Едва соседние державы получили известие о заключенном мире, венгерские сословия отправились к королю Владиславу и его советникам с просьбой для установления прочного согласия.

4») Фойгт в истории Пруссии утверждает, что орден никогда ранее не заключал такого постыдного (schmachvollen) мира,

Примечание 219. Дługosz. Lib. fdmus pag. 460—41.

между монархами делегаты обоих наций съехались на границе. Король охотно согласился на это и делегировал «agiy zad, что с его стороны кроме краковского епископа и знаменитого рыцаря Завишу Черного, четырех коронных сановников». На этой конференции, состоявшейся в Левочи на Спише (в конце ноября 1422 года), было решено провести личный съезд двух монархов и принять решительные меры для подавления чешской ереси. Присутствовавший краковский епископ Альберт Ястржембец, вскоре после этого возведенный в гнезненское архиепископство, взялся за дело и созвал синод в Лёнчици. Духовенство обе стороны уведомленные постановило взимание контрибуции на военные расходы против короля Владислава, но в ответ потребовало отзыва Корибута из Чехии и участия в крестовом походе, готовящемся против гуситов.

Король поклялся, но поклялся; Витольд, который в течение нескольких лет тайно или открыто покровительствовал гуситам, принял над ними превосходство, дал им родственника своим наместником и несколько месяцев назад смело признался во всем этом перед послом императора. ——_—_—

Один Рейнальд в церковных летописях подробно сохранил нам сведения об этом синоде, потому что постановления того самого были представлены папе. 48) О обещаниях, данных обоими князьями синоду в Ленчице-

Примечание 220. Этими были Кшиштин, краковский староста, воеводы краковский и сандомирский, калишский староста и коронный маршал Збигнев (Дługosz). 47) Об этом важном синоде в Ленчице Дługosz ни словом не упоминает, видимо из-за того, что его созвал Альберт Ястржембец сразу после получения консекрации на примасство. Из повествования Дługosza явно видно, что он был ему неприязнен, потому что получил преимущество перед его покровителем Збигневом из Олесницы, также стремившимся к этому достоинству.

Когда жители Праги узнали о тех переговорах и поступках Витовта, начальники Утраквистов в марте 1425 года направили великому князю письмо с настоятельным призывом, чтобы он, согласно данным обещаниям, однажды пришёл к ним, взял под защиту сирот и защищал их дела: ведь наместник Корыбут торжественно пообещал это на съезде в Чаславе. На что Витовт с несравненной лицемерией ответил упрёками, что они всё ещё придерживаются ереси, а что касается заявлений Корыбута, он, великий князь, о них не знает, пускай сам племянник Корыбут отвечает за них. Маленькая политическая действительность проявилась здесь снова так; также пишет папа к архиепископу: «Приветствуем то, что ты сделал на Лецкийском синоде со своими суфраганами относительно истребления поднимающей голову ереси.

Нам было бы чрезвычайно приятно, если бы Владислав, король польский, и великий князь литовский Александр, сдержали бы то, что, как вы пишете, обещали вам, то есть не только воздержались от поддержки еретиков, но и более того отозвали Сигизмунда, своего племянника из Чехии, и обратили свое оружие вместе с другими князьями против этих еретиков...

Но давно уже наши уши переполнены подобными обещаниями, которые служители этих князей дают и стремятся внушить нам, будто Сигизмунд был отправлен в Чехию для обращения еретиков, и что, если бы это не удалось, он был бы отозван.

Но его отозвать вовсе не собираются, напротив, упорно поддерживают еретиков» и так далее (Raynald Annales a. 1425).

Примечание 221. Более того, вы будете видеть, как вышеупомянутый Дуц Сигизмунд на Кжаславской конвенции явно пообещал всем желающим эффективно соблюдать и исполнять те же статьи (то есть гуситские компакты), о чем мы полностью не осведомлены, за что он сам даст достаточный ответ. Письмо Витольда находится в имперском архиве в Вене. Палацкий приводит только отрывки из него.

политика, часто восхваляемая Витольдом. Великая иногда в сокровенных мыслях, чрезвычайно мала в исполнении, хромала всякий раз, когда полет амбиций или желание мести уносили её за пределы Литвы и Жмуди. Тем временем съезд назначенных монархов состоялся в марте 1423 года на венгерском Спише. Произошло полное согласие и договоренность относительно совместных действий. Король повторил обещание отозвать Корибута, и оно было выполнено в апреле. Он также обязался предоставить 50 600 вспомогательных войск для крестового похода в Чехию и в мае из глубины Руси в Коломые издал околлик, чтобы кто желает принять участие в походе, явился в июле на день святого Якова в Краков. Это не его вина, что никто не явился, как папа в одном письме болезненно признает: «Polonus non comparuit». Зигмунд Корибут оказался медлительнее.

Когда в апреле 1423 года он получил королевское письмо, отзывающее его из Чехии, он уже три месяца как отступил из Праги вглубь страны. Охлаждение отношений с ультраковистами после неудачной попытки захватить крепость Карлштейн, усиливающееся недовольство таборитов из-за строгих пражских казней со стороны короля Ягайло, и, наконец, необходимость облегчить столицу, которая в течение семи месяцев содержала значительные вооружённые силы. Асчбах, История императора Сигизмунда. Этот циркуляр Владислава находится в так называемом пржемысловском рукописном кодексе в Праге (Палацкий). Райнальд за 1424 год. Anno 1422, в канун Рождества Господня, Сигизмунд с Литвы вместе со своими войсками удалился из Праги (Chronicon Bartossii, см. Асчбаха).

Пребывание того самого в Польше. 8Ą которое: с собой привел, вызвало его без сомнения к этому шагу. Занимал только должность наместника. Постулированного короля Чехии, Витовта, а когда тот отказался от него, а король, начальник их обоих, приказал ему вернуться на родину, его миссия была завершена. Допустимо предположить: видя себя выставленным на посмешище всех, кто тогда имел глаза на дело гуситов, а это была половина Европы, в раздражении заявил, что больше никогда в Чехии не появится. Известно, что нет, он не сдержал этого, но король взял его на слово и уведомил соседние державы. С возвращением в Польшу он потребовал от короля, чтобы тот дал ему в управлении землю Добжиньскую. Король послал его к сейму, который тогда (в конце октября 1428 года) проходил в городе Варта, и собрание отказало в своем согласии**).

Оскорбленный Зигмунд набросился на сплетников, заговорщиков, недовольных и новаторов. Он собирал вокруг себя и, скорее всего, завербовывал добровольцев для дела гуситов. Эти интриги вскрылись. В следующем году Зигмунд, император, почти покинутый всеми немецкими князьями, тем выше ставя заключенный союз с королем, прибыл (в феврале 1424 года) в Краков, чтобы присутствовать на коронации четвертой супруги.

5a) Пельцель в биографии Зигмунда Корыбута цитирует два письма короля императору Германии и маркграфу Бранденбурга по этому вопросу.

Примечание 222. Длугош, а. 1423 Lib. 11 mus pag. 478,

Примечание 223. Irritatus hujusmodi repulsa (то есть отказ в земле До<бржинской). ceipit, clandestinos in regno agere contentus et nonnullorum milItum animos ad novandum res prochivorum sollicitare: i conspirationem et regni scissuram (там же).

83 короля Владислава. Корыбут по приказу короля должен был выехать ему навстречу, и если верить современному свидетельству, он повторил в его присутствии обещание, данное королю, больше не вмешиваться в «гуситские» дела. Произошло иначе. На этом съезде был принят конвенция, в которой король обязался поставить императору на новую крестовую поездку против гуситов пять тысяч дневных солдат. Он также повелел всем полякам, находящимся в Чехии, вернуться на родину, где инквизиторы веры должны были начать с ними расследование. Кто не вернется или не очистится от обвинения в ереси, будет наказан как еретик, а его имущество будет изъято в казну. Под эти же наказания подпадут те, кто торгует товарами с Чехией.

Когда известие об этом дошло до гуситов, табориты, чувствуя себя сильными как никогда, были им встревожены; но Прага, главная столица утраквистов, теперь, сирота без вождя, в разгар грозовой бури направила посольство к Зигмунду Корыбуту с просьбой, чтобы он принял над ними верховное управление в случае взятия Праги, но уже не относилось к Чехии и охватывало собственную заботу**). То есть ему предложили корону, которой верховенство..., 57%) Эберхард Виндек, современник императора и автор его жизнеописания, которое до сих пор единственный раз и то не полностью было издано. Асхбах Geschichte Kaiser Sigimunds. 58) Так называемый промышленный кодекс в Праге. (Об. Палатски), 58) Длуюш утверждает (Lib. 11mus pay.

478), что чешские послы сначала обратились к королю Владиславу с просьбой прислать им против короля Зигмунта Корыбута соответствующие вооружённые силы, но так как Владислав решительно отказался, трудно в это поверить, так как чехам были известны его соглашения с императором. над столицей.

ведь сама Прага распоряжаться не могла, это очень сомнительно. Зигмунд же присвоил себе титул короля (postulatus et electus rec Bohemia) и в вызывающих письмах объявил об этом императору и Альбрехту, эрцгерцогу Австрии, и маркграфу Моравии*?). После этого с вооруженной силой из 1500 человек он направился прямо в Прагу, куда прибыл 29 июня 1424 года. Этот шаг нашел больший отклик, чем он заслуживал. Один император, которого уже подозревали в тайных соглашениях с гуситами, молчал, хотя Зигмунд Корыбут причинил ему большое: диверсией.

Ибо когда вспомогательные войска численностью 5000 человек, которые король Владислав по соглашению, заключённому в Кракове, отправил под командованием Петра Недзвецкого на помощь императору, подошли к Оломоуцу, Альбрехт, маркиз Моравии, опасаясь, что они не перейдут в Чехию под знамена Корибута (что уже многие сделали поодиночке), запретил им дальнейшее продвижение, так что им пришлось отступить в Польшу. Но король Владислав наложил арест на имущество всех союзников князя Зигмунта, которые отправились с ним в Чехию, а кого из них не было владельцем этого банического имущества, того наказал. Он написал письма папе, императору и

6!) И вот Сигизмунд, забывший клятвы, вместе с некоторыми вассалами нашего королевства, прильпшавшими к нему (некоторые из них от нас за жалованье против чехов-еретиков получили большие суммы денег, о чем мы будем сожалеюще сообщать), отправился в Богемию (Письмо короля Владислава императору у Пельцла.)

Примечание 224. Эберхарду Винедеку ut supra.

Примечание 225. Длугош а. 1424 стр. 482 утверждает, что спутники Сигизмунда были теми, кто растратил свои имения, обременёнными долгами или осуждёнными судебными приговорами: собраны nu-

85 маркграфа Бранденбурга с заявлением, что Корыбут Суровый, против явной его воли, снова вмешался в дела гуситов против Корыбюта. Николай Ласоцкий, краковский каноник и вюдный секретарь короля, который вручил письмо папе, так убедил его в искренности и рвении в делах церкви своего покровителя, что святой отец в отдельном письме даёт высокую похвалу королю, а именно за то, что тот разорвал все отношения с Зигмунтом, племянником, этим сыном злодейства (filius iniquitatis) 53). Кардинал Бранда, папский легат, находившийся в Польше со времени коронации королевы Софии, наложил анафему на Зигмунда и его сообщников.

Когда Зигмунт, как сторонник восточной церкви, уже и так в римской столице был схизматиком, то булла, идя на шаг дальше, объявляет его еретиком, врагом католической веры и запрещает всякое с ним общение. Папа в послании к польским епископам подтвердил приговор, который должен был быть merosa Polonorum colluvie, qui aut sua patrimonia profuderant aut judiciis damnati aut aere alieno gravati erant. А ведь через несколько строк дальше говорится, что король конфисковал их имущество: confiscatione bonorum ejfectuah' st extabant, sin minus perpetuo ezilio damnavit. 6%) Raynald Annales ecclesiastici. Дата этого письма у него – 10 апреля 1424 года. Палацкий считает, что это ошибочно и, кажется, он прав. Папа, вероятно, знал, что по первому требованию короля Зигмунт Корибут весной 1423 года покинул Чехию и весь год пробыл в Польше.

Только в июне 1424 года он вновь отправился в Прагу. А ведь упомянутое письмо гласит, «что Сигизмунд отправился к проклятым еретикам, соединился с ними». Длугож Lib. 4lmus стр. 484 также миссию Николая Ласоцкого в Рим он относит только к концу 1424 года. Последний издатель ватиканских сокровищ священник Тейнер не постарался исправить или проверить эту дату; видно, что он просто копировал Рэйнальда. Папа наложил проклятие на Корыбута,

читаемым ежедневно во всех церквях при звоне колоколов и потушенных факелах). 5 января 1425 года он писал королю, чтобы тот поставил религиозные вопросы выше родственных связей, вынесенный приговор он довел до исполнения и во всем своем государстве объявил Зигмунда инфамисом, врагом веры вместе с его сообщниками (Raynald Annales ecclesiastici). Наконец и Витаутас, когда послы императора сообщили ему о новой экспедиции, которая готовится в Польше против Чехии под руководством Корибута, отверг всякое участие, утверждая, что это дело полностью ему чуждо ). Напрасный шум, излишние меры строгости, потому что литовский князь, уже один раз удаленный с высокого поста, который занимал, не был в состоянии занять его снова. Прага приняла его как сеньора своего как можно более приветливо. Доверила ему управление всеми своими делами.

То же самое сделали города, которые были союзниками со столицей 55). Зыгмунт взаимно для предоставления гарантии счёта-

Примечание 226. Рейнальд приводит это папское письмо, но снова с ложной датой 23 января 1424 года, которую поэтому следует сдвинуть на целый год, потому что, как повторяем, до июня 1424 года Зыгмунт находился в Польше, и поэтому не было причины уже в январе накладывать на него проклятие. Кардинал Бранда, также находившийся в Польше, несомненно, объявил его, когда Зыгмунт находился в Праге, а значит в лели году 1424, а через несколько месяцев позже папа подтвердил его округлым письмом епископам. Палацкий утверждает, что это подтверждение произошло 23 декабря 1424 года, и это совпадает с датой папского письма королю в тексте, цитируемом ниже, января 1425 года. В сборнике Тчинера эта булла не находится. 6s) Сокровищница Литвы изд. Даниловича т. II г. 1424 стр. 86. ś6) Палацкий.

своих, своих намерений, причастие принимал публично со всеми своими товарищами по обряду гуситскому*7). Ему позволили называться королем, и в родословной истории за ним сохранился этот титул, хотя скипетр ему никогда не давался*). Несмотря на это, он вскоре почувствовал себя изолированным, беззащитным, так как Прага, главный и почти единственный его опорный пункт, пала в течение года под тяжестью власти и значения. Главная резиденция Утраквистов — это партия умеренных; пока она находилась под покровительством могущественного Витольда, избранного королем, а его родственник и наместник держал власть в её стенах, что было достаточной гарантией того, что с императором эта партия не станет заключать союзы. Её влияние, несомненно, превосходило другое главное партийное объединение—Таборитов, для которых лозунгом была «война, непрерывная и разрушительная». Она также могла рассчитывать на помощь.

оружие Литвы, активное сострадание поляков, когда табориты были ограничены своими силами. Лиска, их главный вождь, поддаваясь, как мы уже видели, таинственному влиянию Зигмунда. 61) И тогда наконец он начал практиковать общение в обоих видах как сам по себе, так и через своих (Длугош) Кн. 14 стр. 482. 88) Когда принц Корыбут во второй раз приехал в Прагу, его не приняли ни в качестве наместника, ни в качестве предполагаемого и выстраданного короля, как он, конечно, сначала хотел называться, а только как княжескую особу, которая пользовалась популярностью среди пражских за их добродетели и заслуги. Следовательно, его власть больше не распространялась, как раньше, на всю страну, а только на Прагу и тех, кто был связан с пражскими.

Теперь же, когда они призвали его в страну в качестве своего избранного господина, они возложили в его руки управление всеми своими делами. Власть Корибута была подобна власти земского воеводы, но только относительно Праги и её союзников. (Палаецки). но до о К виско, и собственное пребывание Орбута в Чехии,

рыцарь сделал паузу, положил меч в ножны и стал ожидать дальнейших событий. Все остальное приняло иной оборот, когда великий князь Витовт отказался от верховенства над гуситами, а даже от всякого с ними соглашательства, и потому его наместник Корибут был вынужден покинуть Чехию. Легко объяснить, что он, рыцарь и происходящий из правящего рода, во время своего правления всегда окружал себя знатью и даже поручал ей управление в Праге. Эти люди состояли в отношениях касты и родства с лагерем роялистов, а как все умеренные партии в эпоху революций и беспорядков, жили в заблуждении, что с помощью взаимных компромиссов все факты удастся привести к согласию.

После отъезда Корибута, как усердные гуситы, а вместе с тем могущественные господа, они удержались при власти, но сразу же вступили в соглашения сначала с таборитами, которые ни к чему не привели, а потом с роялистами, с которыми провели два крупных съезда. Это движение утраквистов стало на долгое время невозможным. Роялисты так умели их: впутать в свои дела, что они вместе с ними подняли оружие против таборитов. Хотя до тесного союза между ними не дошло, потому что утраквисты отказывались признать императора своим законным королем и предпочитали вновь выбрать «литовца». Тем не менее табориты содрогнулись от этого отступничества среди гуситской общины, а именно Жижка, тот старый лев, на мгновение успокоенный, с жестокостью большей, чем когда-либо бросался на противников. Когда же Корибут прибыл во второй раз в Прагу, гражданская война бушевала по всей стране.

Однако вскоре у него появилась возможность отблагодарить город за оказанное ему доверие. Это было в сентябре 1424 года. Жижка совершал последний, но:

он совершил свой самый кровавый поход через Чехию и встал под стенами Праги, гнезда отступления против того, что он считал Божьим правом, и которое, следовательно, следовало сравнять с землёй. Но Корибут посылает к нему делегацию во главе с гуситским священником Рокичаном, будущим своим заклятым противником, а Жишка отказывается от осады и заключает мир со столицей. В память об этом был воздвигнут каменный курган, Жишка торжественно въехал в Прагу, а прежние дружеские отношения с Корибутом возобновил.

Кто помнит, что он того же князя своим сыном назначил, одному только поддался, избегал последней даже войны с врагом, словом, один Корыбут в нём умел пробуждать человеческие чувства, тот признаёт, что его присутствие в Праге и посредничество, а не как считают чешские летописцы, речи Рокичаны, политические соображения, вообще ничего у вождя гуситов не имели значения, или, наконец, опасение мятежа в лагере, когда он страха не знал, спасли Прагу от надвигавшейся угрозы гибели. Оба потом отправились в Моравию, где смерть Жишки догнала Жиску (11 октября 1424 года). Корыбут был, следовательно, присутствующим в последние его минуты. Что он литовец, а потому об…

Цык Славянам, тихий, медлительный, склонный к согласию, лишённый твёрдости и того военного духа, который отличал гуситских вождей, словом, ягнёнок среди волков, смог до такой степени завоевать великого воина, суровую, но огромную личность, ужас века, это особенно, но и утешительно в истории явление. После смерти Жишки Зыгмунт Корыбут понял, что не сможет занять его место, а также что. Утраквисты, которыми он руководил, по вышеизложенным причинам, как партия, были слишком слабы, чтобы моглi противостоять Табо-

Гуситская знать тянулась к Корибуту. Он также замкнулся и уединился в Праге, в столице, переполненной пламенными стихиями, умел поддерживать порядок и дисциплину, а когда табориты всех оттенков, но имевшие одну цель — овладение той самой матерью всех чешских городов — пытались её захватить, несмотря на то, что во главе у них были самые верные их вожди, они были решительно отбиты (в марте 1425 года). Это принесло ему растущую популярность среди гуситской знати, то есть землевладельцев, и они тянулись к нему как к защитнику и покровителю. Среди них два брата Подебрад принесли ему вассальную присягу, один из которых был отцом героя, короля Георгия. | Но горизонт всё больше затемнялся.

Буря была близка, потому что император Сигизмунд, оставив тщетные призывы к немецкой империи на крестовый поход, заключил союз со зятем Альбрехтом, эрцгерцогом Австрии, и Фридрихом, князем, курфюрстом Саксонии, целью которого было решительное истребление гуситов**). Общая опасность 69) До какой степени крестовые походы против гуситов после стольких неудач потеряли актуальность, доказывает провинциальный синод польского духовенства, состоявшийся в Ленчице в 1426 году, на котором единогласно постановили отказать в контрибуции 20000 форинтов, которую папа на этом условии «разрешил королю из церковных владений взимать, если король лично примет участие в походах против гуситов» (см. Тейнера «Monumenta hist. Poloniae», том II, док. 46, папскую буллу к львовскому уезду января 1425 года посланную).

Но ещё более поразительно то, что король согласился с этим постановлением, отказался от всякого участия в походе, и это по той причине, что папа ничем не поможет в его осуществлении (Длугош стр. 486 книга XI Та Скарбец Литвы том LI док. 1405). В 1426 году папа снова призвал короля и Витовта к крестовому походу, готовившемуся против Чехии, но с тем же результатом.

сблизило партии друг с другом. Прага во главе с Корибутом предлагает мир и союз таборитам. Дух примирения князя был так велик, что собрался сейм в Праге (в январе 1426 года). Было решено объединить свои силы, и город, ожидая врага, начал действовать наступательно, перенося войну в Моравию, Австрию, Саксонию и в те районы Чехии, которые остались верны императору. Под одной из этих крепостей, Устецем (Ауссиг) в Северной Чехии на Эльбе, которую саксонский князь держал залогом у императора, гуситы одержали выдающуюся победу над объединёнными силами союзников (16 июня 1426 года). Прекрасная народная песня увековечила это событие. В ней говорится, что Зигмунд Корибут после горячей молитвы выступает с оружием против гуситов.

Победа гуситов под ściem, призвала своих к мужеству в борьбе 7%. Эта молитва: среди кровавой битвы, когда смерть была перед глазами, просветила князя, и он увидел, что стоит на ошибочном пути, это точно, что с этой битвы произошли, хотя бы временно, «великие перемены в нем». Однако не обходилось и без бытовых причин. Видя в одном лагере соединённые обе фракции и оттенки гуситов, он понял, какие зародыши раздора скрывались под этим временным союзом, как слаб был он несмотря на упорство и успехи. Принц Сигмунд с благоговейным рвением призывал, чтобы некоторые струи горячо изливались для него, и призывал своих сражаться радостно, смело вступать в бой с веселым духом (Палакки). Перевод позволяет догадываться, сколько звучания должна иметь эта песня в оригинале.

Эта строфа песни посвящена Фредерику, русскому князю из Острогна, спутнику Зигмунта Корибута, который из-за скрытой вины был вынужден покинуть родину и полностью усвоил чешские обычаи и язык. О нём упоминает Длугош в книге XI, стр. 650.

10 Корень этой силы — оружие. А теперь всё более ясно вырисовывалось его сомнение по поводу дела перед лицом фигуры «ДОВого вождя Прокопа, прозванного Великим, наследника Зишки, с которым Францакии невозможно, а значит, новый пролив крови, разорение страны, без надежды достичь цели, скорее без цели. Рыцарский стан, который его исключительно окружал и поддерживал, всё сильнее требовал сближения с папой даже императора. Похожие голоса слышались и в Праге, и из её стен даже вышла личная депутация тайно к императору. Такие указания побудили Зигмунта Корбута, несмотря на то что он был сильно отлучён от церкви, отправиться письменно к папе с заявлением, что гуситы требуют аудиенции у апостольской столицы.

Апостольский престол, который никогда не отвергает возвращающихся, прислал на слушание, но с условием безоговорочного подчинения7!), Будучи же хорошо осведомлённым, как мало сторонников имел император в Чехии, не его, а короля Владислава- 7!) Об этих переговорах свидетельствует письмо папы к императору Сигизмунду от 41 сентября года (427 (Raynald - Annales ecclesiastici). В нём говорится: через посольства и из писем Сигизмунда я узнал, что еретики требуют быть услышанными лично апостольским престолом. Как бы ни могло кто-либо из окружения Сигизмунда быть подозрительным, апостольский престол никого из возвращающихся не отвергает». В архиве короля Станислава Понятовского находилось письмо папы Мартина V.

из месяца января года 1428, видимо, в результате этой переговоры написано, в котором исповедника (по-видимому королевского) уполномочивает отпустить Зигмунта от всех «грехов на случай смерти», и приказывает князю поститься один день в неделю, чтобы он стал достойным этой милости. Смотрите правление Владислава Ягайло по Голенбиевскому, том I, стр. 451.

ва и Витольда призвала к посредничеству в этом деле7?). Зыгмунт Корибут вступил с ними в переписку, но вскоре испытал во вред себе, насколько этот шаг был преждевременным, и как опасно принимать за волю большинства то, что является лишь желанием и стремлением небольшой фракции дворян. В Праге низшие слои были ярыми сторонниками гуситства, к тому же пропитанными демократическим духом. Трибунов из них, среди которых нацеливался Ян из Рокичаны, проповедник из Бузиц, стояли в непримиримой оппозиции к иностранному князю и его рыцарскому двору и следили за всеми их шагами. Это было легко, так как среди придворных скрывались предатели. Глухие слухи о происках Утракистов распространялись по городу. Наконец, были задержаны письма Корибута, которые раскрыли их — его планы.

Ян из Рокицан прочитал их с кафедры во время утренней службы NRA. Начали быстро бить в колокола, народ взялся за оружие. Двое напряжённых иудашей из числа княжеских дворовых, вооружённую толпу впустили в замок. Корибут был взят в плен, в крепости Вальдштейн под строгой охраной заключён (в апреле 1427 года). Утрак-

Стоило бы ЕЁ так же, как выше приведённую песнь о победе при Устье, которая напечатана в истории литературы «чешской» Юнгманна, перевести на польский, так как обе имеют так тесную связь с нашей историей. Надо добавить, что современники говорят, что при

Примечание 227. Вы спрашиваете нас, что заставило нас писать скорее польскому королю и Витовту по вопросу обращения чешских еретиков, чем тебе (то есть императору)... Но нам дали знать, что вся Чехия, будь то из страха или из ненависти, сторонится тебя и не хочет твоего посредничества (Рейнальд).

Примечание 228. Этот случай с Корибутом записан в современном чешском стихотворении под названием «Пражское происшествие», опубликованном в сборнике старой чешской поэзии Ханки (Прага, 1824 год).

Таким образом, вони втратили свого провідника, який зробив так багато заслуг біля Праги. У своєму занепаді їм залишалося тільки наблизитися знову до прихильників імператора, так званої королівської партії. Головні їхні представники найвидатніших родів — Вальдштейн, Смирзицький, Костка — запропонували підкорити Прагу імператорові, стати під його прапори, ставлячи тільки умову, щоб князь Корибут відновив свободу. Угода відбулася. Війська обох сторін були зосереджені поблизу Праги. Члени міської ради, які належали до заколоту, впустили його в межі міста. Але тут також знайшовся зрадник, цього разу великий пан Вільгельм Костка, який керівникові міста загрозу змови розкрив. Тому підготувалися до належного прийому змовників..

Когда, полные отваги, они встали на главной площади, вооружённый народ, который раньше уже перекрыл улицы цепями, набросился на них. Поражение было полным, вожди убиты или арестованы и позже обезглавлены. Победоносная партия таборитов теперь могла, не опасаясь, проявить щедрость. Чтобы избежать подобных «греховных происшествий» и погасить очаг постоянных заговоров, князь Корибут был отпущен на свободу после четырёхмесячного заключения и под охраной выведен к границе Чехии (9 сентября 1427 года). Так завершился второй период его действий в Чехии. Его партия была разгромлена в этой стране. В заключении на голову Корибуту надели капюшон, чтобы его не узнали его сторонники. Позднее это перешло в такую форму, что его нарядили в монашеский капюшон наизнанку и насмешками и оскорблениями вывезли из города.

(См. Aschbach Geschichte Kaiser Sigmunds том V). Это неправда. После того как князь был заключён в тюрьму, все его польские спутники покинули Прагу, Ма

95 В Польше, когда его посреднические шаги приняли столь несчастный оборот, он не мог рассчитывать на хорошее принятие. Поэтому он исчезает с сцены на некоторое время. Вероятно, он находился у своей сестры Елены, жены князя Януша в Рациборже, потому что когда гуситы, предвидя грозящую им со стороны Германии войну, вторгаются в Силезию, Зигмунт Корыбут присоединился к ним вместе с князем Фридрихом в Остроге, и, штурмом захватив город Гливице, устроил там свою резиденцию (в апреле 1450 года?). В это время польский Добислав Пухала захватил город Кучборг, второй поляк Петр — город Немцен. Таким образом, в Гливице возник хуситский лагерь, главным сборным пунктом которого были Гливице.

Это воодушевляло сектантов в Польше, поток которых был велик в лагерь Зигмунта Корибута, а король Владислав, несмотря на настаивание папы, не только не ставил никаких препятствий, но, согласно обвинениям Витовта, даже разрешал гуситам покупать в Польше лошадей, доспехи и другие военные припасы. Дługosz, правда, упоминает в 1428 году о нападении гуситов на Саксонию, осаде крепости Брук и битве, в которой они уже начали отступать, но на помощь пришли Зигмунт Корибут с поляками и разгромили саксонцев. Другие источники об этом умалчивают. Великое поход гуситов на Саксонию состоялся только в 1450 году, по-видимому, без участия Корибута. Długosz дважды упоминает об этом захвате в 1429 и 1430 годах. Długosz под датой 1429—1450 говорит о Петрусе Поляке (очевидно, поляке). Тот же под 1461 годом.

Гуситы, прося короля о разрешении: явиться ему в Кракове, заявили, что старейшины собираются в Гливицах (Длýгош),

Нападение на Ченстоховскую и пограничный монастырь в Венгрии. Горе охватило правоверных, когда разнеслась весть, что банда, состоящая из поляков, чехов и силезцев, в самую Пасху 1450 года под предводительством Фридрика, князя на Остроге, Якуба Надобного из Рогова герба Дзялош, и Яна Куропатвы из Ланцухова Шренявиты, напала на монастырь паулинов в Ченстохове, не найдя ожидаемых сокровищ, разрушила церковное убранство и оборудование, а чудотворный образ Пресвятой Девы, предмет почитания всей Польши и соседних стран, измельчила на куски.

Удивление было столь же велико, когда на следующий год в другом отряде, возглавляемом Вшебятой из Пшышува и Зависей из Вжансова под общим командованием Зигмунта Корибута, через Гливице, краковские земли и Сандеччину, направились в Венгрию и разграбили на границе монастырь картезианцев в Лехне. Подобного не допускал Зигмунт Корибут в разгар гуситских войн. А если бы он имел намерение таким образом пополнить своё состояние, соседние монастыри могли бы дать ему более щедрую добычу. Вступая в Венгрию, он таким образом бросал вызов императору Зигмунду и королю Венгрии, который в то время находился в дружеских отношениях с Польшей, и к тому же открыто вербовал сторонников для дела иллюзитов в частях Польши, всегда благожелательно относившихся к разноверию. Каково же было возмущение... 78) Сокровищница Литвы том II док.

1491,

Примечание 229. Они грабят сам образ нашей самой славной госпожи, украшенный золотом и драгоценными камнями, которые были выделены верующими, чтобы почтить её. Не удовлетворившись этим грабежом, они пронзают лицо образа поперёк клинком и ломают доску, к которой крепилось изображение (Длугош стр. 543, книга XD). Видно из этого, что образ, привезённый Владиславом Опольчиком, тогда был разрушен.

нет, когда в то же самое время (весной 1434 года) делегация илуститов, против которых новая крестовая кампания готовилась, посылает перед лицом короля в Сандомире просьбу от имени старейшин, собравшихся в Гливицах, о публичном слушании по вопросу их веры. Король, уполномоченный папским индультом использовать все средства для обращения гуситов, разрешает, чтобы конференция по вопросам веры состоялась в Кракове между католическими и гуситскими теологами, и призывает краковскую универссию принять участие в этом духовном состязании. Универсия, которая, как видно из этого, была светской институцией, ответила на призыв выбором восьми мастеров права и теологии в защитники истинной веры на коллоквиумах. Иначе епископ краковский Збигнев Диеснеки.

Когда богословы гуситов съехались в Краков и были размещены в замке напротив жилых домов каноников, на Краков был наложен духовный интердикт. Город, названный Римом Севера, должен был пережить то, что всю Великую неделю церкви были закрыты, а сам епископ совершал святую службу в монастыре цистерцианцев в селе Моги́ла. Король был вынужден, чтобы, по крайней мере, во время пасхальных праздников народ имел доступ к церквям, отослать конференцию на три дня в предместье Казимир. Яростный Зыгмунт Корибут, который участвовал в этом, ощутил это на себе. «Радку» изгнано. В королевской рады произошли резкие споры между ним и епископом, а конференции, как и все подобные попытки, не увенчались успехом, несмотря на старания и трогательные речи короля. Проклятием и суровым угрозами мести Зыгмунт Корибут простился с Краковом.

Он не предвидел, что она сначала исполнится на нём. Когда он был занят теологической фехтовкой в Кракове, князь Конрад на Олесне-15

В Силезии, ревностный католик и сторонник императора, наехал Рогованый из Гливице. В согласии с начальником гарнизона Бернардом Гливицы он снова отправился в Чехию, Рот, разогнал гуситскую синагогу, забрал все запасы и сжёг город. Чуть было сам Сигизмунд по возвращении из Кракова не попал в плен. Но лишённый всего, он стал скитальцем, и можно верить Длугосю, что с этого времени в Польше им пренебрегали. Он вернулся в Чехию, и когда новый крестовый поход был направлен против гуситов, он вступил под знамёна их главного вождя и участвовал в битве при Домажлицах (Тусс) в Пльзеньской области, «где войско крестового похода было полностью разгромлено» (15 августа 1451 года). О действиях Сигизмунда Корибута в последние четыре года его жизни, которые предшествовали его смерти, дошли только отрывочные и очень неточные данные о датах.

Мы знаем из рассказа Длугоша, что когда в конце июня 1432 года делегация гуситов явилась к королю Владиславу, предлагая союз и помощь против крестоносцев, она также внесла просьбу, чтобы Зыгмунт Корибут был принят к его милости. Король, который не колеблясь вступил в союз с гуситами и вместе с ними в следующем году совершил поход в прусские земли, несомненно, благосклонно отнёсся к такому скромному желанию. В конце концов, год назад он принимал в Кракове своего племянника как начальника гуситов. В настоящее время он искал союзников не только против креста. 80) Длугош Книга. 1 страница.

575—9 Если это не была ложная слух: о которой мастер крестоносцев сообщает своему прокурору в Риме, Зыгмунт - Корыбут после занятия Гливице проживал в Добжине, а второй гуситский сектант Пухаła в Быдгоще, *dieselben zweene (говорит письмо) ganz schrekliche und grosse Ketzer seyn» (См. Switrigail von Kotzebue Ś. 65).

ком, но против собственного брата Свидригайло, того самого великого князя Литвы. Также по этой причине ранее уже были известия у крестоносцев, что в задуманной против них экспедиции Корибут будет командовать отрядом, который из Добжиня вступит в Пруссию*). Когда же Свидригайло был свергнут с великокняжеского престола Литвы, а Зыгмунт Кейстутович, полностью подчиненный Польше, занял его место, Зыгмунт Корибут соединился со Свидригайло через посредство крестоносцев3?) и больше не приближался к королю. Король умирает в 1434 году. Свидригайло после долгих приготовлений, обеспечив себе подкрепление рыцарей Ливонского ордена, в следующем году решает вернуть Литву оружием. Зыгмунт Корибут пришел ему на помощь с чехами и шлезийцами, которые остались ему верны. Выученный в военном деле под.

Направлением вождей первых времён, таких как Жишка и Прокоп Великий, получает верховное командование из рук Свидригайлы. Встреча с войском великого князя произошла под Вилкомиром на реке Святой 4 сентября 1435 года. Когда Корибут увидел разворачивающиеся отряды многочисленной и сильной польской конницы, которые под командованием Якуба из Кобильян пришли на помощь Ливви, он усомнился, предрёк поражение и советовал не проливать братскую кровь, а скорее уладить спор при посредниках. Его совета не послушались, ударили по врагу, и поражение было полным. Войско Свидригайлы было уничтожено. Зыгмунт Корибут Потом на битву, где командует «войском Свидригайлы против Зыгмунта Кейстутовича». Умер от ран, полученных в битве под Вилкомиром. Мужно один, держа позицию, попал в плен…

Примечание 230. Voigt История Пруссии том VII стр. 565 год 1431. SE, Opera Cruciferorum de Prussia (Длугош под 1435 год стр. 682),

Его последние слова 400 я предпочитаю, и сразу после этого он умер от полученных ран**). Длугож, которого, вероятно, нельзя обвинять в пристрастности по отношению к этому князю, приводит о его последних мгновениях два подробности, которые делают ему честь и согласуются с тем, что чешские хроники сохранили о его благородном характере.

Когда польские полки, полуобнажённые, с оружием, покрытым ржавчиной и ржавчиной (semi nudi aul nigris armis contecli), и ливонские полки, хорошо вооружённые, которым мастер Свидригель послал на помощь и которые начали жаловаться на противников, князь сказал: «Больше (если дух под этими ржавыми оружиями, чем под твоими блестящими пряжками, и если бы у меня был выбор, я бы отправился в лагерь Ламты: И когда он лежал покрытый ранами на поле боя, а поляки спросили его, почему он не сбежал, как остальные, он ответил: +Я вырос с тобой, я воспитаю тебя: 8a) [Атопист, опубликованный Даниловицем, самая старая литовская хроника, гласит, стр. 59 Сигизмунд Корибут был убит в битве при Вилкомире, и это свидетельство важнее всех остальных.

Длогош приводит целых три версии его смерти: одна — что он умер от ран, что наиболее вероятно, вторая — что от яда, который был влив в его раны, третья — что его утопили в реке Святая по приказу Зыгмунта в наказание за его ересь, и яд и утопление приписывает настойчивым просьбам польских панów, хотя трудно понять почему, так как Зыгмут Корыбут никогда не давал им повода для ненависти или даже жалоб, а тысячи дворян. Между тем эти могущественные господа толпились под его знамёнами. Палацкий утверждает, что после этой битвы остатки таборитов отправились на восток с князем Фридериком Острожским и там стали первым зародышем казаков, что, впрочем, так же смело, как и ничем не доказано.

я учился, ваше молоко сосал, честь же больше жизни переношу: (231),

серьезность, смешивает Сигизмунда Корибута с Сигизмундом Кейстутовичем, великим князем Литвы, и утверждает, что Корибут был возведен на великое княжество Литовское, а затем убит. Более важные документы, обращения, письма частично Сигизмунда Корибута собственные, частично его, касающиеся его личность, которые я привел в вытяжке, переопубликовал господин Хлендовский в своем трактате о Сигизмунде Корибуте, частично по Палацкому, частично из биографии этого князя пером Ф. М. Пельцля, изданной в 1786 году и ныне уже очень редкой. (Этот трактат находится в Варшавской библиотеке, выпуск на август 1864 года).

Примечание 231. В этой биографии по чешским делам моим главным проводником был Палатски, чья История Чехов в каждой польской библиотеке должна находиться из-за большого количества дат и материалов для польской истории, которые она содержит, Немецкий историк Шлёцер, чей генеалогический очерк рода Ольгердов долгое время имел большое и неоспоримое влияние.

B. Днуци СЫН ДИМИТРИЯ КОРЫБУТА ОЛЬГИЕРДОВИЧА ИВАН. Родословная Ольгиердовичей в первой половине XVI века, в которой упомянут Иван сын Дмитрия Корыбута, скобочное упоминание в одном документе той же эпохи, вот всё, что осталось о этом тихо ведущем жизнь князе. REA Документ же имеет следующее содержание: Год 1505 Корыбута. князь на Пинске Иван Ярославич предъявил иск перед королем к Станиславу Петровичу о незаконном владении имением Лоско (в Виленском воеводстве), которое по наследству после смерти сестры его жены досталось ей. Станислав Петрович ссылался на привилегию, данную на эти имения его тестю, трокскому воеводе Петру Яновичу. Речь шла о том, чтобы доказать свидетелями происхождение упомянутой княгини на Пинске.

Первый свидетель, князь Ян Василевич Красный, показал, что дочь Корыбута Ольгердовича Мария пряталась в доме Витольда, который выдал её замуж за князя Фёдора Воротынского, дядю свидетеля. Дочь же от этого брака является женой пинского князя Яна Ярославича. Второй свидетель, князь Андрей Константинович Причабский, показал то же самое с добавлением, что его отец был чашником у княгини Вилольдовой, а мать говорила ему, что её отец Симон Вяземский провожал Марию Корыбутовну до Воротынска. Третий свидетель, Андрей Александрович Дрождина, в заключение показал, что его бабка, княгиня Борысова, которая в первом браке была за Яном Корыбутовичем, рассказывала ему, как сестра её мужа Ма-

103 года Корыбутовна была выдана замуж за князя Теодора на Воротынске, а её дочь — за Яна Ярославича, князя Пинского! Из этого документа мы узнаем, что Дмитрий Копви стостры Рыбут, кроме дочери вышеупомянутой Елены, княгини на Рациборе, имел другую — Марию, жену князя Воротынского, затем что Ян Корыбут имел жену, которая после его смерти вышла замуж за князя Бориса? *) Этот документ перепечатан из литовских метрических книг в актах Западной России, том I, № 214.

Примечание 232. Этот Борис должен быть князем Глинским, сыном Александра, согласно русским генеалогам. Смотрите акты Западной России, том I, примечание 60, родословная князей Глинских. Понятно, что польские гербарии не знают о таком родстве князей Воротынских с династией Ольгердовичей.

0. ТРЕТИЙ СЫН ДИМИТРИЯ КОРЫБУТА ТРЕОДОР (ФЕДОР). Теодор (Фе- _ Он принимал более активное участие, чем брали, в государственных делах. Поставил свою подпись под мирным трактатом 1422 года между Польшей, Литвой и Тевтонским орденом на Мельнском озере и в 1450 году под мирным договором, заключённым Свидригайло с прусскими и инфлянтскими орденами. Также, по всей вероятности, при правлении этого князя был подольским старостой. Когда после свержения Свидригайло с трона Сигизмунд Кейстутович взял власть в Литве, Теодор Корыбутович примкнул к нему и выступил с другими князьями в качестве поручителя того, что великий князь сдержит все свои обязательства перед Короной и королём Владиславом (в 1482 году). Через три года его примеру последовал старший брат Сигизмунд Корыбут.

Встал на сторону Свидригайло, принес верность великому князю и в битве (вышеописанной) под Вилькомиром, где погиб его брат Сигизмунд, был взят в плен*).

Примечание 233. Казначейство Литвы под 1422 годом док. 1359, и под 1450 годом док. 1545, z) Об. Свитригайль фон Коцебу с. 11, и Казначейство Литвы Даниловича т. II с. 151. Это дало повод к фальсификации истории и родословных, как будет показано ниже.

Примечание 234. См. воззвание Сигизмунда Кейстутовича при вступлении в управление в 1432 году у Длугоша и Supplementum ad historica Russiae monumenta. +) Самая древняя до сих пор известная литовская хроника, изданная Даниловичем, говорит на с. 59, описывая битву под Вилькомиром: «убили князя Сигизмунда Корбутовича... и князя Теодора Корбутовича».

Вот некоторые известия о том князе, согласно родословной литовских князей, выше упомянутой — все они умерли бездетными. Все три сына Дмитрия Корибута скончались без потомства. Корибуту сыновья Иван, Сигизмунд и Фёдор были бездетны. Хотя автор (если его оригинал дошёл до нас без изменений, что является большим вопросом) допустил несколько ошибок и неточностей, тем не менее в данном случае, вероятно, никто из князей не пытался присвоить наследство после Расея. Вишневецкие и другие князья с правдой не ошиблись, так как до сих пор потомки Фандора Котых князей не выявлены документально и даже следов их существования тогдашние источники не сохранили. Но в те века было меньше принципов и не было недостатка в усердных перах, которые с этим бездетностью справлялись.

На западной Волыни, между реками Середь и Горинь, а далее в долинах Иквы, Случа, Вилии, в самых плодородных областях Польши и Руси, существовал I Филиация, которая распространялась все шире, род от Збаража, оборонного города, который находился в его владении, носящий свою фамилию, который в первой половине XVI века был разделен на несколько ветвей, как то: дома Збаражских, Порицких, Вишневецких. До второй половины XVI века о нем не слышно. В тихой работе, которая щедро вознаграждалась королевскими дарениями (ибо как иначе объяснить такое огромное богатство), он закладывал основы будущего величия своего. Более критичные польские геральдисты Окольский и Несе́цкий.

кадзелей несмотря на добрую волю не смогли наполнить определенной филии ветку спокров— ——— мой Ягельонов, 5) Сборник русских летописей т. VII стр. 233—255, 14

из Збаражских выше, чем от Анджея Збаражского, жившего в первой половине XVI века, который от Гервуртовны родил нескольких сыновей. Среди них Стефан, воевода Витебский, а позже Трокский (1562—1586), взял в жены Анастасию, дочь Михаила князя на Мстиславе, праправнука по прямой линии Явнуты, сына любимого Гиедирнина, чьего брат Ольгерд был свергнут с литовского трона. Мать же этой Анастасии была Юлианна, правнучка Симона Лугвена Ольгердовича *) | Таким образом, воевода вошел в род польской шляхты, рожденной в тесном родстве с правящей династией Ягеллонов, что в этот момент было особенно важно, так как его шурин Теодор, князь на Мстиславе, в 1534 году подчинился великому князю Московскому, в Москве согласился, а король Сигизмунд Август в это время прилагал большие усилия, чтобы его сын Иван вернулся на родину».

Удостоил ли царь Збараских титул князей, или, что более вероятно, эта семья, как и многие другие в Руси, относящаяся к роду Книши, трудно выяснить из-за отсутствия документов и частых подделок литовских свидетельств о рождении. Достаточно того, что при наличии большой удачи была признана необходимость регулировать их родословную.

Примечание 235. Документы, подтверждающие эту принадлежность, можно найти в «Акты Западной России», том II! В период с 1564 и 4574 годов количество Docs. 36 и 144. Это завещания Анастасии Михайловны, княгини Мстислав, на благо её мужа князя Стефана Збараского. Однако «Корибутович» был добавлен только во втором документе, выпущенном во времена правления Стефана Батори. Что касается её матери, см. «Деяния Западной России», том 1, документальный документ. 10 и сноска. 7y Она будет размещена в другом месте,

Вымирание ягеллонской семьи предоставило для этого хорошую возможность, поскольку с введением курфюршествского престола было установлено преобладание состоятельных семей. В короне старая династия была сразу забыта, тем более не уделялось внимания сопутствующим линиям династии, которые всегда были ей чужды. Русь была рада иметь таких князей, а Литва, унесённая тем же течением, что и Польша, озадаченная и одержимая, забыла о своей собственной истории. | Так, в последние годы правления Владислава Ягайло жил князь Федько, самый яростный противник короля во Волыни и Подолии, который много раз сражался с ним, пока не был взят в плен). Длуго́ш swspółczesny называет его князем Кстрога»), так же, как Ваповский и Стрыйковский, а сам он в документах, оставленных после него, называет себя князем Нешвидским (Neświd: в ты знаешь Луцк).

Получив свободу по поручительству нескольких польских господ, он в 1454 году сделал запись о верности Короне и о том, что он держит несколько замков от неё, таких как Кременец, Брацлав, Винница, Сокал, Збараж! Збараж же в XVI веке был резиденцией семьи Збаражских. Услужливые, как я говорю, пера ухватились за этот сюжет. Князя русского из Несвида Федку крестили в литовского Федку Корибутовича, сына Дмитрия Корибута и внука Ольгерда. Для большего утверждения этого см. 8) Обач Сыновья Гедимина том I. 9) Дуа Фетко де Острог (Длугош под 1452 годом стр. 618). 10) Сборник литовских дипломатов, изданный Вильнюсской археологической комиссией том I, документы XVI и XVII веков.

Отец его Дмитрий, который никогда не бывал в этих местах, получил приказ строить замки Збараж, Винница, Соколец. Папроцкий в своем гербарии, Стрыйковский в хронике первыми выступили с этим, и их авторитет был велик. Окольский и Несецький повторили, как обычно, в своих гербариях предшественников, но явно по необходимости, что можно объяснить. Окольский, ведь, следуя за документами при пустой и высокопарной болтовне, отличавшей его произведение, наткнулся на один документ, который немало его смутил. Это была привилегия короля Казимира Ягеллончика 1442 года, дарующая некоему Денику Мо- Зарацкому, косиевичу (то есть сыну Мокосея) Збараж в а и подобное: жизнь, а село девятнадцать в полную собственность. Они составляли в XVII веке одну ветвь состояния Вишневецких и Збаражских. Их средним пунктом был Вишневец.

Примечание 236. Этими селами были Изерна, Вандруга (якобы современный Вандзельов), Лахувее, Адземелинце (теперь Жемелинце), Олешнния (сегодня Ольшаница), Татарыновце, Бор. р. щувка, Подгайце (теперь Подгайчики), Рудомль, Ожоговце, Пищатины, Матвийовце, Юськовце, Добич(?, Верба, Ходаковее, Сернь на Случи, Ястржеблец (9). Этот документ впервые был издан Виленской археологической комиссией в своём сборнике, том I, документ 19.

Примечание 237. Кольский (Orbis polonus том III стр. 508—509 под гербом Вукры) считал этот документ таким неудобным, что утверждал будто все вышеупомянутые владения даны лишь в пожизненное пользование; что не соответствует истине, потому что в документе прямо указано, что владения даны на вечные времена, за исключением Збаража, который король имеет право выкупить после смерти Дениска у наследников за тысячу рублей. Несецкий упоминает об этом пожалуй вскользь и в общих чертах.

Окольский также первым сообщил известие об этом роде Мокоси, Роду Мокоси. Это был древний и выдающийся род герба Вукры под Кременцем, который почти наследственно держал кременецкое староство. Прежде чем Дениско Мокосиевич получил Збараж, он обладал по дару короля Казимира Ягеллончика обширными землями, простиравшимися от Буська на Буге до Чарторыи, ныне занятыми городами и деревнями, а тогда служившими пастбищем, названным Вороново стадо '3. Его сын Ванько должен был иметь семерых сыновей, Окольский указывает только одного в родословной, о шестерых молчит. Несецкий, пишет о Мокосих, ссылается на родословие (munimenta) Збаражских, а пиша о Збаражских, упускает свидетельство, что еще при Казимире Ягеллончике они не называли себя князьями.

Почему бы и нет, если бы они действительно происходили от князя Дмитрия Корибута Ольгердовича, считавшегося основателем Збаража? >

Примечание 238. Воронье стадо, про пасущееся стадо лошадей, из Чарторыи до Бускума. (Окольский ут supra). Было ли здесь гнездо князей Воронецких, деревня Ворониаки существует в Золочевском районе, Гзартория (другая, чем Чарторыя) одна в Волыни в Староконстантиновском районе, две в Галиции, одна в Люблинском; какую из них здесь упомянуто, трудно определить. | - в знаомый.