Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 308

Оригинал (дореформенная орфография)

кой степени раввитія находилось именно дворянское сословіе въ речипосшолитой въ описываемое время, когда несогласіе по религіозному вопросу побудило его направить иреслідованіе противъ православнаго населенія края; каждый дворянинъ не допускалъ вовможности, чтобы люди недворянскаго происхожленія могли разсуждать о вопросахъ, касавшихся хотя-бы только собственной совъсти, иначе, чѣмъ разсуждали шляхтичи на сеймахъ и сеймикахъ. Противудъйствіе үнін, которую одобрило и поддерживало дворянское сословіе, каждый дворянинъ считалъ противузаконіемъ, бунтомъ я считалъ себя въ правѣ распорядиться съ каждымъ православнымъ, какъ съ лицемъ стоящимъ виѣ законовъ. Не удивительно шотому, если мы начитываемъ въ актахъ безчисленное количество свидѣтельствъ о самыхъ варварскихъ поступкахъ, не вызванныхъ, повидимому, никакою причиною, жертвами которыхъ были повсемѣстно православные, особенно духовныя лица. Постуаки эти, повторяясь на пространствѣ обширной территоріи и нъ теченіи весьма продолжительнаго времени, не вытекали изъ строго обдуманнаго плана дѣйствій; они ичъли основаніе гораздо болѣе прочное—во всемъ внутреннемъ склад речипосполитой, въ полновластіи дворянства, въ его слабомъ развитін и въ полномъ на него вліяніи езуитскаго ордена. Факты, вытекавшіе изъ такого положенія діла, представляютъ тъмъ не менѣе самую печальную картину. Каждый пранославный, особенно духовное лице, быль ежеминутно въ опасности подвергнуться самымъ безчеловчнымъ оскорбленіямъ и обидамъ: встрвчался-лн шляхтичъ съ сващенникомъ на рынкѣ въ городѣ, онъ, подъ первымъ попавшимся опредлогомъ или даже вовсе безъ предлога, заводилъ ссору и наносилъ ему публично побой; увидлъ-ли помъщикъ, что священникъ занимается бесъдою съ крестьянами, онъ бросался на него, опрокидывалъ на землю, билъ каблуками и палкою, рвалъ у него волосы; натЕнулея-ли панъ на жену сващенника, скупавшую провизію на базарб, онъ чувствовалъ обязанность отпустить ей, безъ всякаго повода, нъсколько ударовъ нагайкою; иной разъ шляхтичъ, напившись, ббгалъ по городу съ обнаженною саблею и для потѣхи пробовалъ силу удара на попавшемся священникѣ. Если обиженные пытались остановить обидчика указаніемъ на свос духовное званіе, то шляхтичъ отвѣчалъ нахально, что только католическіе кеендзы— дворяне и имъ онъ обязанъ оказывать почтеніе— „попы же--муживи“ и потому имъ нечего ссылаться на свой духовный санъ !). Въ домѣ у себя священникъ былъ также мало безопасенъ, какъ и виѣ его; подъ пустымъ предлогомъ, чаще безъ всякаго предлога, помъщикъ или помѣщица врывались въ его домъ, били и истязали какъ самаго священника, такъ и членовъ его семейства, расточали оскорбленія и бранныя слова, нерѣдко

1) Составилась даже поговорка, приведенная въ одномъ изъ актовъ: „Со хівіт—ќо змласһсіс, со рор—іо сор“. Шіі. №№: І.Х, стр. 123; ІІХХXIV, стр. 185; ХСIV, стр. 208; СХХХУ, стр. 308; СХЦУШ, стр. 333.

Современная орфография

кой степени раввития находилось именно дворянское сословие в речипосшолитой в описываемое время, когда несогласие по религиозному вопросу побудило его направить иреслидование против православного населения края; каждый дворянин не допускал вовможности, чтобы люди недворянского происхожления могли разсуждать о вопросах, касавшихся хотя-бы только собственной совъсти, иначе, чем разсуждали шляхтичи на сеймах и сеймиках. Противудъйствие үнин, которую одобрило и поддерживало дворянское сословие, каждый дворянин считал противузаконием, бунтом я считал себя в праве распорядиться с каждым православным, как с лицем стоящим вие законов. Не удивительно шотому, если мы начитываем в актах безчисленное количество свидетельств о самых варварских поступках, не вызванных, повидимому, никакою причиною, жертвами которых были повсеместно православные, особенно духовные лица. Постуаки эти, повторяясь на пространстве обширной территории и н течении весьма продолжительного времени, не вытекали из строго обдуманного плана действий; они ичъли основание гораздо более прочное—во всем внутреннем склад речипосполитой, в полновластии дворянства, в его слабом развитин и в полном на него влиянии езуитского ордена. Факты, вытекавшие из такого положения дила, представляют тъм не менее самую печальную картину. Каждый пранославный, особенно духовное лице, быль ежеминутно в опасности подвергнуться самым безчеловчным оскорблениям и обидам: встрвчался-лн шляхтич с сващенником на рынке в городе, он, под первым попавшимся опредлогом или даже вовсе без предлога, заводил ссору и наносил ему публично побой; увидл-ли помъщик, что священник занимается бесъдою с крестьянами, он бросался на него, опрокидывал на землю, бил каблуками и палкою, рвал у него волосы; натЕнулея-ли пан на жену сващенника, скупавшую провизию на базарб, он чувствовал обязанность отпустить ей, без всякого повода, нъсколько ударов нагайкою; иной раз шляхтич, напившись, ббгал по городу с обнаженною саблею и для потехи пробовал силу удара на попавшемся священнике. Если обиженные пытались остановить обидчика указанием на свос духовное звание, то шляхтич отвечал нахально, что только католические кеендзы— дворяне и им он обязан оказывать почтение— „попы же--муживи“ и потому им нечего ссылаться на свой духовный сан !). В доме у себя священник был также мало безопасен, как и вие его; под пустым предлогом, чаще без всякого предлога, помъщик или помещица врывались в его дом, били и истязали как самого священника, так и членов его семейства, расточали оскорбления и бранные слова, нередко

1) Составилась даже поговорка, приведенная в одном из актов: „Со хивит—ќо змласһсис, со рор—ио сор“. Шии. №№: И.Х, стр. 123; ИИХХXIV, стр. 185; ХСIV, стр. 208; СХХХУ, стр. 308; СХЦУШ, стр. 333.