Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 290

Оригинал (дореформенная орфография)

историческія минуты, когда козачеству удавалось получать временный успѣхъ, вліяніе его на цервовныя отношенія было гораздо дѣйствительнѣе. Такъ въ 1620 году, вслѣдствіе положенія, приобрѣтеннаго козачествомъ при гетман Петрв Конашевичѣ Сагайдачномъ, уніи нанесенъ былъ рвшительный ударъ возстановленіемъ православной гіврархіи, упраздненіе которой составляло пока главный резүльтатъ усилій католической партів. По приглашенію Конашевича Іерусалимскій патріархъ Өөофанъ рукоположилъ новаго православнаго Митрополита и епископовъ на тѣ каеедры, которыхъ гіерархи перешли въ унію; такимъ образомъ православная паства получила вновь пастырей, н значеніе уніятской гіерархін, вмѣстЪ съ малочисленными ея послѣдователями оспаривавшей право на каеедры у иравославныхъ епископовъ, низведено было до незавиднаго положенія неудавщейся попытки и насильствеянаго, безуспѣшнаго, никѣмъ не признаннаго домагательства. Впослвдетвій, ч$мъ болѣе усиливалась козацкая реакція, тѣмъ болѣе исчезала возможность установить унію въ тхъ областяхъ, въ которыхъ козачество торжествовало; наконецъ, вслбдствіе усп$шныхъ дѣйствій Хмельнидкаго, польское правительство принуждено было два раза (въ договорахъ: Зборовскомъ и Гадяцкомъ) торжественно отказаться отъ уній, по крайней мѣрб въ той части южно-русскаго края, которая была населена козаками, и предоставать православію гарантій неприкосновенноста и свободы вбронсповъданія и богослуженія на пространств всей речипосполитой. Не ограничиваясь этими уступками, козаки въ обоихъ упомянутыхъ договорахъ принудили правительство признать представителей православной гіерархіи равноправными въ политическомъ отношеніи съ гіерархами латинской церкви н допустить ихъ въ сенатъ речипосполитой. Но правительство, находясь въ затруднительномъ положеніи, давало согласіе на этп требованія противъ воли и желанія, оно уступало вепремѣнному требованію козаковъ только въ виду временной крайности; оно было увѣрено, что лаваемыя имъ оббщанія несбыточны в невозможны. Сильная клерикальная партія и вполнВ үже въ то время предапное ей шляхетское сословіе готовы былн скорѣе погубить то государство, судьбами котораго они овладѣли, чѣиъ сдѣлать малѣйшую уступву въ религіозномъ вопросѣ или хотя на шагъ попятиться въ дВвлъ католаческаго прозелитизма. Потому естественно уступки правительства имбли значе-_ ніе только пустыхъ оббщавій и договоры, немедленно послѣ ихъ заключенія, нарушались. Ясная невозможность уладить какъ религіозныя такъ и соціальныя отношенія въ речипосполитой заставила козаковъ искать обеспеченія _ правъ своихъ за ея шредѣлами.

Такимъ образомъ католическій и сословный фанатизмъ польскаго общества способствовалъ полатическому объединенію Руси. Только нВкоторая нербшительность, выказанная русскимъ правительствомъ въ половинъ ХУП столбтія, была причиною, что вопросъ объ этомъ объединеніи, а выѣстВ съ тѣмъ и вопросъ о существованіи церковной уніи не былъ окончательно рѣшенъ еще въ то время; только благодаря этой нербшительности речь посполитая поплатилась въ то время за свой религіозный прозелитизмъ лишь незначитель-

Современная орфография

историческия минуты, когда козачеству удавалось получать временный успех, влияние его на цервовные отношения было гораздо действительнее. Так в 1620 году, вследствие положения, приобретенного козачеством при гетман Петрв Конашевиче Сагайдачном, унии нанесен был рвшительный удар возстановлением православной гиврархии, упразднение которой составляло пока главный резүльтат усилий католической партив. По приглашению Конашевича Иерусалимский патриарх Ооофан рукоположил нового православного Митрополита и епископов на те каеедры, которых гиерархи перешли в унию; таким образом православная паства получила вновь пастырей, н значение униятской гиерархин, вместЪ с малочисленными ее последователями оспаривавшей право на каеедры у иравославных епископов, низведено было до незавидного положения неудавщейся попытки и насильствеяного, безуспешного, никем не признанного домагательства. Впослвдетвий, ч$м более усиливалась козацкая реакция, тем более исчезала возможность установить унию в тх областях, в которых козачество торжествовало; наконец, вслбдствие усп$шных действий Хмельнидкого, польское правительство принуждено было два раза (в договорах: Зборовском и Гадяцком) торжественно отказаться от уний, по крайней мерб в той части южно-русского края, которая была населена козаками, и предоставать православию гарантий неприкосновенноста и свободы вбронсповъдания и богослужения на пространств всей речипосполитой. Не ограничиваясь этими уступками, козаки в обоих упомянутых договорах принудили правительство признать представителей православной гиерархии равноправными в политическом отношении с гиерархами латинской церкви н допустить их в сенат речипосполитой. Но правительство, находясь в затруднительном положении, давало согласие на этп требования против воли и желания, оно уступало вепременному требованию козаков только в виду временной крайности; оно было уверено, что лаваемые им оббщания несбыточны в невозможны. Сильная клерикальная партия и вполнВ үже в то время предапное ей шляхетское сословие готовы былн скорее погубить то государство, судьбами которого они овладели, чеи сделать малейшую уступву в религиозном вопросе или хотя на шаг попятиться в дВвл католаческого прозелитизма. Потому естественно уступки правительства имбли значе-_ ние только пустых оббщавий и договоры, немедленно после их заключения, нарушались. Ясная невозможность уладить как религиозные так и социальные отношения в речипосполитой заставила козаков искать обеспечения _ прав своих за ее шределами.

Таким образом католический и сословный фанатизм польского общества способствовал полатическому объединению Руси. Только нВкоторая нербшительность, выказанная русским правительством в половин ХУП столбтия, была причиною, что вопрос об этом объединении, а выестВ с тем и вопрос о существовании церковной унии не был окончательно решен еще в то время; только благодаря этой нербшительности речь посполитая поплатилась в то время за свой религиозный прозелитизм лишь незначитель-