Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 286

Оригинал (дореформенная орфография)

денію ревностныхъ католнковъ такое нововведеніе въ жлахъ церкви, на которое заявили согласіе митрополитъ и значительное большинство епископовъ, считалось дъломъ вполнъ выйграннымъ и рбшеннымъ. Но въ этомъ взгляд и состояла главная ошибка иниціаторовъ үнін; они не обратили вниманія на то обстоятельство, что основная черта устройства православной церкви состояла въ соборномъ ея характер, въ непризваніи слѣпаго повиновенія гіерархамъ въ дълахъ въры и въ отсутствіа централизацін въ самой гіерархін. Првнятіе уній матрополотомъ н епископами не составляло еще непремѣннаго условія успвха этого нововведенія; унія могла быть принята не иначе, какъ послѣ гласнаго обсужденія и съ добровольнаго согласія всѣхъ членовъ православной церкви: духовныхъ и мірянъ—а такого обсужденія иниціяторы уніп избѣгали, прекрасно понкиая, что пряамымъ путемъ они никогда не успъютъ үбѣдить православныхъ въ польз и душеспаснтельности соединенія съ Римомъ. Такимъ образомъ непониманіе или отрицаніе соборнаго начала въ церкви и составляло самое вылающееся явленів новой затби, оно и вызывало постоянныя заявленія протеста. Крѣпко утвердившись на этомъ началѣ, православные успѣли выдержать двухвѣковую тяжелую борьбу за своболу своей религіозной совбсти. Начиная съ князя Константина Острожскаго, поставившаго ясно на Брестскомъ соборѣ требованіе допущенія мірянъ къ участію въ разсуждевіякъ о дѣлахъ вѣры, и оканчивая порабощенными южнорусскӣми сельскимн громадами, не пранимавшими до конца ХУШ ст., не смотра ни на какія угрозы своихъ пом щиковъ, приходскихъ священниковъ уніатовъ, на томъ основаніи, что они назначены безъ участія и выбора прихожанъ, всѣ сословія южно-русскаго народа опираются въ борьбѣ за ввру на принципъ соборнаго устройства церкви в находятъ въ немъ главную поддержку и ненстощимую силу. Вслдствіе этого водвореніе уніи не было такъ легко, какъ это казалось ревнителямъ католшцизма; реакцін, нежданно для нихъ, проявилась во всѣхъ сословіяхъ южно-русскаго края и съ ними, то съ каждымъ порознь, то со всѣми вмѣстѣ, приходилось вести упорную и по большей части безуспъшную борьбу. Первая реакція православныхъ возникла въ томъ сословін, которое, вакъ по юридическому полноправному своему положенію въ государствѣ, такъ и по степени умственнаго развитін, имбло болѣе всего возможности оказать сопротивленіе путемъ легальнымъ; православное русское дворянство стало вначаж ревностно защищать свободу своей совѣсти на сеймикахъ и на сеймахъ, гдѣ протестъ православныхъ дворянъ находилъ поддержку какъ со стороны довольно многочисленныхъ дворянъ протестантовъ, такъ и со стороны многихъ дворянъ католиковъ, свыкшихся въ теченіи недавно минувшаго правленія Сигизмунда Августа съ идеями вѣротерпимости и религіознаго свободомыслія (напр. Левъ Сапъга). Большинство дворянъ католиковъ не принадлежало еще тогда къ езуитской фанатизированной партій я считало свободу совѣсти неотъемлемымъ атрибузомъ гражданской шляхетской свободы, во имя которой оно не допускало насилія въ дѣлахъ вѣъры даже въ пользу той церкви, къ которой само оно нринадлежало. При такомъ настроеніи большинства дворянскаго сословія не

Современная орфография

дению ревностных католнков такое нововведение в жлах церкви, на которое заявили согласие митрополит и значительное большинство епископов, считалось дълом вполн выйгранным и рбшенным. Но в этом взгляд и состояла главная ошибка инициаторов үнин; они не обратили внимания на то обстоятельство, что основная черта устройства православной церкви состояла в соборном ее характер, в непризвании слепого повиновения гиерархам в дълах въры и в отсутствиа централизацин в самой гиерархин. Првнятие уний матрополотом н епископами не составляло еще непременного условия успвха этого нововведения; уния могла быть принята не иначе, как после гласного обсуждения и с добровольного согласия всех членов православной церкви: духовных и мирян—а такого обсуждения иницияторы унип избегали, прекрасно понкиая, что пряамым путем они никогда не успъют үбедить православных в польз и душеспаснтельности соединения с Римом. Таким образом непонимание или отрицание соборного начала в церкви и составляло самое вылающееся явленив новой затби, оно и вызывало постоянные заявления протеста. Крепко утвердившись на этом начале, православные успели выдержать двухвековую тяжелую борьбу за своболу своей религиозной совбсти. Начиная с князя Константина Острожского, поставившого ясно на Брестском соборе требование допущения мирян к участию в разсуждевияк о делах веры, и оканчивая порабощенными южнорусскӣми сельскимн громадами, не пранимавшими до конца ХУШ ст., не смотра ни на какия угрозы своих пом щиков, приходских священников униатов, на том основании, что они назначены без участия и выбора прихожан, все сословия южно-русского народа опираются в борьбе за ввру на принцип соборного устройства церкви в находят в нем главную поддержку и ненстощимую силу. Вслдствие этого водворение унии не было так легко, как это казалось ревнителям католшцизма; реакцин, нежданно для них, проявилась во всех сословиях южно-русского края и с ними, то с каждым порознь, то со всеми вместе, приходилось вести упорную и по большей части безуспъшную борьбу. Первая реакция православных возникла в том сословин, которое, вак по юридическому полноправному своему положению в государстве, так и по степени умственного развитин, имбло более всего возможности оказать сопротивление путем легальным; православное русское дворянство стало вначаж ревностно защищать свободу своей совести на сеймиках и на сеймах, где протест православных дворян находил поддержку как со стороны довольно многочисленных дворян протестантов, так и со стороны многих дворян католиков, свыкшихся в течении недавно минувшого правления Сигизмунда Августа с идеями веротерпимости и религиозного свободомыслия (напр. Лев Сапъга). Большинство дворян католиков не принадлежало еще тогда к езуитской фанатизированной партий я считало свободу совести неотъемлемым атрибузом гражданской шляхетской свободы, во имя которой оно не допускало насилия в делах веъры даже в пользу той церкви, к которой само оно нринадлежало. При таком настроении большинства дворянского сословия не