Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 165

Оригинал (дореформенная орфография)

чѣ міщане также убирали замковое сно и хлъбъ во время жатвы. Въ Межировѣ и Горохов они пахали землю въ пользу замка, убирали хлѣбъ, сѣно и т. д.—Въ Гайсынѣ барщина, отбываемая мъщанами въ пользу замка, составляла еще болѣе тягостную повинность и не была отмѣнена до конца XVШ столѣтія и т. п. }).

Такимъ образомъ отношеніе старостъ къ жителямъ городовъ, должно было раньше или позже поставить послъднихъ въ подную отъ нихъ зависимость. Въ качеств сборщиковъ государственныхъ податей и начальниковъ, наблюдавшихъ за иравильнымъ ясполаеніемъ повинностей въ пользу замка, старосты имли полную возможность вліять на городское самоуправленіе и мало—по малу завладѣть имъ. Полицейское значеніе ихъ власти давало имъ возможность усиливать это вліянів и расширять кругъ своей судебной власти въ ущербъ самосуду общины; наконецъ взиманіе натуральныхъ повинностей въ пользу замка вело къ закрбпощенію горожанъ, къ лишенію вхъ личной свободы, словомъ—кҜъ совершенному увичтоженію городскаго сословія и вмѣстБ съ нимъ послъднихъ слбдовъ общинной жизни въ Южной Руси. Грамоты, пожалованныя различнымъ городамъ на Магдебургское право, возстановлявшія до извбстной степени самостоятельность городовъ и предоставлявшія имъ, въ виді особенной, вновь даруемой милости, нъкоторую долю утраченныхъ правъ, указываютъ ясно ту степень завесимости, въ которую стали городскін общины къ старостинской власти до того времени, пока правительство сочло удобнымъ охранить ихъ отъ дальнЪйшаго разложенін. Такъ мы находимъ, что судебная власть почти всецкло перешла уже къ старостамъ. Почти каждая грамота, надъляющая городъ Магдебургсвимъ правомъ, начинается заявленіемъ великаго князя или короля 0 томъ, что онъ освобождаетъ городъ отъ суда: воеводъ, кастеляновъ, старостъ и другихъ земскихъ чиновниковъ „въ сиравахъ такъ великихъ, якъ и поточныхъ“. Такъ, въ грамотѣ, данной Луцку въ 1552 году Сигизмундоиъ-Августомъ сказано: „а староста Луцкій теперишній и наслфдника его, Луцкіе старосты, которые впредъ отъ насъ Луцкъ держать будутъ... не должны будутъ ни сами, ни посредствомъ урядниковъ своихъ судить Луцкихъ мъщанъ“. Въ листѣ, данномъ Сигизмундомъ первымъ на имя Владимірскаго старосты, король заявляетъ, что къ нему поступила жалоба отъ Владпмірсхихъ мъщанъ на старостъ о томъ, что послѣдніе, не смотря на существованіє въ город Магдебургскаго права, „мещанъ сами судите и вины на нихъ берете и слугамъ ихъ судить приказываете“, Король Отефанъ предписываетъ въ 1576 г. Хмъльницкому старостѣ, чтобы онъ не вмшивался въ городсвой судъ я не требовалъ мѣщанъ къ отвъту передъ замковымъ урядомъ. Въ грамотѣ, пожалованной тВмже королемъ городу Пинску въ 1581 году, сказано: „Выймаючи того места обывателей... въ вчные часы отъ зверхностей,... врядниковъ и наместни-

й 1) Акты Запад. Россін, т. І, № 120. Ѕіагозуіпа Роівка, т. І стр. 529—530, 540, 1041. Арх. Юго-Зап. Рос. ч. У, т. І Ж ХXV стр. 96 и ССХІ, стр. 598.

Современная орфография

че мищане также убирали замковое сно и хлъб во время жатвы. В Межирове и Горохов они пахали землю в пользу замка, убирали хлеб, сено и т. д.—В Гайсыне барщина, отбываемая мъщанами в пользу замка, составляла еще более тягостную повинность и не была отменена до конца XVШ столетия и т. п. }).

Таким образом отношение старост к жителям городов, должно было раньше или позже поставить послъдних в подную от них зависимость. В качеств сборщиков государственных податей и начальников, наблюдавших за иравильным ясполаением повинностей в пользу замка, старосты имли полную возможность влиять на городское самоуправление и мало—по малу завладеть им. Полицейское значение их власти давало им возможность усиливать это влиянив и расширять круг своей судебной власти в ущерб самосуду общины; наконец взимание натуральных повинностей в пользу замка вело к закрбпощению горожан, к лишению вх личной свободы, словом—кҜъ совершенному увичтожению городского сословия и вместБ с ним послъдних слбдов общинной жизни в Южной Руси. Грамоты, пожалованные различным городам на Магдебургское право, возстановлявшия до извбстной степени самостоятельность городов и предоставлявшия им, в види особенной, вновь даруемой милости, нъкоторую долю утраченных прав, указывают ясно ту степень завесимости, в которую стали городскин общины к старостинской власти до того времени, пока правительство сочло удобным охранить их от дальнЪйшого разложенин. Так мы находим, что судебная власть почти всецкло перешла уже к старостам. Почти каждая грамота, надъляющая город Магдебургсвим правом, начинается заявлением великого князя или короля 0 том, что он освобождает город от суда: воевод, кастелянов, старост и других земских чиновников „в сиравах так великих, як и поточных“. Так, в грамоте, данной Луцку в 1552 году Сигизмундои-Августом сказано: „а староста Луцкий теперишний и наслфдника его, Луцкие старосты, которые впред от нас Луцк держать будут... не должны будут ни сами, ни посредством урядников своих судить Луцких мъщан“. В листе, данном Сигизмундом первым на имя Владимирского старосты, король заявляет, что к нему поступила жалоба от Владпмирсхих мъщан на старост о том, что последние, не смотря на существованис в город Магдебургского права, „мещан сами судите и вины на них берете и слугам их судить приказываете“, Король Отефан предписывает в 1576 г. Хмъльницкому старосте, чтобы он не вмшивался в городсвой суд я не требовал мещан к отвъту перед замковым урядом. В грамоте, пожалованной тВмже королем городу Пинску в 1581 году, сказано: „Выймаючи того места обывателей... в вчные часы от зверхностей,... врядников и наместни-

й 1) Акты Запад. Россин, т. И, № 120. Ѕиагозуипа Роивка, т. И стр. 529—530, 540, 1041. Арх. Юго-Зап. Рос. ч. У, т. И Ж ХXV стр. 96 и ССХИ, стр. 598.