Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 154

Оригинал (дореформенная орфография)

ній или хартій, подобно общинамъ западно-евроцейскимъ. Онъ сходились на вбча, обсуждали дѣла, руководясь исключительно обычаемъ и личнымъ чувствомъ справедливости присутствовавшихъ членовъ, но никогда не позаботились ни закрѣпить эти обычаи въ видѣ устава и доставить имъ такимъ 0бразоиъ возможность правильнаго законодательнаго развитія, ни обезпечить за собою право общиннаго самоуправленія и самосуда, подобно Новгороду, договорными, жалованными, судными или подтвердительными грамотами, которыя он могли бы, при благопріятныхъ обетоятельствахъ, получить отъ верховной княжеской власти. Съ другой стороны общины рано отказываются отъ военныхъ повинностей и стараются ихъ отклонить отъ себя, замѣняя постепенно натуральными повинностями въ пожьзу замка или старосты или уплатою податей въ пользу государства; онѣ даже слагаютъ съ себя, зри первой возможности, обязанность защищать укрвпленія собственныхъ городовъ и хлопочутъ у князей объ увольненій отъ нея, какъ объ особенной льготѣ; такимъ образомъ городскія общины сами себя добровольно обезоруживаютъ и, въ виду нешосредственныхъ выгодъ, истекавшихъ изъ освобожденія отъ повинности, тягостной для нихъ въ повседневной жизни, жертвуютъ возможностью отстоять существеннымъ образомъ права, составлявшія всю сущность общинной жизни, обрекаютъ себя добровольно на роль пассивнаго сопротивденія въ борьбѣ за эти права. ДЪйствительно борьба военнаго и общиннаго порядвовъ въ Южной Руси представляетъ картину исключительно пассивнаго сопротивленія со стороны втораго, й постепеннаго, активнаго натиска со стороны перваго изъ нихъ, Такъ военное сословіе успѣваетъ, пользуясь необходимостію, ощущаемою въ немъ княжескою властью, сначала оттянуть отъ общанъ ихъ сельскія территоріи, потомъ совершенно выдѣлиться изъ общины, вырзботать для себя сословиыя права, оградить ихъ законодательнымъ путемъ въ Литовскомъ статут и, пользуясь своею многочисленностью и значеніемъ въ государствб, а также обстоятельствами, въ которыхъ находилось правительство, ограничить послбднее, и, наконецъ, сравниться въ правахъ съ ччрезмрно развившимея польскимъ шляхетскимъ сословіемъ.-—Въ тоже время общины уступаютъ шагъ за шагомъ передъ натискомъ земинъ, и ограничиваются въ борьбЪ безплодиыми протестами и жалобами, ссылками на обычаи „якъ здавна бывало“ и усиліями успокоиться на томъ, что посл каждой уступки имъ остаются еще клочки прежняго порядка, на которыхъ они пытаются устоять. Но въ борьбѣ он не въ состояніи ни ясно формулировать своихъ требованій, ни указать на письменный документъ обезпечивающій ихъ, ни поддержать свой протестъ вооруженною силою и основанныкъ на ней значеніемъ въ государств. Такимъ образомъ если остатки общинъ и сохранилиеь въ городскихъ поселеніяхъ, получившихъ въ послѣдствін самоуправленіе, хотя и видоизмВненное магдебургскимъ правомъ, то он были этимъ обязаны не силѣ, настойчивости и успѣшному ходу собствеинаго протеста, а только тому обстонтельству, что правительство нашло боле выгоднымъ для себна: какъ сохранить торговые и ремесленные центры, дававшіе возможность

Современная орфография

ний или хартий, подобно общинам западно-евроцейским. Он сходились на вбча, обсуждали дела, руководясь исключительно обычаем и личным чувством справедливости присутствовавших членов, но никогда не позаботились ни закрепить эти обычаи в виде устава и доставить им таким 0бразои возможность правильного законодательного развития, ни обезпечить за собою право общинного самоуправления и самосуда, подобно Новгороду, договорными, жалованными, судными или подтвердительными грамотами, которые он могли бы, при благоприятных обетоятельствах, получить от верховной княжеской власти. С другой стороны общины рано отказываются от военных повинностей и стараются их отклонить от себя, заменяя постепенно натуральными повинностями в пожьзу замка или старосты или уплатою податей в пользу государства; они даже слагают с себя, зри первой возможности, обязанность защищать укрвпления собственных городов и хлопочут у князей об увольнений от нея, как об особенной льготе; таким образом городския общины сами себя добровольно обезоруживают и, в виду нешосредственных выгод, истекавших из освобождения от повинности, тягостной для них в повседневной жизни, жертвуют возможностью отстоять существенным образом права, составлявшия всю сущность общинной жизни, обрекают себя добровольно на роль пассивного сопротивдения в борьбе за эти права. ДЪйствительно борьба военного и общинного порядвов в Южной Руси представляет картину исключительно пассивного сопротивления со стороны второго, й постепенного, активного натиска со стороны первого из них, Так военное сословие успевает, пользуясь необходимостию, ощущаемою в нем княжескою властью, сначала оттянуть от общан их сельския территории, потом совершенно выделиться из общины, вырзботать для себя сословиые права, оградить их законодательным путем в Литовском статут и, пользуясь своею многочисленностью и значением в государствб, а также обстоятельствами, в которых находилось правительство, ограничить послбднее, и, наконец, сравниться в правах с ччрезмрно развившимея польским шляхетским сословием.-—В тоже время общины уступают шаг за шагом перед натиском земин, и ограничиваются в борьбЪ безплодиыми протестами и жалобами, ссылками на обычаи „як здавна бывало“ и усилиями успокоиться на том, что посл каждой уступки им остаются еще клочки прежнего порядка, на которых они пытаются устоять. Но в борьбе он не в состоянии ни ясно формулировать своих требований, ни указать на письменный документ обезпечивающий их, ни поддержать свой протест вооруженною силою и основаннык на ней значением в государств. Таким образом если остатки общин и сохранилиеь в городских поселениях, получивших в последствин самоуправление, хотя и видоизмВненное магдебургским правом, то он были этим обязаны не силе, настойчивости и успешному ходу собствеиного протеста, а только тому обстонтельству, что правительство нашло боле выгодным для себна: как сохранить торговые и ремесленные центры, дававшие возможность