Киев, его судьба и значение с XIV по XVI столетие (1362-1569)

ЖИЕВЪ, ЕГО СУДЬБА Й ЗНАЧЕНЕ. с XIV по ХУГ столфтие (1369е—1569).

КИЕВЪ, ВРО СУДЬБА И ЗНАЧЕНИ")

с XIV по ХУИ столитие (1362—1569).

При изучении истории Киева и всей юго-западной Русв мы находим в дошедших до нас источниках значительный пробъл. С того времени, как кончились сведения южных летописей в исход XIII столетия и до появления нового цикла летописных и архнвных известий во второй половин XVI вка, историю южной Руси мы привыкли или обходить молчанием, или, что гораздо хуже для исторической истины, очерчивать судьбы ее несколькими штрихами, состоящими из общих мъст и догадок, выдаваемых за историческую характеристику, основанную булто бы на фактических Данных.

Одно из таких общих мест, установившихся с конца XVI столтия п, пелЬдствие частого повторения, сд лавшихся общепринатым ясторическим убъждением, составляет то мнение, будто посл Батыева нашествия Киев был превращен в развалины, киевская область совершенно опуствла и перестала принимать какое-бы то ни было участие в политической и культурной жизни Руси. Опираясь на это общее положение и желая объяснить себе происхождение населения, существовавшого в крае, по свидътельству исторических источников конца ХУИ столетия, многие историки пытались объяснить лло гипотезами более или менее тенденциозными, не лишенными смелости, но к несчастию не основанными ни на каких фактических данных, Так с одной стороны Погодин предположил, что населеение южной Руси будто поголовно убъжало от татарского нашествия на се-

Т) Статья эта была напечатана в „Киевской ОСтарине, 1882 г.— Январь.

вер, (замтим, гораздо более Юга пострадавший от монголов) и мисто его заняло новое племя, спустившееся с Карпат на диепровския равнины, при чем переселение цЪлых народных масс произошло будто ни для кого незамитно и не оставило никакого следа в бытошисанин. С другой стороны пробълом нсторическах свбдений воспользовались польские писатели: Грабовский, Шайноха и другие и, настаивая на мысли мнимого запустения края, колонизовалн его польскими выходцами, забывая при том пояснить, почему эти выходцы, пришедшие будто-бы с берегов Вислы, представлают в XVI вбке сплошную массу с характером русской, а не польской народности. Туман исторический, сгущаясь все более и более от частого повторения вымыслов и фантастических прикрас, стал сбивать с пути и таких писателей, которые должны были-бы отличать в данном случа тенленциозность польских писателей и нбсколько более критически относиться к прошлому своей родины. В этом отношенин, полагаю, достаточно указать, как на образец увлечения чуждою исторической истины теориею, на введение в „историю возсоединенной Руси“ г Кулиша.

Мижду тем, вглядбвшись без предъубеждения в т немногия, но точные истораческин свбдения, какия дошли до нас о судьбе южной Руси с ХШ по XVI столетие, мы не можем не признать, что общепринятое миение о запустбнии ее в это время есть не более как исторический мираж. Батыево разорение ость последнее постигшее Киев ббдствие, запясанное хревними русскими лќтописями; затем после долгого перерыва, в XVI столбтий, путешественники, посъщавшие Киев или писавшие о нем: Герберштейн, Гваньини, Ляссота, Гейденштейн и пр., описывают разваланы, загромоздившия нагорную часть Киева, и сожалъют об упадке величия этого, нъкогда знаменитого, города Уже с исхода XVI века мы замечаем у 1- тописцев стремление связать и сопоставить оба факта, как причину и п0- саедствие. Стремление это выражаетсн ү составителей лЪтописных сводов дополнениями и приставками совершенно произвольных подробностей к истории Батыева погрома. В древнейшем известии о взятий Киева Батыем, записанном в ипатской литописи указано только разрушение Десятинной церкви, своды которой обрушились под тяжестью столпившагося на них народа; затъм о разрушении города нит вовсе упоминаний; говорится лишь что нз Киева Батый ппрошел по Волыни, разрушил нъсколько городов, другие миновал или не успъл взять и, по совъту иленного боярина Дмитрия, не останавливаясь на пути, поспешил ворваться в Венгрию, чтобы захватить эту страну в расшлох, а в обратном пути его указываются грабе жи, причиненные татарами в свверной части волынского Полсья !). Носомннно, страна, лежавшая на запад от Диешра, пострадала от орды

) Ипатская лбтопись, стр. 522—523, 528.

в весьма слабой степени, сравнительно, например, с ризорением земель ростовской или рязанской; между тъм никому из поздиъйших лВтошисцев и историков не приходит в голову утверждать, что земли эти запустели вследствие Батыева погрома; пронсходит-же это лишь потому, что о послъдующей судьби тех земель позднийшие составителп летоппсных сво дов и историки находили цълый ряд послъдовательных сказаний в лошедших до них летописях, между теи как севбдВний таких 0. киевской землб не имли и поздиъйшее запустние города пытались объяснить последним, извъстным им, бедственным событием. Так в лаврентиевском лътописном списке, дошедшем до нас в редакцин конца XIV столетия, в той части его, которая составлена уже не в киевской земл, а в ростовской, вместо обстоятельного и исполненного подробностей разсказа ипатской лътописи, помб щена краткая только замбтка, но к ней прибавлено несколько фраз об ограблении церквей и поголовном истреблений жителей Киева !). Составитель густинского списка, не смотря на то, что пользовался при составлении своего свода нпатским списком, не ограничился его известиями, но прибавил к ним несколько фрав о разоренин города: „татаре изсвкше людей без числа, а прочих связанных в плбн поведоша, а град Киев огнем и монастыре все запалиша“ (прим. 261). Воскресенский свод дополияет эту картину разорения еще более печальными подробностями; по его словами: „иные (жители) бжашя в дальные страны, иные-же крыяхуся в пещерах земных и в горах и в лесъх“ 3). Наконец Киевский Синоцсис, сводя разсеанные в литописях легендарные наросты, изображает слъдующую картину: „татаре всея Россин стольный и во всей подсолнечной славный царственный град Киев взяша, церкви божественные разориша, горол н мбсто огнем сожегоша, людей иных посвкоша, а иных плънища и все государство киевское ни во что обратиша“ *). Затем следует подробный разсказ о разорении окончательном киево-нечерского монастыря и храма. Таким образом, посредством ностоянных наростов и украшений, к концу XVП столетия составилась полная картина разорения Киева и занустения кисвской области, освобождавшая писателей от дальни йшого разсказа о ее судьбв, что было-бы для них весьма затдруднительно за отсутствием источников. Успокоившись на том, что об истории пустыни писать нечего, лътопасцы и историки свободно переходпли из Киева к историй великого княжения владимирского и московского и продолжали разсказ, пользуясь источниками лЪтописными, уцелъвшими в северо-восточной Руси. По раз прохоженному пути пошли дальнейшие историки и установилось мнъние, что в

. (прим. 262)

Примечание 261. Лаврентьевская летопись стр. 447. °) Полное собр. русских летоп. П, стр. 339. 3) Тамже ҮП, стр. 153.

Примечание 262. Киевский Синопсне, изд. 1823, стр. 87.

теченип трех столътий о южной Руси, запустевшей и как бы изчезнувшей, слъдует умалчивать, так как полагать должно, что все это врема она не моѓла оправиться от погрома.

К счастию, однако, составители летописных сводов были слишвом добродушны и владели слишком слабыми критическими присмами для того, чтобы тенденциозно провести придуманную гипотезу. Пользуясь краткими, доходившими до них заметками о киевской земле, они добросовъстно вносили, их в свои своды, не замечая противуречия, в вотором замитки эти находились с сказанием о Батыевом разорении. Постараемся свести хотя нвкоторые из этих заметков с половины ХШ по конец XIV столътия, чтобы убидиться, насколько картина запустения Киева и его области не подтверждается даже теми источниками, которые подали повод к ен возникновению.

История всей второй половины XIII столетия пространно описана в конц ипатской лВтоциси: мы не только не усматриваем в разсназб этой хтописи признаков запустъния юго-западной Руси, но, напротив того, можем проследить постепенный рост могущества галицко-волынского кпяжества под управлением Данинла Романовича и его ближайших насл дников. Но сверх истории этого княжества, ишатская лътопись сообщает в данное время весьма интересные извбстия о землях: подольской, болоховской, потетеревской, звягельской (две послвдния входнаи в состав киевской области) и т. д., добровольно подчинившихся моноголам и состоявших в 8ависимости от ханов на весьма льготных условиях. Собственно о киевской области лътопись говорит мало, так как область эта не входит в район, избранный лътописцем, но по нескольким намекам видно, что Киев не был превращен в пустыню. Под 1250 г. разсказано пребывание Даниила Романовича на пути в орду в Выдубецком монастыре, а под 1257-м упоминается о намбрении Данийла завоевать с помощью литовцев Звагель и Киев !). Из помбток, занесенных в Густинский свод, мы видим, что с 1243—1249 г. Киев находился под властью Ярослава Весеволодовича. на основании ярлыка, полученного им от хана; затбм на томъже основании владъли Киевом: Александр Ярославич (1249—1263) и Ярослав Ярославич (1263—1271). В XIV столетий таже летопись называеть киевских князей: Оеодора (1331—1362), Владимира Ольгердовича (1362— 1392), Скиргайла Ольгердоввча (1392—1396) и Иоанна Борисовича (1396— 18399) 2).

Относительно состояния города и украшавших его церквей в данное время мы находим весьма точные свидиния. Киево-печерский монастырь п церковь его продолжали существовать в ХЩ и XIV столетиях: так под

И) Ипатская лбтопись, стр. 535 и.555. *) Полное собрание русск. лутописей П, стр. 340-352.

1274 голом густинская и воскресенская лътописа занесли факт посвящения архимандрита киево-печерского Серапиона в епископы во Владимир. Подт 1289 годом, при описаний похорон волынского князя Владимира Васильковича, упоминается другой архимандрит киево-печерский — Агапит. Третий архимандрит того-же монастыря, Давид, известен как духсвник второй жены Ольгерда !). В конд XIV столбтия мы имеем сведВния о погребениий в киево-печерском монастырб многих знатных лиц: нареченного митрополита Дионисия (1385 г.), кназя Иоанна (Скиргайла) Ольгердовича (1396 г.) и князя Взадимира Ольгердовича. В 1399 году киево-иечерский монастырь, откупаясь от орды Темир-Кутлука, напавшей на Кйев, дал татарам „окупу 80 рублев“ *). Такия-же данные можно привести и о сохранности киево-софийского храма: в 1280 году в соборе киевском погребен был ҝитрополит Кирилл, скончавшийся в Переяслав суздальском. В 1288-— 1289 годах митрополит Максим рукополагал „в святъй Софин в Киев“ Такова в епископы владимирские и Тарасия—в ростовские. Замтим притом, что посдедний из них до рукоположения своего был игуменом в киевском богословском монастыре ?). С 1375 по 1380 г. и потом с 1382 по 1390 г. в Киевф, на митрополичьем дворе, у св. София, жил непризнанный в Москве Дмитрием Ивановичем митрополит Киприян. Вот в каких выражениях никоновская лътопись описывает его второй при” езд в Киев: „пришед в Киев на свое место митропольское в соборной церкви киевской, матери всъм церквам русским. И прият был митрополит от всех со иногою честью и сретоша его далече от града со кресты и князи, и боляре, и вельможи, и народы мнози с радостью... н пребываше Киприлн митрополит в киевских странах.... и вси послушаху и чествоваху его“ (прим. 264). В 1396 году, за нвсколько дней до своей кончины, киевский князь Скиргайло нировал на митрополичьем дворе, у святой Софьи“, у наместника Оомы ?). Полагаеи, что приведенных фактов достаточно для того, чтобы устранить положение о совершенном запустении края и горола.

Но если мы обратим внимание на степень развития политического могущества и значения Киева в XIII столвтий, то мы должны признать несонаенный политический упадок киевской области. Упадок этот был результатом событий, предшествовавших монгольскому нашестию; причины его за- (прим. 263) (прим. 265) (прим. 266) (прим. 267)

Примечание 263. Тамже П, стр. 345, ҮП, стр. 172; Ипат. лт. стр. 604. Карамзин (изд. 1834) т. Ү, примч. 44.

Примечание 264. ЛЪтоп изд. Даниловичем, стр. 47—48, лЪт. Быховца 34—35, Густинская 352, Воскресенская 49—73, Никоновская IV, 147 282. Хроника Мартына Бльского (изд. 1597) стр. 283.

Примечание 265. Никоновская лътопись, Ш, стр. 70, 86, 87.

Примечание 266. Никоновская лтопись, ИУ, 48, 139—140.

Примечание 267. Летоп. изд. Данидовичем стр. 47, Густинская, стр. 352.

ключались в той продолжительной борьбе, которую вели ушорно в течении ХЦ столетия разные втви русского княжеского рода за обладание киевском столом, с которым связано было представление о старшинств$ и гегемоний на Руси. Ни одна из княжеских ветвей не успъла упрочпться в киевской области, постоянные- же их распри не дозволили самой земл выработать сколько нибудь правильный общественный строй. УбВдишись в невозможности прочно овладеть Кисвом и основать на этом владении свое главенство, князья ветупают на новый политический путь: они стремятся унизить Киев и перенести понятие о старшинствб в русской земле в другие, новые центри. Мало по малу около новых средоточий государственной силы и деятельности группируются разрозненные земли, нбкогда подвластные веляким князьлм киевским. Между ними первое мъсто по могуществу занимают: Владимир на Клязьмв и прикарпатский Галич; затем на второш плане: Новгород, Полоцк, Смоленск, Чернигов, Рязань. Каждый из этих гороров притигивает к себе более или менее обширную территорию, к Киеву-же тянет только его коренная незначительная область — „Русская земля“ в тсном смысле этого слова. Это древнее достояние первых киевских князей заключалось в тусных границах, опредвлявшихся течением рек Случи, Припити, Диеира и Роси. Между тем как съузилась территория области и, вмбсте с тъм, падало ее политическое значение, князья старались ускорить это падение, нанося древнему политическому центру Руси все более и более тяжелые удары. В рьздраженин борьбы она не щадит ни спорной области, ни ее стольного города. Среди княжескик междоусобий Киев подвергся два раза разорению гораздо болъе тяжелому, по словам современных лътописей, чм позднъйшее разорение Батыево. Так в 1169 году Мстислав Андреевич, во главб многочисленвой рати, посланной Андреем Боголюбским и его союзниками, овладел Киевом и предал ого разграблению; три дня суздальцы и черниговцы грабили и жгли церкви и дома и хватали жителей в полон В 1203 году князь Рюрик Ростӣ- славич, оспаривавший киевскую область у Романа галицкого, раздраженный предпочтением, оказанным киевлянами его сопернику, овладел Киевом с помощью половцев и отдаль город и церкви на разграбление, в жителей в полон своим союзнивам !). Конечно, посл$ этих үдаров, должно было оскудъть богатство Киева н быстро понизилось его политическое значение.

В этом состояниз политического безсилия киевская область прожила ХШ-о и большую половину XIV-го столетия Она не только потеряла значение первенствующого, старшого княжения, но, среди раздробившихся русских областей, занимала место второстепенное, неваметное. Но в XIV сто-

Т) Ипатская лътопись, стр. 372-—373; Лаврентьевская лбтопись стр. 397—398.

лътии в судьбе Руси случился новый нсторический повороть, начертавший и дан Киева новую политическую роль на новом поприще. В это время разъединенные, оелаб$втия русския земли начинают вновь объединяться в боле крунные и прочно связанные политические организмы. Стремление это пронсходит одновременно на двух закраинах русского мира: между тби как в съверо-восточной Руси, благодаря настойчивой и предусмотрительной политик владимирских и московских великих князей, возникает новое, сильное русское государство, юго-западные русския земли находят точку оноры в великом княжестве литовском. В 1362 году, вслъдетвие победы, одержанной Ольгердом Гедиминовичем над тремя татарскими темниками, Киев вмВете с подольскою землею переходнт, без сопротивлениян со стороны мстного населения, под власть великих князей литовских, успъвшнх. уже до того времени объединить под своею державою княжестпа: полоцкое, туровское, брянское, черниговско-съверское и волынское, и вскоре посл занятия Киева овладвших Смоленском. Тяким образом многочисленные русския земли оказались вновь соединенными в пределах быстро развившагося русско-литовекого государства. Государство это состояло из двух элементов, разнородных в этнографеческом, религиозном, бытовом и культурном отношениях. Инородческое цлемя, положившее начало государству н выдвинувшее из своей среды княжескую династию, оказалось, после объединения западно русских земель этою династиею, слабвйшим и в количественном, и в культурном отношениях. Занимая менее '/0 доли всей территории великого кияжества литовского, лптовцы не обладали ни разватою культурою, ни письменностью, ни выработанными формами общественного быта, ни исторнческою государственною традицисю. Между тем, вошедшия в состав литовского государства, русския земли, составлявшия более ЭЛо всего его пространства, принесли с собою старую общественную культуру, выработанную продолжительною историческою жизнью п почерпавшую постоянно новые силы в христианствб, единственном тогда проводнике высших форм развития. При нзаимном возлъйствий обоих национальных начал, несомннно— литовское должно было подчиниться русскому, заимствовать его цивилизацию и занять в общем государств второстепенное место. ДВйствительно в XIV столитии, под руководством Гедимпна и Ольгерда, жизнь великого княжества литовского слагается в этом направлении. Русскин области получили, благодаря объединению, гарантии для спокойного развития своей внутренней жизни. Литовские князья не только не ст Всняют этого развития, но с удивительным политическим тактом и безпристрастием поддерживают его и постепенно подчиняются его культурному влиянию, сознавая, что государство их может развиться, опираясь лишь на русское народное начало. Уже во втором поколенин русское влияние охватывает княжескую семью: многочисленные сыновья Гедимина принимают крещение по православному обряду, вступают в родственныл связи с русскими князьами, живут в русских областих, где усвашпают себе язык, быть,

понятия, традиций и письменность русского населения. Гедиминовичи считают свой род вступившим во вс права русского княжесского рода и применяют к себе вс понятия о княжеской власти и ее отношениях к земле, выработанные потомками Владимира Святого; русский язык становится азыком разговорным и оффициальным шри их дворе; на нем пишут грамоты я производят суд не только в русских, но и в коренных латовских землях, Православие распространяется мирным путем, незамътно, среди литовцев; еще при Гедимине в новооснованной им столиц — Вильн возникают православные церкви. Ольгерда окружает православная семья и духовенство и он основывает и надечяет поместьями православные церкви, Таким образом западная Русь, окрфпнув в политическом отношенин при ‚почине литовской народности, приобщала послъднюю к своей цивилизацин путем мирного распространения своей культуры. К несчастию, этот естественный ход развития слагавшагося западно-русского государства встретил неожиданную преграду вследствие внешней политической комбанации. Сын п наследник Ольгерда, великий князь Ягайло, вступив в брак с наследницею польского престола, Ялвнгою, стал королем польским. Новое государство отвлекло его внимание от Литвы и вскоре этот слабохаравтерный потомок Гедимена подчинился всецело влиянию окружившей его новой среды. Находясь под ее давлением, он видоизмънил свои отношения к литовэким своим подланным н наметил по отношению к ним то направление внутренней политики которого впоследствии держались вс его потомки. Направление это состояло в стремления нередилать государственный строй и убеждения жителей великого княжества литовсвого на подобие того строя, который выработала польская историческая жизнь. Ягайло считает своею задачею водворение в Литве католичества, польского общественного порядка, основанного на сословной дворянской нсключительности, польских юридических установлений, и, наконец, приобщения к польской народности жителей великого княжества литовского. Конечно задача эта была невозможна и неисполнима, но под влиянием грубого фанатизма Ягайло ръшился связать с ее выполнением призвание своей династий; зсб усилия его потомков не могли конечно сдълать невозможного—изминить национальные черты многочисленной и күльтурной народной группы, но они затормозили ее естественное развитие, извратили нормальный рост и заставили истратить на самозащиту во внутренней борьб$ вс лучшия силы народного духа. Первые усилия Ягайло обратил на области, населенные литовским пЛеменем и составлявшия его вотчияное непосредственное владение; не ожидая постепенного перехода их в христианство про мирном влиянии православия, он поси шил крестить литовских язычников по обряду римскому и назначил католическую иерархию в литовския епархин; затм привилегиями 1401 и 1413 годов он объявил, что земли эти он присоединяет навсегда к польской коронф и дворянам нтовских областей жалует права дворян польских под условием, что пожалование его будеть относиться лишь к лицам, принявшим- католичество.

В пользу дворян католиков он отказывался от своего. верховного права на находившуюся в их пользований поземельную собственность и снимал с них все феодальные обязательства, вытекавшия из литовского строя, оговариваясь формально, что льготы эти не будут относиться к послВдователям восточного обряда !). Затем, переходя к русским областям великого княжества литовского, он потребовал от удельных князей присяги на вбрность себб ий корон польской после кончины великого князя Витовта, которого он вынужлен был признать правителем Литвы, и стал делить русския области на католическия епархив и назначать в них католических епископов, в надежд, что жители, привлекаемые льготами и сословным интересом, вскоре обратятся к римской церкви.

Руси литовской таким образом стала угрожать опасность со стороны собетвенного правительства, попавшого теперь под влияние чуждого народного начала и ръшившагося проводить свои воззрениа без всякого вниманйя на национальные, историческия н бытовые особенности народонаселения. Русския областн, сознавая наступавшую опасность, стараются отстоять свои национальные начала, отклоняя по возможности стремления правительства к объединевию пх с Польшею и отстаивая свои бытовые особенности. Во главе русской реакций становятся обрусъвшие князья Гедимннова рода н, опираясь на сочувствие своих областей, отстаивают самостоятельность литовско-русского государства и отклоняють введение шольского общественного строя. Между тем как усилия Ягайла н его наследников опираются на Вильцо, весьма рано сдлавшееся средоточием административно-полонизаторской дятельности правительства, русская партия сосредоточивается в Киеве и нахо- Днт во всех слоях народонаселения киевской области прочную поддержку своим стремлениям. Представители русской партий особенно дорожать киевским уделом, в киевская земля получает значение твердыни русской народности. Значение это в борьбе с польско-латинским влиянием ояа занимает в исход XIV столетия и улерживает за собою до окончательного ршения в южаой Руси спорного вопроса в пользу русской народности в половине XVШ ст. Главная задача борьбы остается постоянно нейзменною, но иеняются ее срезства и состав общественных элементов, выступавших на защиту своей народности, сообразно с понятинмв и условиями времени. Борьбу начинают обрусбвшие князья литовско руеского происхождения, продолжают ее представители церкви и завершают народные массы, сгруппировавшияся под знаменем козачества. Во вех трех фазисах борьбы Киев и его область составляют надежную точку опоры для поборников русского народного начала.

Мы попытаемся, насколько позволяют скудные истечники, сгрупшировать факты, относящиеся к первому периоду этого народного призвания на

') Үоишшипа Иершш 1, стр. 27, 29.

шего города, так как два другие момента борьбы гораздо более изслъдованы и для уяснения их существует значительнов количество цльных и давно приведенных в известность нсточнаков.

ППервым киевском удельным князем после оприсоединония его к великому княжеству литовскому был один из старших сыновей Ольгерда, Владимир. Князь этот был родоначальником известного своею преданностью русской народности и иравославию рода Олельковичей. О тридцатвлитнем кннжения в Киевб самого Владимира до нас дошло весьма мало свъдений, что впрочем естественно, так как более продолжительная, первая половина его княжения относится к тому еще времеви, когда русская народность не подвергалась опасности со стороны вравительства великах князей литовских. Владимир Ольғердович не принимал участия в распрях, волновавших Гедиминовичей в других областах великзго княжества, и очевидно предан был исключительно интересам своей земли. Из дошедших до нас изиестий видно, что он заботился весьма ревностно о судьбе православвой церкви; кромб дарственных й содтвердительных грамот в пользу разных церквей, находившихся в пределах кисвской областя, он вавъетен вмъшательством в дло об устройств русской митрополий. Желая возстановить митрошоличью кафедру в Киеве, Владимир Ольгердович признал и постоянно подлержинал митрополита Киприяна, не признанного Дивтрием Ивановичем в Москв, и таким образом первый споспъшествовал реальному возстаповлению киевской митрополив; во время смутного периода, случившагося после смерти московского митрополита Алексия, когда за русскую митрополию спорило несколько лиц, рукоположенных шатриархом, киевский князь постоанно признавал митрополичий сан за Кипринном, жившим в Киеве, н устраниз одного из претендентов—Дионисия, задержав его в Киевб, где он и скончался }).

После возведения на польский нрестол Ягайла, послилдний, желая примънить к Руси задуманные им планы, обращает особенное внимавие на Киев и старается заручиться согласием брата, княжившого здсь; в теченин трех лет (1387—1389) он три раза присылал киевскому князю для полписа грамоты, заключавшин в себ обязательство върностн „гери, гедипае ее гевпо РоИопиае“ 2). Но очевидно подписн этих грамот мало обезпечинали вер“ ность киевской земли, потому, что уже три года спустя правитель Литвы — Витовт пошел войною на киевского князя, выставляя как причину похода то обстоятельство, что Владимир, „бывша в Киеве, не всхоте покоры учинити и челом ударити“. В 1392 году Витоьг занял киевские пригороды: Овруч и Жатомир, отклонил прелложение мира, сдъланное ему Владимиром, и перевел его в ничтожный в отдаленный копыльский удел, передав киев-

) Покоповская летопись IV, стр. 48, 139—140, 147— 148 2) Бќайписки--Вгасиа У иадувиана ЈариеНу, стр. 115.

сков княжение Скаргайлу Олмердовичу !). Владимир Ольгердович уступал Киев не без борьбы; он отправилея искать помощи в другом центрв русского мира -— у Василия Дмитриевича московского. Но современные политическия отношения не позволили последнему принять пол свою защоту киевского князя н Владимир должен был смириться; он дожил вбк в КопылВ п только останки его возвратилилсь в город, с которым он был тъсно связан при жизни, – он был похоронев в кивво-печерской лавре 2). Вирочем эта первая ‘попытка искать поддержки для киевской Гуси в Руси московской глубоко запала в памать Ягайла и его потомков и сделала в глазах их подозрательным род Владимира Ольгерловича: шестьчесят лът спустя посл его смерти, когда его внуки Симеон п Миханл Олельковичи обратились к велико му князю Казимиру Ягайловичу с требованием раздла между ними киевской земли на правах вотчины, Казимир отказал им в этож.– Он заявил, что Олельковичи потеряли вотчнное право на Киев, ибо „дЕд ваш, князь Володимер, бъгал на Москву и тем пробегал отчизну свою Киев“ 2).

Преемникомъь Владимира Ольгердовича на киевском столе был родной брать Ягайла—Скиргайло Ольгерлович, в врещенип по православному обряду носивший имя Иоанна. Князь этот связан был с Ягайлом теенъйшею личиою дружбою п оказал ему много услуг на военном и лапломатическом поприщах; владея обширным удлом в Кровичекой земл: Полоцком, Минском и т д., Скиргайло был по уббждениям, привычкам и симпатиям всецело предан русскому народонаселению, которое и признавало его своим представителем. О преданности ему русских жителей великого княжества свидетельствуют вс источпаки: Длугош говорит, что „русские в высшей степени преданы Скиргайлу, как своему единовърцу“, Стрыйковский замечает, что князь этот „более старался об умножений святыни по греческому обряду, нежели об распространенин веры католической, потому что с первоначального возраста он воспитывался среди русских“. Польсвие и немецкие источники упоманают имя его с эннтетом „Зсһизта сиз“, между т м как русская летопись называет сго „чюдный, добрый внязь Скиргайло“ 1).

Посл встушления на польский престол, Ягайло, нредвидя сопротивление своим планаи в русских областях я разсчитывая как на личную преланность себе Скиргайла, так ин на популярность его на Руси, ръшился употребнть его орудием своей шолитики п в 1388 году, не без долгого колебания, назначил его своны наместником в великом княжествв лвтовеком (прим. 268) (прим. 269) (прим. 270)

Примечание 268. Летоинсь Быховца, стр. 34.

Примечание 269. Максимович—Собрание сочинений И, стр. 227.

Примечание 270. ЛЪтопись Быховца, стр. 61]. <) Длугош— Книга Х, год 1388—; Ѕитуйкотаки (изд. 1846), П, 83 98. Магһаѓ. ПГлейе пагода Глќемвкиеро У, призож. 5.

События не позволяют нам судить, насколько Скиргайло оправдал-бы разсчет короля; во всяком случа, в теченин четырехлтнего управления его 'лптовским княжеством, мы не встръчаем ни одного факта, свидбтельствующого о том, чтобы он изменил свои отношения в русской народности и популярность его на Руси нисколько не уменьшается. Вскоре впрочем свой пост наместника Скиргайло должен был уступить боле сильному сопернику. Двоюродный брат его Витовт Кейстутович заявил свои притязания на велпкое княжение литовское. Витовт имел в виду совершенно самостоятельный образ дъйствия, не согласный ни с видами короля Ягайла, ни с наиравлением, представителей русской партин. Если с одной стороны он стремился к обособлению великого княжества литовского от Польши п снасканию ему полной политической самостоятельности, то с хругой ов считал необходимым прекращение раздробления государства на уделы н замину их управлениеи старост и наместинков, назначаемых великим князем и 3а - висимых от него непосредственно. ПослВднее направление нарушало сложившияся на Руси привычки и те стремления отдельных русскнх земель в областной автономий, которые находили для себя удовлетворение в удъльной обособленности. После долгих усилий Витовт, опираясь на сочувствие коренных литовскихт земель, на помощь ордена крестоносцев, для которых выгодно было разъединение Литвы и Польши, и более всего на лячные выдаю” щияся дарования, успил одолить Скиргайла, д'Бйствия которого были в значительной степени парализированы подозрательностью короля, изъявшого взъпод его управления многия области и города и отдавшого их в управление польским воеводам. Но Витовт сознавал, что он может утвердиться на великом княженин литовском лишь в том случае, если устушками успеет снискать симпатию или по меньшей мъре нейтралитет русской части населения; потому, побдив ОСкиргайла, он заключил с ним логовор, по условиям которого, в вознаграждение за уступку веливого княжения, он передал ему в удел киевскую область, в обладанин которою русскал шартин видала достаточную гарантию для своих интересов. ДЪйствительно около Скиргайла в Киеве стала сосредоточиваться вся западная Русь; областв и города присылали ему грамоты с изъявлением преданности и върности. Киев сдълался центром Русп, с которым великий князь латовский должен был считаться и принимать во внимание его интересы при установленип общого направления своей политики. Впрочем княжение Скиргайла в Киеве продолжалось не долго; в 1396 г. он послб пира у митрополичьего наместника отправился на охоту за Днеир, заболел, вероятно от простуды, н скончался на кануие Рождества Христова. Молва пришисывала его смерть отрав®. С болъшим торжеством и горем похоронили его киввляне в киево-печерской лавр, у гроба преподобного.· Оеодосия !).

+) Летоп. изд. Даниловичем стр. 47.

Посл смерти Скиргайла Витовт не дозволил никому из русско-литовских князей утвердиться в киевском удъле и рбшался управлять им непосредственно через своих намеетников. Первым таким намвстником или воеводою киевским был один нз самых праближенных и доверенных сподвижников Витовта, Иоанн Альгимунтович князь Гольшанский !). Об управлении первых киевских воевод и об отношениях, в каких они стали к мъстному населению, не сохранилось изоВстий. Очевидно, что под зорким надзором Витовта и его намВстников, киевская область теряет на время значение средоточин русской партии п, зам$стивший Скиргайла, представитель этой партии, младший из Ольгердовичей, Свидрвгайло, должен был передвинуть ее центр в другия русския области, которыми он владъл поочередно. Сопротивление Руси Витовту, во главб которого стоял Свидригайло, попеременно опирается на земли СЪверскую, Волынскую и наконец сосредоточивзется в вотчинных уделах Свидригайла: Витебск и Полоцк. Исторические источники молчат о Киви до самой кончины Витовта, случившейся в 1430 году, после которой, вмВсте с преобладанивы русской партий в великом княжеств латовском, возвращается и политическая роль старъйшого из русских городов. |

Последние годы Витовт провел в упорной борьбе и с престарелым польским королем Ягайлом за обособление Литвы в качеств самостоятельного независнмого королевства, и с представителем русского начала, Свпдригайлом, стремившимся занять великокняжеский стол и доставить господство в государств русскому удельному строю. Лишь только скончался Витовть, Ягайло передал должность наместника в великом княжестве литовском Свидригайлу, разсчитывая, что постоянный антагонист Витовта не пойдет по пути своего предшественника и будет служить покорным орудисм в руках Ягайла для утверждения в Латв его политичесвих стремлений. Одновременно с назначением Свидригайла полаки заняли землю подольскую и потребовали уступки Волыни; но оказалось, что, ведя многолВтний спор с Витовтом, Свидригайло не имбл в виду потери самостоятельности своего отечества и уступок в пользу Польши. Он еще ръзче, чем его предшественник, стал стремиться к разрыву с Польшею: посылал посольства и вступал в сношения с иностранными государствами от имени великого княжества латовского, заключал договоры от своего имени, исключая от участия в них Ягайла, и решнительно воспротивился уступке областей требуемых поляками. Когда пришло в Вильно изввстие, 0 том, что поляки изменою овладъли Каменцем и заняли Подольскую землю, Свидригайло пришел в неописанную ярэсть, арестовал короля Ягайла, находившагося тогда в Вильне, вмистВ с его совътниками, и отпустил их только тогда, когда сделаны были распоряжения о возврат Подолии. Вслед за твн он отпра-

!) Тамже 47— 48; Густинская лътопись 352.

вилея на Волынь защищать ее от поеягательств поляков и, после продолжительной кампании, заставил короля снять осаду Луцка и отступить в Польшу. В поход этом приняли участие многие князья, сановники и контингенты русских земель. В числе их мы встречаем и киевекого воеводу Юршу, который затворился в луцком замк и стойкостью защиты боле всего повлиял на удачный исход кампаний !).

Новедейие Свндрвгайла конечво раздражило в высокой степенн польских советников Ягайла; не будучи в состояниа сменить его при том сочувствин, каким пользовался литовский князь в западной Русн, они постарались отделаться от него путем заговора. В 1432 году отправлено было в Литву посольство для заключения договора с Свидригайлом, но, в сущности, оно имело другия, тайные инструкция. Польские послы вступили в переговоры с дворянами литовскими, принявшами католичество и получившими за то многия льготы от короля польского. Во глав организованного ими заговора стали: родственник жены короля, князь Оемен Гольшанский и брат Витовта, Сигизмунд Кейстутович, князь стародубский, внушавший ловерие полякам как ревностиый католик. Заговорщики напали неожиданно в город Ошмяне на Свидригайла, полонили его семью и двор и провозгласили от имени Ягайла великнм князем Сигизмунда Кейстутовича. Сам Свидригайло спасся бъгством в Полоцк и призвал на помощь русских князей. В течение трех послбдующих лът великое княжество литовское разпадается на дв части, согласно племенному составу своих жителей: коренные литовския земли признают власть Сигизмунда, все русские князья и области стоят под знаменем Свидригайла. Оба велзикие князья вступают в упорную борьбу; но Свидригайло, располагавший без сравнения большими силами, лишен был и политического такта и военных способностей, в слбдствие этого он терпел одно поражение за другим и, наконец, в ръшяательной битве у Виллькомира был разбит на голову. Более 10 удельных князей русских пало на цоле сражения или попало в плин; русския области н города: Смоленск, Витебск и Полоцк сдались поббдителю и литовеко-польская католическая партия, казалось, окончательно восторжествовала. В эту тяжелую минуту Свидригайло и остатки его партий нашли убъжище в Киеве, который вмбстВ с Волынью остался върным до конца своему представителю. Попытка Сигизмунда овладъть Киевом была успешно отражена киввлянами и их воеводою Юршею и обе земли в течении пяти лет не признавали над собою власти этого великого князя литовского ). Это неопредЕленное положение прекратилось в 1440 году смертью Сигизмунда Кейстутовича, ногибшого вследствие заговора, составленного волынскимп (прим. 271)

Примечание 271. Хроника Мартына Бульского (изд. 1597), стр. 338. Бигуйконзки П, стр. 182. ?) Ѕиайписки —Вгасиа У адувиаүчта ЈариеНу, стр. 360— 362;

князьями Чарторыйскими, киевзянином Скобейком и нъкоторыми из литовских вельмож. Посл смертн Сигизмунда призван был на великокняжеский престол малолътний Казимар Ягайлович. Управливший от имени послднего, виленский воевода Ян Гаштолд счел необходимым упрочить власть нового великого князя широкими уступками в пользу руеской партий в великом княжеств. Среди уступок этих на первом плане положено было возстановить киевский удел под управлением княза, вполнб преданного русской народности. В 1440 году киевское княжение получил в удел Олелько (Александр), сын смщенного нфкогда Витовтом Владямира Ольгердовича. Князь этот, остававшийся поныни на незначнтельном копыльском удЪл, был тем не мевее самым видным представателем русской партии какь по происхождению, так и по личному влиянию. Женат он был на Анастасий, дочери великого князя московского, Василия Дмитрйевича и, происходя из одной из старшах линий Ольгердовичей, могь осшаривать но династическим счетам права на великокнажеский стол у потомков Ягайла. Дъйствательно, после смерти Витовта многийе русские князья предлагали избрать его велпким князем литовским. Этот несостоявшийся выбор навлек ца Олелька Владимировича сильное гонение: после вилькомирской битвы Сигизмунд Кейстутовичь, зорко слъдивший за всъмн русскими князьямн, приказал схватить его и заточил в темницу выестЪ с женою п двумя сыновьями, гав он и томился в заключении в течении пята лет, до смерти Сигизмунда; освободившись из пана, он вслед за тем получил свой вотчинный киевский удВл (прим. 273). Шо свидътельству современников, князь этот отличался выдающимся умом, стойкостью и крабростъью н пользовался всеобщам уважением. Во время княженин в Киев$ он оказал огромную услугу русской церкви, предотвратив первую попытку церковной уния. В 1441 году, митроподит Исидор, возвращаясь из флорентского собора, заъхал в Киев с цлью провозгласить здвсь унию; но киевдяне, увадъв его „в кардинальской одежди, оттуда изгнаша его“ '). Как извъстно, такая-же участь постигла Исидора и в Москве, и Казимир Ягайлович, уступая представлениям князя Олелька, признал власть новопоставленного в Москве митрополита Ионы над русскими эпархиями, иаходияшимися в предблах великого княжества литовского. Заботы Олелька о киевской митрополии видны из едвнственной грамоты его, дошедшей до нас; в вей он обезпечивает неприкосновенность доходов киевской митроподип и освобождает от кнажеского суда жителей митрополичьих помесгий ).

= тн а онно танин (прим. 272) (прим. 274)

Примечание 272. Акты Зап. Рос. т. И, стр. 41; Збгуйконаки П, стр. 177; Летопись Быховца, стр. 56.

Примечание 273. Густанская лВтопись, стр. 355.

Примечание 274. бќайписки Вгасиа УУИадйуѕеаүа ЈариеНу, стр. 140.

В 1455 г. скончался Олелько Владимирович, „князь и наслъдственный пан киевской земли“, прянявши пред смертью монашество, как гласила надгробная надпись на памятнике, воздвигнутом над его гробом в киевошечерской лавре !). Но этой именно наследственности в киевской области за родом Олелька не желали признать потомки Ягайла. Когда два сына Олелька: Симеон и Миханл, обратилась к великому князю с заявлением желанин разделить между собою киевскую вотчину, то Казимир Ягайлович воспротивился этому; он не признал Киева вотчиною Олельковичей н дал его лишь в пожизненный лен старшему из братьев, Симеону, предоставляя Маиханлу на правах вотчины Копыль и Слуцк.

Симеон Олелькович отличался, подобно предкам своим, преданностью православию и русской народности; притом, обладая военными дарованиями и храбростью, он оказал важные услуги киевскому княжеству, отражая с большим успехом нападения крымской орды, наносившей в XV столиетин самые тяжелые удары киевской области и разорившей в несколько приемов стольный ее город. Во ввутренних отношевиях великого княжества литовского Симеон Олельковнч занимает то положелие, которое возлагали на него и семейные его традиции, и занимаемый им пост киевского удльного кнавя,—он является постоянным поборяиком и представителем русских народных интересов. Современник его, великий князь Казимар Ягайлович, отличался совершенвою безхарактерностью: вступив на польский престол, он находился постояняо под влиянием двух противуположных течений и поддавался всегда тому из них, которое непосредственно его окружало: в Литв он приносил присягу н том, что сохранит непрякосновенно территорию великого княжества и не будет принуждать его жителей к уний с Польшею; вслбд затеи, переезжая в Польшу, он давал совершенно противуположные обязательства и подтверждал их также клятвами и грамотами. Литовцам он объщал возвратить Подолие, захваченное поляками; полякам клялся присоедипить к короне Волынь и Подляхию. Конечно, ни того ни другого обещанин он не исполнил п, легкомысленно поддерживая взаимные претензий, пререкания и раздражение обЕих сторон, усиливал напряженное состояние в обоих государствах, воторые готовы были ежеминутно прибебғнуть к оружию для возстановления свонх прав. Так как Казимир большую часть времени проживал в Польш, то положение Литвы было обыкновенно более тревожное; русские князья и вельможи опасались постоянно, чтобы их великий князь не сделал под влиянием поляков таких уступок, которые будут грозить опасностью самобытности русских областей. Желая выйти из неопределенного положе ния, они решились настоять на том, чтобы Казимир или безотлучно жнл

“

!) Летоп. Быховца, стр. 61; Ѕгуйкочѕки, П, стр. 245. Максимович— Собрание сочинений, П, стр. 229.

вь Литвб, илн поручил управление великим княжеством намбстнику. Два раза отправляются к Казимиру посольства из Латвы (1456—1461 г). н оба раза, заявляя указанное требование, предлагают в качествв наместника киевского князя Симеона Олельковича; оба раза Казимир отклониз предложение '), но значение Олельковича смутило его; он постановил принять мВры для того, чтобы унизить этот род, стоявший уже в лиц трех поколний во глави русского движения, и с этою цълью ръшился отнять у него главную его опору -- киевское княжение, для чего выжидал лишь удобного случая.

Между тем Симеон Олелькович, охранан свою область от татар, заботился не менее о народной святыне, как и о безопасности страны. Еще с 1416 года киево-печерская лавра лежала в развалинах: в этом году Эдигей с крымскими татарами взял и разрушил Киев; в числе других зданий, татары пожгли и печерский монастырь п ограбили и разорили в нем Усшенсвую церковь; храм этот пришел в запустение. Симеон Олелькович, сознавая значение этой древни йшей киевской святыни для всеғо русского мира, озаботплся ее возстановлением; он обновил Успенскую церковь „едва не от основания воздвигши“, „украсил ее иконным писанием в обогатил златом, и сребром, и сосуды церковными“. Это был последний подвигь послбднего русского удъльного киязя киевской областа. В 1370 году, кончена была постройка Успенской церкви, а в 1371 г. под сводами ее почил „умерший по христиански Симеон Александрович Олелькович, наслдственный пан земли киевской“, как значилось на надгробной надииси, вырвзанной на его гробниц ?).

Смертию Симеона воспользовался Казимир Ягайлович для того, чтобы устранить Олельковичей из Киева: он не передал княженил ни брату его Михаилу, ни сыну Василию, но решил, что впредь Киев будет состоять под управлением воевод, мазначаемых великим князем; в качестве первого воеводы и послан был Мартын Янович Гаштолд, сын бывшого опекуна Казимира. Известие о новом распорядке их земли привело киевлян в крайнее смущение; они не впустили в город нового воеводу, „яко не токмо не князь б, но более яко ляхъь б“. Затем киевляне отправили посольство к королю, ирося назначить правителем Киева Михаила Олельковича, или другого князя православной въры, заявляя, что они готовы скорее вее умереть, или искать другого государя, чБм повиноваться латвиву римской веры. Король, находившийся тогда в Вильне, под нлиявием панов литовской католической партии, остался нешреклонным в своем рушении. Гаштольд отправлен был на воеводство с литовским войском и должен

) Длугош (издание Лейпцигское 1712 г.) Ии). ХШ, стр. 191 и 265. ?) Густпшскан летопнсь, стр. 358. Максимович. Собр. сочин. П, стр. 220. Киевский Синоцсис (изд. 1823), стр. 139—140.

был начать свое управление с того, что взял приступом главный город своей области. Киевляне, „принуждены бывша“ оружием королевского войска, должны были подчиниться присланному воевод (прим. 275).

Вирочем улалением Олельковичей из Киева не была ни подавлена окончательно русская княжеская партия, ни устранено значение Киева, как главной поддержки этой партий. Еще два раза город этот был свидетелем.и участаиком посл дних попыток руссках князей к возстановлению нрав народного начала, все более и более отстраняемого польско-лятовским правительством.

Первая попытка относится к 1482 году и одним из главных дъйствующих лиц ее является князь Миханл Олелькович. Во время смерти брата Самеона, князь этот находился в великом Новгород, в качестве наместника Казимира, куда вызван был партиею Борецких, для шротивудъйствия политик Иоанна Ш. Узнав о смерти брата, он посиешил разстаться с Новгородом и отправилея в Киев; но ирибыл сюда слпшком поздно: Гаштольд владел уже киевским замком п управлял областью. Скрепя сердце, князь Махашл направилен в свой коныльский удАлт, но сознанйе обиды, нанесенной его роду, глубоко запало в его сердце; между тВм все течение дЪл в великом кнлжествб возбуждало общее недовольство русских князей, результатом которого был обширвый заговор, составленный в ик среде. Руководителими заговора источники вазывают двух внуков Владимира Ольгердовича киевского, князей: Оедора Ивановича Бъльского и Михайла Олельковича копыльского, а также родственника королевского по матери, одного из князей Гольшанских. ЦБль заговора пе вполне согласно обозначена в источниках: русская летопись утверждает; что князья имели намерение отторгнуть от Литвы значительную часть русских земель, прилегавших к восточной границе великого княжества, и подчинить их великому князю московскому; другие источники припасывают заговорщикам намерение посягнуть на жизнь Казимира; третие предполагають, что по видимому составляет самую правдоподобную догадку, что князья имли в виду овладеть особою Казимира. заставить его отказаться от велико-кияжеского стола и возвести на его мсто Михаила Олельковича. В 1481 году заговор предположено было привести в исполневие: князь Оедор Бъльский, празднуя свою свадьбу, пригласил на празднество Казимира; здесь, во время пира, заговорщики должны были овладеть его особою. Случайно, за иесколько дней до осуществления, заговор был открыт, слуги Бельского арестованы и под пыткою дали показанин, компромитировавшия князей. Узнав об аресте свонх слуг, князь Федор Бъльский вскочнл ночью с постели и, полуодетый бросился на коня и ускакал за московский рубежь.

Примечание 275. Густинская летоп., стр. 358. Бигуйкомзки П, 272.—Длугош. ШЬ ХШ, стр. 462.

Мэнфе счастливы были другие заговорщики: каязья Голыманскиу н Миханд Оллелькович были арестованы и эаключены в темницу в киевском замки; над вими прфизведен суд, веронтно в ғлубоной тайнй, потему что ни одного донумента, относящагося к процессу, не сохранилось ни в подлинишнф, ни в копйи. Шо ириговору суда, утвержденному велниян ннязен, оба подсудимые были праговорены к смертной казни, которая и приведена была в исполненив. В Киеве, на лобаом ибстб, перед воротами киевского затовского замка, 30 августа 1482 года, киевляне увидели обезглавленный труп одного из представителей излюбленного ими княжеского рода, которого некогда они призывали, как своего отчича, на княжеский стол своей земли !).

ПослВдняя попытка реакции русских князей против польско-литовского ванравлевия всныхвула в 1508 году под руководством князя Михаила Львовича Глинского. Этот князь прошсходил из знатного татарского рода, переселившагося в Руеь и принявшого крещение еще при ведиком инявй Витовте. Имения, пожалованные княвьям Глинским и выслуженные ими в течении цълого столетия у господарей литовсних, были весьме обширны и богаты; большая часть их расположена была в княжеств киевском и в землах, тявнувших в киевссой области, на хвой сторон Диора, сверх того многия волости Глшнских лежали в бассейн Припяти и далее за Прапятью в Белой и Черной Руси, В XV столетия род Глинских распадален уже на нсколько ветвей и многие его представители занимали важ-

иын областные цолжности намВстникою или старост, шо большей чаети в землях киевской и свворской. Так документы того времепи упоминают князей Глинских: Богдана Федоровича, наместника путивльского, Ивана Борисовича, наместника червиговского, Григория Борисовича, иаместника овручского, Михаила Ивановича и его 5 братьев, господарских дворян в вохковыском повете и т. д. 2). Но, среди всех ветвей каяжеского рода Глинских, знатностью н богатством найбольше отличались три брата Львовичи: Василий, Иван и Михайло; последнему в суждено было занять видную роль в истории своей роданы. По способностям и обравованию, князь Михаил превосходил далеко современное вму общество: всю молодость он провел за границею, вначел$ занимаясь науками, потом состоя на служб® у разных иноземных государей. Поочередно он перебывал в Саксонии, при двор германского императора Максимилиана, в Испании ш Италии. За границею он приобрел репутацию даровятого военного человека, участвуя в кампаниях: итальянской, на службу у императора, и фрисландской, на (прим. 276)

Примечание 276. Летопись Софийская 2-я Полн. собр. рус. лет. ҮТ, стр. 233. Супрасльская лбтоп. стр. 188. — Ѕќайписки—Вгасиа Уадувиачта ЈариеНу стр. 198—195. У него-же цитата из Вандалии Кранца—стр. 194. Летоп. изд. Даниловичем, стр. 168. ӢПапиеючисг Ѕкагһиесс П, стр. 326 и 328.— 3) Акты Южн. и Зап. Рос. т. Т, стр. 151, 158, 163, 164, 176, 864. 16

службе у саксонского курфирста Альбрехта. На родину князь Михаил вовратился уже человеком не молодым и сразу зайял видное положение в сред литовско-русских вельмож; по родственным связям, симпатиям, врв и происхождению он примвнул к русской княжеской груш и на услугу русскому длу рбшился посвятить свои дарования и влияние. Первый раз мы его встрбчаем во главб многочисленной группы русских князей: Олельковичей, Гольшансвих, Мстиславских и т. д. После смерти Казимира Ягайловича, при выбор его преемника, русские князья, желая иредъупредить слияние вновь в одном лиц управдения польскою короною и великим княжеством литовским и зная, что в Польш будет избран Иоанн Альбрехт Казимирович, поспЪшили возвести на великокняжеский стол его младшого брата, Александра '), и таким образом добикись обособления Литвы от Польши. Этот искуссный политический шаг, равно как и способности и образование Глинского сразу сблизили его с новоизбранным ведиким князем. Александр пожаловал князя Михаила в звание дворного маршала и стал постоянно пользоваться во всех делах его совътом и следовать его взглядам. Влияние свое Глинский направил к укреилению русской партии н членам ее стал доставлять значение, должности, поместья и влияние. Литовская католическая партия, привыкшая при Казимире искать опоры и находить ее в Польш, смотрела с неудовольствием на то, как русские мало по малу оттискали ее из литовской ряды, овхадевали должностями и землями в великом княжеств; сторонники ее пытались протестовать против нового течения, требуя несменяемости административных чиновников, но протест их оказался безплодным; тогда они обратили все свое раздражение на Глинского и стали его залодозревать и обвинять в нэмн. Они упрекали его то в желании постепенно захватить власть в великом княжеств и потом, усилившись, присвоить себб великокняжеский стол, то указывали на его связи в киевской земле, на преданность ему жителей этой области и утверждали, что он стремится к возстановлению в свою пользу самостоятельного киевского княжества, независимого от Литвы, то наконец подозръвали, что Глинский имеет намерение передать всю литовскую Русь во власть великого князя московского. Но, пока жав был Александр, ропот против Глинского раздавался лишь сдержанно или, в случае более резких обвинений, подвергал обвинителей немилости великого князя. Так, когда в 1506 году, после смерти киевского воеводы, князя Дмитрия Путятича, должность эта, передана была, по совету Михаила Глинского, его брату князю Ивану Львовичу, то самый упорный из противников Михаила, троцкий воевода Ян Заберезинский, обвинил его в явной подготовке к обособлению русских земель. Основать впрочем своего пред-

И) Кроника Мартына Бильского 497. 5игуйкочвки П, стр. 293. Могасгезки Олиейе гаесгурозроееј РоИвкиеј ГУ, стр. 3—4.

положения на точных доказательствах обвинитель не мог и сам был лвшен троцкого воеводства, которое передано было одному из друзей Глинекого *). Но в 1507 году обстоятельства внезапно и круто изменились; великий князь Александр тяжело заболел и Глинский, возвратившись из похода, в котором одержал блистательную побъду над татарами, застал его при смерти. Немедленно посл кончины Александра на престол литовский вступил его младший брат Сигизмунд, воспитаный и проведший всю молодость в Польш; он конечно сблизился с партиею вражлебною Глинскому н стал дъйствовать в направлепии противуположном своему предшественнику: русские люди должны были уступить места и влияние литовцамъкатоликам, и, в случае их жалоб, им отвечали оолозрениями в измен и в неблагонадежности,. Так с 1507 году князь Иван Глинский был лишен без вины киевского воеводства в пользу литвина Юрия Монтовтовича и на жалобу княза Михаила Заберезинский отвътил обвиневием его в государственной измбне. Глинский потребовал суда, но никакими средствами не мог его добиться у великого князя, знавшого, что Заберезинский не имеет доказательств в подтверждение своего обвинения. Тогда только Глинский сознал, что путем законным русские не успеют добиться не только причитающейся им доли влияния в великом княжестве, но и обыкновенной справедливости суда, и рбшился прибвгнуть к другим средствам. Он вошел в сношениа с Василием Ивановичем московским я, заручившись его помощью, ръшился отторгнуть от Литвы ее русския области. Весною 1508 года он поднялся е братьями и небольшим вооруженным отрядом в окрестности Гродна, захватил и приказал казнить своего главного врага, Заберезинского, и направился, медленно подвигаясь к востоку, на встрбчу московской рати, зазывая на помощь все русское населенис края и предлагая ему отложиться от Литвы; в тоже время он отправил брата Василия с такими-же предложениямп в Киев. Жители киевского княжества встретили Василия Глинского радушно. Узнав, что попытка Глинских клонится к возстановлению самостоятельного русского княжества, города отворяли ему ворота, земяне являлись в его лагерь и приносили присягу. . Знаменитый староста червасский и каневский, Остафий Дашкевич, соединизся с ним во главе ополчения своих поветов. Киевляне полагали, что пришло время, когда город их опять станет главою обширного русского кияжества. К несчастью, обаяние это продолжалось не долго; другия русския :емли отнеслись далеко не е таким сочувствием к попытке возетановить народное дело. В съверозанадной Руси Михаил Гланский встрбтил или равнодушие, или враждебное настроение: в землях этих преобладало сословие земян (т. е. мелких дворян, обязанных государству военною службою),

• Кроника Бльсвого 1. с. Папиеоүгисг. бкагеиес П, стр, 270. Солозтень, История Росси т. Ү, стр. 304—305.

которое давно уже свыклось с мыслью о всивозможных сословных благак, которые низольются на него при рвзвитии в Литве польского права. Земяне свверозападнаѓо края не были воодушевлены, подобно киевским, национальным стремлением н предпочли сословные выгоды от ожидавшейся унии с Польшею возстановлению народной политической самобытности; они осталнеь глухи к призыву Глинккого или отнеслись к нему враждебно, а между тВм, по тогдашней организации государства, они составляли главную военную силу края. Княаья, сочувствовавшие Глинскому и некогда поддерживавшие его стремления, оказались изолированными, многие скрылись, другие резко повернули на сторону правительства; только немногие второстепенные князья: Друцкие и Лигвеновичи-Мстиславские, вмили достаточно мужества, чтобы стать на сторону предприятия, успех которого становился весьма сомнительным. Между тм московская помощь медлила приходом, а с другой стороны приближался Сигизмунд с сильною польскою армиею. Глияский после нвскольких безъуспъшных переходов, увидъл, что дъЕло его проиграно; вмест с братьями и более скомпромитированными сторонниками, он отступил в пределы великого княжества московского ').

Так кончилась послъдвая попытка княжеской Руси, предпринятая в защиту своего народного дъла. Очевидно, кияжеское сословив было безсильно в этой борьбе; его сословные понятия, удильно-федеративные идеалы были в то время уже анахронивмом, они не обнимали интересов всего населения и не могли его подвинуть на борьбу за общее народное дело. Княжеская партия сталкивалась с интересами или с равнодушием других сословвых грушп и оказалась дла своего времени немощною. Первый акт борьбы западной Руси с польским влиянием, веденный под стагом русско-литовских. князей, был проигран. Но в недрах киевской области, стойко поддерживавшей до конца этот стяг, скрывались зародыши новык общественных сил, которым суждено было вступить в борьбу с большим усибхом в послъдующую эпоху.

Обратим внимание на состав и отношения разных общественных групш в киевской области в разсматриваемое нами время, укажем ва херактер и условия самой территории и мы найдем в этих данных объяснение дазьнъйщого политического эначепия Киева и его области.

Посл присоединения к Литте киесвского княжества, пределы его нфсколько видоизмънились и раздвинулись, частью вследетие присоединения к Киевщьн порубежных округов соседних княжеств, частью вслидствие колонизации южных степей, двигавшейся медленно, но упорно вниз цо (прим. 277)

Примечание 277. Кроника Мартына БъЪльского стр. 501—502, 508—512, 523—524. Герберштейн—Записки о Московии стр. 23, 161—165. Ѕигуйкомтвки П, стр. 321—822, 331—337, 342—351; Могасзеувки Оаиейе гесар. Ро). И, стр. 4—14, 17—23. Соловьев. История Роосий Ү, стр. 308—314.

Диепру. С вовда ХГУ до половилы XVI столетия границы кисвского княжества могут быть приблизительно очерчены в трех направлениях. На запад оно отделялось от земли брацлавской, т, е. от той части Подолия, которая осталась под властью великих князей литовских, „Черным Шляхом“. Так называлея путь, пролегавший по водораздАльной линин между бассейнами южного Буга с одной стороны, Роси в Припати с другой; по этому пути обыкновенно врывались в юго-западную Русь татаре, избиравшие эту дорогу во избъжание переправ и болот. От „Черного шляха“ граница, переходила на русло реки Случи в окрестности города Любара и совпадала с ее течевием вожоть до ее впадения в Припять, отдляя киевскую землю от волынской. Далее от устья Случи сбверная граница киевского княжества ва н$котором пространстве шла по течению Припяти и затум переходила ва северный берег этой реки, захватывая здесь обширный мозырский повет, и опять возвращалась к Припяти не вдалекб от ее впадения в Днепр, От устья. Припяти Даепр составлял восточную границу Киевщины на небольшом только пространств: она переходила на левую его сторону и охватывала в нпзовьях Десны и вдоль по течению ее притока Остра—-повет остерский *). —С южной стороны границы киевской области постоянно колебались и потому не могут быть установлены даже прнблизательно. Когда в начали Хү столитин Ватовт осилял на время татар, пределы Киевщины быстро раздвинулись и достигли берегов Черного моря. Витовт немедлено оградил эти новые южные границы рядом кръпостей и поселений: вдоль по Дибпру он возстановил и укрепил Канев, основал: Черкасы, Кременчуг, Мишурин Рог, таможию на остров Тавани. Затеи на берегу моря была построена крепость Дашов (Очаков) и устроена гавань на огнятой у татар стоянвб Хаджи-бей (на местб нынбшней Одессы). При устье Давстра, против генуезской кръпости Монкастро (Аккермана), воздвигнут был новый литовский замок, а нъсколько выше по Днестру построена крепость Тягинь (Бендеры). Сверх того в степи упоминаются крепости и замки: Караул, Гербедеев, Упск, слъдов и иестоположенин которых невозможно определить.— Но эти шарокия границы, начертанные для Киевщины Витовтом, исчезли чрез пол-въка посае его смерти под напором крымской орды. Основатель ее могущества, хан Менгли-Гирей, воспользовавшись вялостью и нерядинием Казимира Ягайловича, разрушил дъло Витовта; он овладвл возникшими крвпостями и, уннчтожив их, опустошил страшными набегами всю киевскую область, на северных же берегах Черного моря он расположил кочевья подвластной ему ногайской орды. Между этими кочевьями и заселенною частью киевского княжества образовалось обширное, почти пустын-

Рукописи: Киевского центрального архива: книга земская Киевская № 137, лист 409: разграничение воеводств Киевского и Брацлавского. Ли‹ товская метрика— Книга переписей Ж 6 олисание господарских замков,

ное пространство, пролегавшее от берегов Роси до порогов и среднего течения Ингула; на этом пространстве велась постоянная партизантская война между удальцамп татарскими и русскима и под прикрытием последних медленно и постепенно выдвигалась в степь южнорусская колонизация из киевской области. .

К северу от Роси страна, не смотря на татарскиве набеги, была заселена и правильно устроена. Шод властью киевского удельного князя, вроме стольного города его земли, находились многочисленные киевские пригороды: Овручч, Жиатомир, Звенигород, Переяславль, Канев, Черкасы, Остер, Чернобыль, Мозырь !). Большинство названных пригородов вознакли еще до XIII столътия и вмстб с Киевом достались Латве, другие, как Мозырь, Остер и Переяславль присоединены были к киевскому княжению от сопредельных русских княжеств уже посл литовского завоевания; некоторые, как Черкасы и Чернобыль, возникли по ннициативб литовских князей. — Пригороды эти, в разсматриваемый период времени, носят название „замков господарских“ и получают важное административное значение; удильный киевский князь назначал в них правителей, носивших название наместников, державцев или старост, Наместнив княжеский управлял не только городом, в котором находился господарский вамок, но и обширяым территориальным округом, который тянул к замку. Округи, на которые распадалос киевское княжение, носили название „повиетов“ 2). Веб жители повета, в какой-бы сословной категория ни принадлежалп, были подчинены наместнику в военном, судебном и административном отношениях, несли шо его распоряжению известные в пользу князя повинности и давали наместнику извъстные дани. Удельный князь оставлял за собою верховную власть, выражавшуюся в подчинений ему намбстников, в прав верховного предводительства на войне контингентами всех поветов, в прав апшеляция к нему от суда наместников й, наконоц, в исключительном прав раздачи в пользование поземельной собственности. Когда киевское княжество было переименовано в воеводство и удельных князей заменили киевские воеводы, то вмЕсте с тем и разрушено было административное единство киевской земли. Великий князь вошел во все

—-

Т) СведВния о управлении и внутреннем быт Киевской земли занмствованы преимущественно из описания господарских вамков: Киевского, Мозырского, Чернобыльского, Остерского, Овруцкого, Житомирского, Черкасского и Каневского, 1552 года. Рукоп. Литовской метрики— книга переписей № 6. (прим. 278)

Примечание 278. Термин, „повет“ вовник ввроятно от того, что наместник созывая жителей своего округа „на военную потребу“, призывая их в суд или сообщая им админнстративные распоряжения, „повъщал“ их или „давал им вести“, как тогда выражались официально. Для разсылкч „вестей“ староста располагал особыми „замковыми слугами“ или так называемыми эпутныки боярами“, которые по его приказанию „Вздили в путь“ развозать „Ввести“.

права бывшого князя удельного и сам стал назначать старост в замки кисвского княжества; старосты замков господарских оказались в прямой зависимости от особы великого князя, который их назначал и сменял, судил и контролировал; таким образом связь прогородов с главным городом области исчезла и каждый повет стал независичою от Киева единицею областного управления. Киевский воевода оказалса, с друғим только титулом, равноправным с наместниками пригородов, административным чИНОВНИкОМ, и отЛИчалея от них только тм, что под властью его находился более богатый город с его непосредственным округом и что, по причинам, не разгаданным для нас, два съверные повета: мозырский и чернобыльский, остались в зависимости от него в военном отношенин; жители этих поветов обязаны были ходить на войну не под начальством своего старосты, а „при воеводе киевском, як их обошлет“. —Таким образом при замене князей воеводами киевская земля потеряла связь административную, объединявшую ее повбты, распалась на нвсколько независимых от главного города областей, но понатие об историческом единстве земли сохранилось как в сознаний жителей, так и в отношении к ним правительства. Еще Витовт, упраздняя киевское княжение, выдал его жителям „право добровольное христианское“, т. е. уставную грамоту, обезпечивавшую их права н опредлявшую отношение к ним великокняжеской власти. Шрава эти и отношенин были одинаковы для всбх повбтов киевского княжества и в числЕ их было обязательство со стороны великого князя —граздавать намбстничества в киевских пригородах и поземельную собственность в пределах киевского княжества исключительно только уроженцам этой областни '). Уставная грамота Витовта подтверждалась потом много раз его наслбдниками: Казимиром, Александром, Сигизмундом и послужила основаниву, объединявшим жителей киевской земли, посл того, как разрушена была вабшняя связь отдВльных ее частей.

Из текста этой грамоты, данной всей земл киевской, равно вак из грамот более частных Витовта и его преемников, опредъляютея и взаимные отношения жителей страны между собою, и распределение их на общественные групшпы.—После установления нового литовского распорядка в киевской земл'е общественный строй ее значительно измВнился, сравнительно с тем, каким он был при удъльных русских кпязьях: основным приндипом нового порядка вещей служило то положение, что вся земля принадлежит государству и состоит в распоряженин князя, который раздает ее в пользование частным лицам, в виде временного условного владния, под условием исполнения извистной государственной службы. (прим. 279)

Примечание 279. „А волости киевския—Кияном держати, а иному никому. А городки киевские, в нашой воли: Кияном будем давати, кому ся будеть годити“. Акты, относящиеся к истории Западной России П, стр. 33.

Ток как ғосударство прежде всего заботилось о том, чтобы обезпечить н организовать свои военные силы, то исполиение военной повяннести состашляло нервое и важнийшее условие землевладения. Земельная собственность была разделепа на опредъленные участки, так называемня „службы“; каждая служба заключала 10 литовекиж волок (199 десятиш) и то лиде, которое получало землю в пользование, обязано было по важдому призыву князя или его намесеника, доставдять с каждой „службы“ одиого вооруженного воина, Лица, получавшия на теких условинх землю, назывались „земанами“ и составляли класс землевладельческий н, выесте с тим, военное сословие края, Земяне могли владфть землею лично, во все врема, пока исполняли возложенную на них повинность, ио, если она оказывалы важные услуги и снискивали расцоложение квавя, им давалось враво нережечи своей земли по наследству на тех же условинх, на кекак сами ею владели; в таком случа служба их называлась „выслугею или „отчикою“. Ворочем „выслуга“ могла быть передана только прамым наслъдникан земянина или же посторонним лицам по завещанию, но отчуждать ве пры жизни, мнать, дилить, отказывать в пользу церкви и т..п. высгужавший ее зомянин не мог без разръшевия князя.

Уже с XIV столетия слагается таким образом в кйевской земл класс землевладельцевь; в XV и XVI столетиях количество раздаваемых кназьями выелуг все более и более умножается и образуется многочисленное военное сословие, связанное с областью и пронскождением, (так как, по уставной грамоте Вятовта, князья обязаны были службы и выслуга в киевской земие раздавать искиючательно уроженцам этой земли), н землевладениесм, и мустом постоянного жительства. Класс этот впрочем был неравномерно распредевен на территорий кисвского княжества: в съверной, зесной его полосв земяне были весьма многочасленны и отчины в этой местности были разобраны весьма рано; вс более древние и богатые роды зешмянские пом щались в этой территориш; жжалованные грамоты на свои земли они выслужили „на веливих кназьях“: Витовт, Базимире и Аддександр, или пелучили их от киевских княсей Олельковичей. Так в поветах: мозырском, овручском, чериобыльском, в сверных частяк киевского и жатомирского мы встрбчаем в течений многих шоколений представителей всех знатных н богатых земянских родов киевской земли !). Совершенно другое отношение встръчаен в южных, черноземннукх

$ Вот перечень боле выдающихся земянских родов в Биевщине: в мозырском повбте: Обухи, Балакиры, Еськовичи, Лозки, Костюшковичи, Леньковичи, Олужки; в чернобыльском и киевском: Кмитичи, Проскуры, Горностай, Сурины, Заморенки, Полозовичи, Дашковичи, Тыши, Волковичи, Лемеши; в овручском н житомирскем: Немировичи, Дедовичи, Ельцы, кнзэья Сенские, Халецкие, Щеневские, князья Капусты, Тышнювачи, Стрыбели, Вороны, ПШрежовские, Корчевские и т. д.

и степных поввтах: в черкасвом, каневскош, в южных частях киевского и житомирского; здВсь зомлве или вовсе не берут служб н выслуг, или борут их весьмэ неохотно; только в начале XVI столетия мы встреч̧аем о каневском повъте несколько выслуг яемянских, и то они принадлежат земянам; имвшим главные отчины и постоянно жившим в киевском Поаесьи, и едва можем назвать 2—3 рода земян, поселившиеся во всей стешной полосе кияжества !).—Наконец, в двух самых южных шоветах: звенигородском и мереяславском пемян вовсе не было; правда, оба повеъта были в ХУ столетии совершенно опустошены татарами, замки разорены и кыязьа перестали даже посылать намВстников в эти опустБвшия области. Причина неравномерного расиредкления зеиян заключалась как в самых условиях землевладйния, так и в современном экономическом положенин края. Южные поветы, подверженные постояняые татарским наббгам не могли представить удобной почвы для прочного установленин хозяйства, я между тием военная служба с земли была гораздо тагостнбе, земнне должны были проводить большую половину времени то в походак, в поген$ за татарами, то в караулах или так называемой „полевой сторож“ ид стоянкак, устроенных укранниыми старостами в степи, дла предъупреждения набъгов.

С другой стороны сғепные черноземные пространства, представлявшия эдну из лучших мъстностей для земледелин, при тогдашних экеномичесенк условиях не объщали богатого дохода; хиеб не составлал предмета вывозной торгова а хиебопашеством занимались только в размерах не- обкодимык для собственного прокормжения; напротив, хозайство в геных окруғах изобиловало всеми продуктами вывозной торговли. Пересматривая дошедшия до нас опиен имений, составленные даже в ХУИ столфтин, мы видим, что главными статьями поземельоого дохода признавались „борти“ и вообще продукты пчеловодства, „бобровые гошы“ и вообще меха, затеи рыбная ловля и продукты лееного хозяйства. Не удивительно потому, что зомяне позаботились главным образом занять земли в Полесьш, относительно безопасные от татарских наббгов и дававшйя белее цънные в то врема нредметы дан сбыта. ·

Кроме сословин земян в жиевской земле находимь еще другое сословив, обяваниое также нести военную службу. Сословие это носило название „бояр“ и составляло как-бы переход от земян к сословиям мещанскому и крестьянскому; бояре по всему вброятию были потомки бывших княжескихь (прим. 280)

Примечание 280. В описании господарских замков 1552 года в каневском повбте яэзвано толъко нфеколке земяянских отчин, принадлежавших: Датковичам, Служжам, Валакирам, Кльцам, кяявьны: Капустам, Глинскам и Корецким; в черкасском-же повфтв были только два земянские роды: Морововичи и князья Домонты-Черкащшенипы.

дружинников. В конце удельного периода на Руси дружинники стремятся поселиться в местах своего пребывания я не переходить вслв ъ за каждым князем из области в область; они предпочитают, оставаясь в данном княжестве, поступать на службу к тому князю, который овладеет областью, Такам образом дружина привязывается к земае, а не к лицу, т. е. становится „земскою“. В литовское время за земскими дружинниками сохраняется название „бояр“; они приписаны к господарским замкам, в районе которых владеют поземельною собственностью, по большей части весьма не значительною, и обязаны нести военную службу не только полевую, но и гарнизонную в самой крешости и отбывать разного рода повинности, как в пользу государства, так и в пользу наместника. Они отличались от земян тем, что служба их, гораздо более тяжелая, не находилась в зависимости от количества земли, бывшей в их пользовании, но возлагалась на них в силу того, что они иринадлежали к боярскому сословию. С конца XV века, когда окончательно утвердилось земянское сословие, оно мало по малу не только превзошло бояр знатностью и богатством, но и подчинило их себе в значительной степени; подчинение это выразилось в том, что в случа, если земельные участки, принадлежавшие боярам, находились в селах розданных земянам, то каязья и их наместники уступали в пользу посли дних свою военную, а в последствин и судебную власть над боярами, или, как тогда выражались, бояре обязаны были „служити й п0- слушными быти“ земянину, а в случа неповиновения, колжны были оставать свою землю и съехать прочь, сохраняя за собою лишь движимое имущество.

Вся остальная масса сельских жителей составляла категорию крестьян или „людей“, как их тогда называли, и если они жили на землях „замковых“, т. е. государственных, то назывались „людьми служилыми“, а если земли, обработываемые ими, розданы были земянам, то они и сами определялись термином „люди панские и земянские“. Как тв, так и другие лично были свободны и имбли право перехода с места на мъсто; поселяясь на данной земл, они обязаны были нести известную долю натуральных повинностей и давать определенные дани деньгами и натурою в пользу владъльца земли, сообразно с договором и установивщимся обычаеи; иногие из них при том владели собственною землею, составлян категорию так называемых „данников“, и обязаны были давать государству с земли своей дань, в качеств подати. Дань эту, взимавшуюся по большей части натурою, правительство уступало в пользу земян, обязанных, в таком случае, сообразно с количеством дохода от данников, усиливать контингенты, доставляемые ими на войну. Во всаком случа большинство крестьяв сндВло не на своей земл и пользовалось лишь свободою перехода. Эта свобода в Киевщин была весьма заманчива; между тем, как в населенной части княжения умножалось народонаселение и постепенно тяжелее становились условия пользования землею, в южной полос много было незанятой земли и она, за редкими исключениями, не была даже йе јиге роздана в

частное владение; крестьянину слъдовало только подняться с места, перейти за Рось и поселиться на пустоши, чтобы пользоваться землею безусловно и безконтрольно и развести богатое хозяйство. Современные документы свидвтельствуют, что такие переселенцы дъйствительно пользовались своим положением: „пашут где хотят и сколько хотять“, говорит описание одного замка; „уставичне в каневских уходах живут на мясе, на рыбе, на меду и сытят там собе мед яко дома“, свидетельствуеть другой такой-же довумент. — Благоденствие это впрочем доставалось не без риска: крестьяне, разводившие в степи хозяйство, находились под постоянным страхом татарского набега и, очевидно, должны были думать о защит и организовать ее, если хотели обезпечить свой труд и свое пребывание в степи. В этом отношении они нашли опору, поддержку и руководство в представителях мстного управления— в старостах увраинных замков как Киевщины, так и сопредельной с нею Брацлавщины. Старосты хмельницкие, брацлавские, виннацкие и особенно каневскив и черкаскив берут на себя инициативу в дл организации крбпкой военной силы из вародонаселения, поставленного, из-ва экономических своих выгод, в необходимость самозащиты. Отаросты эти относятся к пришлому и все более и более умножающемуся иародонаселению, как к единственному средству защитить свои поветы, охранить свои замки и возстановить русскую колонизацию в подведомственных им округах. При полном почти отсутствии земян в этих округах, малочисленные бояре и и щане редких городов конечно не могли составить сколько нибудь значительного военного ополчения; недостаток этот пополняли стремившиеся в плодоносные степи „люди“. Уже с конца ХУ столетия в источниках появляется упоминание об образований нз этих „людей“ нового сословия в южных степях Киевщинн;— появляется новый териин, заимствованный у татар—г козаки“ !). Под ним не разумеются ни мещане, ни бояре; это сословие состойт из людей свободиых, но в большинств бездомных, ищущих занятия и оседлости. Встречаютея козаки в городах в услужении у бояр и мещан, упоминаются й такие, которые имли уже свои дома; одни из них ходат на низ Днбипра на звъриный и рыбный промысел и ведут торговлю продуктами этих промыслов, другие занимаются хлЕбонашествои и разводят пасбки, третие промышляют угоном лошадей и захватом добычи у татар, Старосты не только не противудЪйствуют переходу населения в южные поветы, но, напротив, поощряют его, облагая лишь самыми льготными пошлинами вс козацкия промыслы и занятия. Так, жившие в Черкасах козаки не несут никаких повинностей, а только за право пользования рыбною и звериною ловлею или другим промыслом на всем пространствб обширного староства (в низ по Днеиру до порогов, а также по Орели, Самаре, Ворекле, Тясьмину и обоих Ингу-

е) Акты, относящиеся к истории Западной Россий т. И, стр. 194.

хэж) платят „колядки“ по 6 грошей в год и косят 2 дия в годь свно—‚толокою, за стравою и за медом“ старосты.—В Каневе старосты признавали собственностью козаков всякую добычу, захваченную ими в татарской земл, под условисм, что незначительная часть ее должна быть отдана в подэрок старосте и т. п, Цри таких отношенияхт, более энергаческйе и предориничивые сельские люди из съверной Ыиевщины стрекились постоянно в степь и в каневском и черкасскои староствах быстро формировались свободные, воинственные, козацкия „околицы“, доставлявщия вооруженные „роты“ диля походов на татар. С начала XVЈ столетия предприимчивые старосты украинские; Остафий Дашкович, Миханл и Дмитрий Вишневецкие, Лянцкоронский, кы. Константинь Иванович Острожский, находят возможаым, опираясь на козацкия ошолчения, перейти к ваступательным действиям против татар. В степной Киевщине, под охраною сформировавшихся козацкид ополчений, колонизация становится смелее; новые выходцы из киевского Полсья не ограничиваются уже староствами каневским и Черкаским, э занимают новые места; с одной стороны вновь заселяется поднеировская часть бывшого переяславского кияжества й приобщается к козачеству, с другой народонаселение двигается в опустелый в XV столетий повет звенигородский и образует поселения в никому не подведомственных и никем неуправхяемых пустырях между Тясьмином, Синюхою н Росью; заселяются обширные пространства, так называемые „Грувты уманский н звенигородский“, в воторых только в конц ХУИ столътия правительство оффициально признает существование поселений и лишь в иачал ХУШ назначает комщиссию дхя осмотра кран и определепия его пространства !).—Таким образом с конца ХУ столетия в Киввщине зарождается новое военное и землевладельческое сословие, сформировавшееся на основаниях равноправности между его членами и внесшее в свой быт старые принципы вчевого строя. Сословию этому. предназначено было в скором времени вступиться за национальные права Киевской Русин, упорно за них бороться и выиграть дило, проигранное раньше превилигированными сословиями страны.

Кроме перечисленных сословий: земян, бояр, крестьян и, выделавшихся из среды послдних, козаков, в Биевщине было еще сословие мщанское. Как в самом Киевб, так и во всбх пригородах киевской земдн, жители их составляли особенные городския общины, отличавшияся правами, повинностами и устройством своим от других жителей крач. Но не везде община городская пользовалась в равной степени независнмостью и обязанности, лежавшия на ней, не везд были одинаковы; в большинстве пригородов община городская была в полной зависимости от

Т) Ажшива Нишапиа—Документ издаяный отдльною брошюрою в Венецин 1862 г. Эдмундом Солецким (Ал. Даровским). —

старост, находилась под нх „присудом“ и обложена была довольно тяжелыми повинностями: на мещан возлагалась обяванность нести военную службу как полевую, так и гарнизонную, и, виъсте с тъм, они обложены были многочисленными податамв и данами в пользу правительства и намстннков.— Другое положение было мщанской общины в самои городе Киевф: еще великий князь Витовт обезпечил ее права особою грамотою, которая, к несчастью, не дошла до нас и вероятно погибла во время разорения киевского замка Менгли-— Гиреем. В 1494 году, двенадцать лет спустя после этого разорения, ое возобнових великий кназь Александр Кавимирович, а в 1499 он пожаловал городу Киеву новую грамоту ?), обезпечшвавшую самоуправление жителей но магдебургскому праву, которым разрвшалось им пользоваться в полном его объем, без всяких исключений, нарави с жителями стольного города Вильна. В силу этой грамоты, киевские мЪщане становились невавясишыми и неподсудными мстному воевод; городом управляли двб выборные коллеғии под председательством выборного-же войта; городские промыслы, торговля и занятия были или вовсе освобождены от пошлин, или обложены умеревною и точно опред ленною в грамоте податью в пользу государства и воеведы; сверх того киевские мъщане получили право безпошлинной торговли во всъх землях и городах великого княжества литовского. Обязанности, возложенные на общину состояли в том, что мещане должны были по привыву воеводы еэдить в погоню за татарами, держать полевую сторожу на татарских шляхах и „отправовати оборону и сторожу“ в кисвском замк.

Под охраною названных привилегий городская община быстро развнлась, приобрбла значительные богатства и силу. С незапамятных времен, благодаря своему удобному географическому положению, Киев служил центром обширной торговли: складочным мбстон продувтов вывова со всего днъоровского бассейна с одной стороны, и предметев привова торговля пареградской и восточной с другой (прим. 281). Это вначение торгового центра Киев удерживает в описываемое время. В Киев направлялись многочисленные караваны сухим путем п водою из крымской орды и из Царьграда; первые переправлялись через Днеир у Тавани, слъдовали по большей части (прим. 282)

Примечание 281. Акты, относящ. к истории Западной России И, стр. 144 и 194. —

Примечание 282. Не говоря о многочисленных указаниях на обширную торговлю Киева с Царьградом и дальним востоком в удельное время, укажем только на свидътельства о район кисвской торговли, в гораздо более превнее время, доставляемые ваи монетными кладами, находимыми в Биевб и его области. В этом отвошении довольно указать на большой клад римских монет иремени Антонипов, шайденный несколько лет тому назад в Чернобыл, на такой-же клад монет, чеканенных в Антиохин, Ш--IV ст., открытый в 1875 году в самом Киеве, и на несколько киевских кладов с монетами Саманидскими ИХ —Х столетий.

сухим путен вдоль Днеира до Черкас или Канева, здесь перегружалинсь на „комяги“ и достигали таким обраазом Киева. Царьградские товары отправлялись из Хаджибен, а посл разрушения его Менгли-Гиреем в 1490 году, из генуезского Монкастра (Аккермана) и, следуя по степи через мосты, построенные на Буг Витовтом, доставаялись в Киев. Благодаря указаниям современных актов, мы можем указать хотя некоторые товары, правозимые этими караванами; это были: шелковые м парчевые восточные ткани, „камка александрийская на золоте“, восточные ковры, шелк, восточные издвлия из кожи: „сафьнн, тижмы ш тебенки“ и восточные пряности: перец, „дзиндзивер“ шафран я т. п. Теми-же путяни из Киева отправлались караваны на восток; онн везли иеха бобров, лисиц, горвостаев, вуниц, бблок и т. п., готовые шубы, „шлыки“ и колпаки; затм изделия киевских оружейных мастеров: луки, стрелы, сагайдаки, съдла и т. п. Оверх того через Киев проходили караваны с „коштовными“ товарами из Москвы вь Турцию и Крым и обратно. В пределах киевской землн вупеческие караваны пользовались покровительством и охраною властей: старосты: остерские, черкаские и каневские и воеводы киевские снабжали их вооруженным конвоем, об. регавшим купцев от нападений татар в степи, и получали за то от каравана определенные обычаем и грамотамн подарки. Кроме этой обширной внъшней торговли, склады которой находились в Киеве, в силу особой на то привилегии, пожалованиой городу в. к. Александром, Киев представлял богатый рынок и для внутренней торгволи: здъсь находились склады соли, привозимой из берегов Черного мора и расходившейся потом по всему великому княжеству литовскому, рыбы, доставлявшейся с „низу“ и „с верху“ Днепра, воску, меду, хлъба и т. !) п. Торговая деятельность Киева привлекла в этот город многочисленных иноземцев; уже в XV столетии в Киевб существовала многолюдная армянская колония, члены воторой владъли домамя и лавками в городб и землями в киевских поветах; сверх того в XV-же вбке в Киеве имли торговый двор генуезцы и проживалн многочисленные торговцы: турецкие, татарские, московские, греческие, молдаванские и польские.

Торговля не составлаля впрочем единственного занятия киевских горожан; разнообразные ремесла развиты были среди городского населения. В XV уже столетии документы указывают на многочисленные цехи, состоявшие под присудом киевского магистрата, в числ их поименовавы слъдующие: „кравцы, кушнеры, шевцы, чоботари, постригачи, золотари, лучники, стръльники, сбдельники, ковали, конвисары, винники, хлебницы, перекупнияки, рыболовы, плотники, цырульники“ ?), Между ними особенно славились золотари, металическия изделия которых находили обширный сбыт во всей Руси (прим. 283)

Примечание 283. Описания господарских замков 1552. Рукоп. Литов. метрики. *) Акты, относящиеся к истории Западной России т. И, стр. 144, 194, 355.

и Литве, и стрельники, стрълы которых, кованиые из железа и обделанные в древка с орлиными перьями, составллли один из предметов сбыта в Крым; Махалон Латвин сохранил известие, что за 10 таких стрел татаре давали обывновенно в обмбн воз соли.

Велйдствие богэтой торговли и производнтельности рано чувствуется потребность в постоянных знаках ценности. Уже с XIV столетия в Киевб находился монетный двор; до нас дошйди монеты киевского чекана, носящия имена князей: Владимира Ольгердовнча, Витовта и Казимира; деньги эти чеканились, как кажется, по образцу генуезских монет города Кафы и очевядно возникли из-за потребности облегчить торговые свошения с Крымом; н$которые из них носят на лицевой сторон взображения и надписи христианския, на обороте-же тамги и надписи татарския !).

Самостоательность, обезпеченность и богатство кисвской городской общины достэвляют ей первенствующее значение в земле. Киевские воеводы относятся с уважением к ее правам и правилегиям и, в случае попытки нарушить их, получают строгие выговоры и нашоминания от великих князей; земяне киевской области тяготбют к городу, приобрбтают в его чертВ дома, роднятся с знатными мещанскима семействами и нербдко переходят в мъщанское сословие, и обратно—встрвчаем частые случаи, когда богатые мищане приобрбтают куплею или на основании княжеской жалованной грамоты земли п „службы“ и становятся в ряды земян; встречаются такие ролы, как Крикуновичи, Криницкие, Шавулы, Мелешкевичи, которые появляются поочередно то в качеств земян, то в рядах киевского мещанства. В начале XVI столтия, когда польския понятия об исключительности дворанского сословия проникают в среду русских земян и когда появляется у них желание установить внешние признаки своего родового достоинства, земяне киевской земли находятся в весьма затруднительном положений: они не владеют потомственными гербами, подобно польскому дворянству, и употребляют лишь печати с начальными буквами своих имен и прозващ; оказывается зато, что единственное сословие края (кром княжеских родов), владъвшее выработанными геральдическими знаками, было киевское мищанство; их фамильные клейма и печати и послужили материалом для установления дворянской туземной геральдики в южной Руси посл люблинской унии 1569 года.

Вообще, обозръвая сословия, на которые распадалось народонаселение киевской области в данную эпоху, мы не можем не заметить общей черты в их взаимных отношениях: сословия не отдВляются ръзко друг от друга, сливаются и смъшиваются между собою на всех пунктак; понятия о потомственности и незыблемой наслъдетвенности прав и сословных пре-

!) Труды Киевского Археологического съъзда т. П, стр. 151—157. Вагиов- 2еүисл. Родиаа па зиозшшки РоЕвки 2 Тагейа и Таиагаши, стр. 19—28. —

имуществ не существует; старые вечевые предания о равноправности всиж жителей земли продолжают господствовать среди всех слоев населения и довольно свободно укладываются в литовский распорядок, который отарывает самый широкий простор дла лачных дарований и личных заслуг. Так хотя земяне и представляют сословие землевладельческое, стремящееся установить потомственно свои права на землю, но оно далеко еще не уйрочилось в этом направлепии: земянин, не исполнявийий службы, привязавюй в земле, находившейся в его пользованин, теряж эту землю, хотя бы она и составляла выслугу его иредков; он обязан был переуступить ве лругому лицу, способному исполнять службу; ириобретатвлем являлось неридко лице, принадлежавшее до того времени к другому сословию !) и становилось послв приобретения в ряды земян, Уступки эти совершались ваолие законно с разрбшения князи или его намбстника. Земянин, оставивший свою землю и службу, свободно переходил в сословие мещанское или боярское, или отправлялся искать счастья в возачествв. МВщане точно также, по смыслу княжеских грамот, могли но всякое время оставить свою общину, переселиться в другой город вли перейти в другое сословие. Мы уже указали на то, что переход в козачество крестъян был севершенно нормальныл явлением, но такой переход быле не единственным возможныюк выходом из крестьянского сословия: в грамоте, данной великим киявем Александром на имя киевского воеводы, киязя Дмитрия Путятича, посли днему предписано, чтобы он не воспрещал магистрату зачислять в мищане всех тех людей „мятрополичик, воеводиных, панских и земянских“, которые, проживая в Киеве и в селах киевсвого повета, занимаются торговлею или ремеслом 2). Таким образом киевская городская община, притагивая в свой состав н знатных земян, и промышленников из врестьянского сословия, являлась пентром, в котором сливались всб сословные категорий киевской земли и фактически устанавливалась между ними земская равноправность.

Постараемся теперь собрать разровпенные черты дия того, чтобы составить себ понятие о физиономии самого гореда в описываемое время.

В раэные периоды своего исторического существования центр города Киева передвигалсн в различные местности, сообразно е историческими условиями его быта. В древнйшее время известного нам существования города, еще вероятно в до-княажесную эпоху, центр горедской жизни поме-

И) Так например боярин Зубрик приобрътает у Путивльского кназя земли в черкаском повъте и становится черкаским земянином; так киевский мищанин Ходыка-Криницкий приобрбтает громадную поземельную собственность в переяславском повъте и занимает самое видное мисто среди его земян; так „козак звиногородец“ Дмитрий Базановский, владеет селами в грунте звенигородском и т. д. (прим. 284)

Примечание 284. Акты, относящиеся к историш Западной Россий И стр. 865.

щался правдоподобно на Нынбшней Оболони и на окаймляющих ее взгорьях; в этой по крайней мЪре мистности найдены понын древниейшив монетвые клады и языческия кладбища. Послв того, как Киев сделался пентрой обширного государства, князья устроили крепость на вершин гор, господствующах над Подолом. Княжеский дворец, лучшия церкви и частные дома расположены были на так называемой „Горе“, у подошвы которой разстилался торговый городь „Подолье“. Великий князь Ярослав раздвинул предвлы верхнего города, включив в его состав загорокиое поле; он „осыпа“ этот „великий Киев— великим валом“ и устроил въЖзжия Золотые Ворота. Посл Ярослава нагорная часть Киева не разширялась дальше намбченных им пределов и въроятно оскудела среди кизжеских усобац и половецких набегов, не раз обрушивавшихся на старый княжеский стольный город. Литовские князья, овладвв Киевом, устроили центр своего управлевия на новом месте; они выбрали для своего жительства одну из гор, стоящих отдъльно от всего внагорного крлжа, и потому более безопасную от нападений; гора эта, названная впоследетвин Киселевкою, по имени послъднниго польекого воеводы, обитавшого на ней, Адама Кяселя, находилась между старым нагорныж городом и торговым Подолом. Здесь был построен „литовский замок“, в котором жили Олельковичи и гд, в 1874 голу, киевский воевода Мартин Гаштольд принимал венецианского посла, Амвросия Бантарини. Из слов послъдного мы знаем, что зашок этот был срублен из дерева и что внутри его ограды находился дом воеводы, но подробного описания его мы не имеем. Замок этет в 1482 году был взят Менгли-Гиреем и совершенно разрушен, а живший в нем в то время киевский воевода Иван Ходкевич уведен в плен,. в котором и скончался !). Новый замок построен был на мВстб старого только в первом десятилетии XVI века; для постройки его вызваны были „добродеревцы з верху“, т. е. жители киевского Полесья, слывшие хорошими плотниками. Замок этот занимал всю вершину горы Киселевки, стъиы его были срублены из прочного дерева и укреилены столбами; раздВлллись оя на 138 участка или „городни“, каждую городню городили земяне или жители извеетных волостей, и каждая волость или отдЖльное лице, строившее городню, имело право к внутренней стороне ее примкнуть постройку для хранения своих пожитков и для собственного помъщения во время осады. На стбнах выдавались 5 башень—башни были шестиугольные, каждая в 3 этажа, и каждый этаж снабжен был бойницами; в двух башнях помкщались въъзжия ворота: одни были обращены на север, против горы Щекавицы, и назывались „Воеводиною брамою“, другин на юг, против горы Клинецкой и носило название „брамы Драбской“. Небольшая

е»

) Никоновская летопись т. УИ, стр. 118. Воскресенская лет. стр. 215. Собрание сочинений Макснмовача т. И, стр. 1958. 11

йлощадка перед этими воротами, находившаяся виб замковых укреплений, на уступ горы, составляла лобное место, на котором приводились в исполнение смертные приговоры. На одной из башень замка пошъщались большие городские часы, которыми киевляне очень дорожили. Дия наблюдения вад ними и для их починки назначено было особое жалованье, довольно значительное для того времени (15 коп грошей и 5 локтей французского сукна); жалованье это получал обыкновенно один из заиковых пушкарей (артилеристов), умевший обращаться с механизмом часов, На внутренней площади замка тснились многочисленные постройки: здъсь был дом воеводы, ротмистра, командовавшого гарнизоном, 30 домов, в которых помещались солдаты; затбм здъсь-же находился „шшихлер“, в котором сберегали порох, ядра, пули, свинец и т. п., и „шоша“, в которой хранилась крепостная артилерия, состоявшая (в 1545 г.) из 17 пушек и ококо 100 гаковниц. Кроиб этих зданий в замке находилось 3 православные церкви, в том чпсле важнвйшая, по преимуществу, „замкован церковь св Николая“, и одна католическая каплица, имБвшэя вкроятно значение домовой церкви воеводы, если посли дний был католиком. Сверх того более знатные лица из числа зомян и мещан добивались постоянно возможности иметь свои дома в замк: здъсь мы встречаем дом пана войта, дом пана Горностая, пана Ходыки и т. п. У подножия замка простирался Подол, застроенный неровными и тесными улицами, в которых кипела торговая н промышленная жизнь горожан, Все дома были деревянные, невзрачные и плохие, по свидътельству Кантарини !); принадлежали она мЪщааам, земянам, духовенству и служилым людям. Среди Подола находился также и армянский квартал с своею церковью и генуезский торговый двор. Старый город в конц ХУ столезия прашел в запустение. Два раза в теченин этого столетия он подвергался татарскому разорению: в 1416 сподручник Тамерлана, Эдигей, овладив городом, ограбил его и сжег *); не успел еще город оправиться под управлением Олельковичей, вак в 1482 году перекопский царь Менгли-Гирей „Киев ввзя и огнем сожже“, Посл этого удара старый город не подымался уже из развалин до половины ХУШ столетия. Еще в комце XVI века киевский воевода, князь Константин Острожский, вкопал около церкви св. София, „на горе, межи валы“, столб и зазывал на слободу „на оное место, здавна пустое, людей вшелякого стану вуры христианское“ ?); средн опустъвшого, нъкогда велвкокняжеского

_н тта наал нн н ттт ннн ннн

И) Рап Магиип еесе ши ааге цо аПогриатепио, авзаи саиуо, весопйо ии раеве. (Библ. иностр. писат. о России,—изд. Семенова, стр. 135). (прим. 285) (прим. 286)

Примечание 285. Лфтопись издан. Даниловичем стр. 240. Густинская лет. стр. 354.

Примечание 286. Сборник материалов для исторической тонографив Киева и его окрестностей, часть Ш, стр. 51.

города, по словам Герберштейна, Гвагнини и Гейденштейна ), виднелись лишь „слды церквей и опустевших монастырей и зданий“. Ляссота, видевший Киев в 1594 году, нашел в верхнем город тоже запустенис; среди развалин уцлели лишь церкви св. Софии и св. Михаила и небольшая нерковь на Золотых Воротах. Вид этих развалин, возбуждая в путешественниках соболезнование о падении нвкогда великолпного города, и подал повод к утрированным разсказам о киевском разоренин. Так Ляссота невольно, под влиянием непосредственного впечатления, рисует слъдующую картину: „Киев был очень укреплен на обширном пространств в украшен великолиными церквями и зданиями, как можно судить об этом по древним развалинам, равно и по валу, охватывавшему город, и простиравшемуся, как говорят, на девять миль (?) в окружности“ (прим. 287). Конечно такия преувеличенные картины, дававшия впослкдствии тему для разскезов о мнимом запустънии Киева посл Батыева погрома, относились только к нагорной части Киева и свидбтельствовали лишь о бъдствий, постигшем город в 1482 году, и о том, что центр городской жизня и деятельности передвинулся теперь в другую часть города.

Кром указанных нами сторон общественной и народной жизни Киева в разсматриваемую нами эпоху, мы должны в заключение обратить внимание на религиозное значение Киева, которое не только не ослаббло, но было в значительной степени возстановлено в теченип указанного времени.

В половин XIII столетия религиозное значение Киева нъсколько поколебалось по причине политического его упадка. Митрополиты кйевские, вел дствие развития более могущественной государственной жизни в свверовосточной Руси, равно как и вследствие возникновения многих новых епископских каеедр на севере, должны были обратить на этот край особенное внимание; они значительную часть времени жили во Владимире на Клязьм$, а в начале XIV столетия н вовсе туда переселились, нзредка только посещая свою митрополичью столицу и управлян киевскою церковью посредством наместников. После присоединения киевской области к Латве, как литовские великие князья, так и удельные князья киевские стремятся к возстановлению митрополий на прежнем месте. Уже Владимир Ольгердович успел на время достигнуть этой цели, пригласив в Киев митроцолита Киприяна, непринятого в Москве; посл его смерти великий кназь Витовт рбшился возстановить замобытность киевской митрополия и подчинить ей православные епархин в великом кияжествб литовском; он не признал жившого в Москв митрополита Фотия и, созвав в 1414 году девять пра- (прим. 288)

Примечание 287. Герберштейн. Записки о Московии— (перевод Анонимова. Спб. 1866) стр. 158—159 Сцпарпипи Загшаиае Еүгореае девсгириио. Веипоий Нейдепвгиейп., Глиейе РоиИвки (перевод Глищинского Спб. 1857) т. П, стр. 371.

Примечание 288. Тареһисһ уоп Егисһ Тазвоќа, стр. 203—204.

вославных епископов западной Руси на помВстный собор в Новгородок« Литовский, предхожил им избрать отдельного киевского митрополита (прим. 289). Выбор этот состоялся и на киевскую митроподичью кьеедру вступил Григорий Циувлак. Вирочем воэстановление митрополиш утвердилось не еразу; в течений пятидесяти лет посл выбора Цимвлака замечаен волебанийе: киевская митрополия то объединяется с московскою, то управляетен отдельным иерархом. Причина этого колебания зэкяючается в опасевин православных жителей западной Руси, чтобы отдВльные киевские митронолиты, находясь под давлением своего правительства, яе ириняли церковной унии с Риком и не подчинились пап, так как к тому именно времени относилась первая попытка унии, провозглашенная на флорентинском собор; в силу этого опасения киевские князья Олельковичи, дорожившие более всего востановлением киевской митрошолин, оставляют свое стремление м заботятся о привнашии власти московского митрополита. Не смотря на их сопротивление, в 1468 году рукоположен был униатским константинопольским патриархом Исидором его ученик, болгарин Григорий, в киевские митронолиты и явился в Литву с намерением, под покровительством Казимира Ягайловича, принять в управление митрополию; но нерасположение православных жителей в. к, литовского к уни было столь сильно, что правительство не было в силах установить власть нового митрополита. Источники не сохранили сведВний о дъятельности Григория: правдоподобно он прожнвал ири кнажеском двор и не вступал в управление митроподиею. В Киеве имя этого митроиолита умалчивали; так нашрииър, помбчая фавт обновления киввопечерской лавры в 1470 году, еще пря жизни Григория, и летопись, й надгробная надпись Симеона Олельковича упоминають, что событие это случилось „при корол Казимир н при архимандрите Иоанн“, но имени митрополита не упоминают. В 1472 году Григорий умер в Новогродий-Литовеком и избранный на, его меето в 1374 году смоленский епископ Мнхайл возстановил окончантельно киевскую митрополию и вмбстб с тъм отклонал

Примечание 289. Вот в каких выражейиях Витовт мотивировал свое предложение собору в грамоте, изданной им к православным жителям великого княжества литовского: „извъщаем всех русских, состоящих в послушанип киевской митрополин, что мы издавна усмотръли, что митрополия эта управляется не в должном порядке, но с дня на день все более н более ослабъвает и скудееть; уже в наше оравление нЬкоторые митрополити управляли ею не так, как следовало шо старине; они собирали церковные доходы и увозили их за границу; ризницы, казну й св. мощи из зд Бшних церквей они отнимали и увозили в чужую страну (перечисляются мощи и церковные предметы); да и кто может перечислить, сколь мпогочисленные сборы золота и серебра они нагромоздили и сколь значительные убытки причинили киевской церкви.“ Грамота эта напечатана в сочинении Кульчинского „бреситеп ессиевизе ВииКеписае“ в приложениях стр. 49—50. ТА-же мотивы приводит и густынскаяа летопись (стр. 323).

вонытки ввести унию, иепросив посвящение у константннопольского патриарха. За Миканлом следует уже непрерывный ряд киевскик митрополитов до конца XVI вива, управлявшик православною западно-русскою церковью и признававшах себя в зависимости от константинопнольекого патриарха. }). Великив ннязья латевские: Казимир, Александр и Сигизмунд не стсняют неаввнениостя их духовной власти; напротив того, целым рядом грамот подтверждают полную свободу церковного управяения, гарантируют и точно определяют независимость митрополачьего сула в делах, касавшихся релиғиозного учения н правильного устройства семейных отношений, а также неприкосновенность поземельной собственности митрополичьей и церковной. Представители православной церкви по собственной ннидиативи безпрепятственно собирают помеетные соборы, производят выборы высших духовных еановников и т. д. 2). Кивв становнтея вновь центром религиозной :кизни занадной вэлосы Роесии и сообщает церковному устройству евойственные древней криетианекой церкви черты чисто соборного управления: миряне получают нраво голоеа в выборе епископов и право участия в заседаниях соборов; обравуютея церковные братства для охранения чистоты православнағо учения и ваблюдевия за нравственною жизнью как мирян, так и духовных лиц, не исключая епископов. Чувствуя себя живыми членами цорнви, православные жители западной Руси проникнуты глубокою к ней любовью и шскрешним религғиозным чувством; черты эти явственно видны в метории всех киевских церквей и дуковных учреждений. Татарское разорение, два раза в течении XIV столвтия обратившее в развалины Киев и большинство киевоких перквей, не уничтожило святыни, находившей прочную поддержку посл каждого удара в готовности всего народонаселения нести всевозможные жертвы в пользу ее возстановления. Так киевская печерская обитель, возобновленная Симеоном Олельковичем после погрома 1416 года и вновь резрушенная в 1482, весьма скоро возстановляется усийиями духовенства и содействием всех киевлян. Уже в 1522 году архамандрит Игнатий получал грамоту от великого князя Сигизмунда, в которой подтверждались древния права монастырской общины; великий князь освобождает ее вполн$ от всякой зависимости от киевских воевод и иризнает право на управление общиною исключительно ва архимандритом; поел$ него должны выбирать „старцы, совмстно с князьями, панами в земянами киевской земли“, великий же князь дает обязательство не утверждать другого архимандрита, кром кандидата иредставленного ему избирателями 3). Обитель киево-печерская быстро оправляется от претерпенного ею разорения; вели дствие отказов, получаемых постоянно пүтем дарствен-

!) Описание Киевософийского Собора и Киевской исрархии. Стр. 110-121. ?) Тамже—-Приложения №№ 11 н 12. 3) Акты, относящиеся к историа Западной Россий т. П, стр. 140.

ных записей и духовных завбщаний, поземельные владения общины достигают громадных размеров: во всех поветах киевского княжения киевопечерский монастырь владеет многочисленными землями и угодьями, в остерском же повтб большая часть земли составляет его собственность. Вскоре владения этой обители, пользовавшейся громадным уважением в вапакной Русн, простираются далеко за предълы киевской области, монастырь получает в дар земди и имения на ееверном берегу Припяти: в Бблой Руси и Литве, в поветах: слуцком, логойском, глуском, бобруйском, могилевском и виленском, и становится одним из самых богатых землевладельцев великого княжествэ литовского.

Усердие православных к благосостоянию иеркви не ограничивается киево-печерскою обвтелью,-—дарственные записи н отказы имущества распредълаютея н между другими киевскиии церквами и монастырями, Между ними первое мисто занимает киевский пустынно-николаевский монастырь. Об обители этой мы не нмеем определенных свбдений до начала XV столетия н не знаем, кВвм и когда она была основана; но с 1411 года, когда мы встречаем первое о ней точное известие, опа быстро возрастает и пользуется особенною любовью князей, воевод и земян киевской земли. И великие князья Казимир и Александр, и киевские православные воеводы Юрий Монтовтович и Андрей Немирович, и все почти знатные земянские роды киевской земли: князья Глинские, Дашковичи, Тышковичи, Полозовичи, Горностаи, Лозки и т. д. наперерыв отказывают в пользу этого монастыря имния, земли, угодия, села и разного рода имущество. Он владеет помстьнми во всех поветах киевского княжества и занимает после киевопечерской обители первое ибсто как по богатству, так и по уважению к нему киевлян. Религиозное настроение жителей киевской области в XV столътий выразилось не только в заботах об үстройствб церковной иерархим, о церковностроительств и обезпечении церковного лостояния; оно глубоко проникло в убъжлевия, руководило поступками как общественной, так н повседневной, частной жизни киевлян. Все грамоты, записи, документы носят в слогЬ и выражениях признаки неподдельного глубокого религиозного чувства. Настроение это выразилось в XV столетиа еще тВм важным для характеристики общества признаком, что два новые лица быля причтены к лику святых, вслдствие сложившагося о их дъятельности народного убеждения в современном обществ.

Первый из них принадлежал к знатному княжескому роду—это был князь Оедор Данилович Острожский. Жизнь этого князя протекла · среди военных подвигов как в отечествб, так и вне его предвлов. Первое упоминание о нем относится к 1486 году, когла великий князь Витовт и король Ягайло утвердили в его владвнии княжества: острожское, ваславское и корецвое на Волыши. Затъм в первой четверти XV столетия князь Оедор Острожский появляется в числ сподвижников Сигизмунда Корибутовича, ходнвштого по поручению Витовта с сильным русския ошол-

чением в Чехию на подмогу гусситам. В теченин восьми лет (1422—1430) он принимал весьма дъятельное и видное участие в геройской борьбе чехов со всеми силами германской империи (прим. 290); но в 1430 году он должен был возвратиться на родину, вслдствие важных событий, происходившик тогда в великом княжестве литовском. В этом году скончался Витовт и вовгорелась борьба между Ягайлом, желавшим присоединить к Польш спорные русския области, я Свидригайлом, отстанвавшим достояние литовского княжества. В борьбе этой князь Оедор Острожский пранял самое дЪятельное участие; на долю его пришлось защищать или скорее возвратить занятую уже поляками подольскую землю. Не смотря на превосходство польских снл, благодаря энергии и дъятельности князя Оедора, цель эта была в значительной степени достигнута: он успел отстоять все южное Подолие до Буга и Мурахвы, образовавшев впоследствии так называемую Брацлавщину, и даже временно овладъл Каменцем. Дальнъйшим его успъхам пом шала покозрительность Свихригайла, отозвавшого его из Подолин. ТЕм не менее, три года спустя, князь Оодор является опять в числе многик друғих русских князей на защиту Свидригайла в его борьбв с Сигизмундом Кейстутовичем. Но когда русские князья потерпели ръщительное поражение у Вялькомира, престарелый князь Оедор Острожский почувствовал, что энергия его сокрушена виесте с тем народным дедом, которому он служил всю жизнь и которому теперь, кав казалось, нанесен был окончательный удар. Он решился удалиться от мира и искать успокоения в тиши монастыря. ПШрибыв в Киев в печерскую обитель, князь Оводор Данилович, „оставив прелесть мира этого и княжескую славу, взяв на себя святое иночество, и так подвизавзя крешко, угождаючи Богу аж до смерти, Хушу свою всяко украшаючи, Господеви в руце отдал“. Он „сподобился стать превыше в сонме святых отцев печерских“, где шо ныне почивают его нетленные мощи ?).

Другой святитель, причтенный к лику святых, был киевский митрополит Макарий. В 1495 году избранный в митрополиты из архимандратов виленского троицкого монастыра, св. Макарий, получив благословение констан- (прим. 291)

Примечание 290. Пребыванию князя Оедора Даниловича в Чехии военное искуство в южной Руси обязано было весьма важным нововведением: князем этим усвоен был изобрътенный чешскими таборитамв новый военный строй, названный по их имени „табором“. Строй этот состоял в том, что войско двигалось во время похода как бы в подвижной крепости, составленной из нескольких рядов повозок: благодаря изобретению этого строя преднодитель таборитов, славный Ян Жижка, одержал много блистательных побед над немцами. Перенесенный в южную Русь Оеолором Острожским „табор“ был впоследствий усвоен козаками, которым он доставил не одну победу над турками, татарами и поляками.

Примечание 291. Собрание сочанений Максимовича, т. И, стр. 169—170.

тишопольского патриарха, отправился в 1497 году в Киев, чтобы принать в управзевние свою каеедру. Он уже Лостиг нределов киевской земли, щюъхал Мозырь н направился оттуда к Киеву, но на переправ через Припять у села Скригалова его застиг загон татарской орды, ворвавщейся тогда в киевское Полесьс, и мртрополят был убит хищниками. ТВло его перевезено в Киев, где мощи его почнвают по нын в киево-софийском соборе “).

Вот т черты быта киевской области, какия можно было собрать в весьма скудных исторических источниках ланного времени, Конечно по дошедшим до’нас всточникам составить подробной и полной картины не возможно, но исторический материал, по нашему мнению, достаточен для того, чтобы признать, что в описываемую эпоху Киев с своею областью не предетавлял полпого запустния, ожидавшого иноземных колонистов, но, нащютив, припимал дъательное участив в исторической жизни западной позевины Россин, по большей части руководил развитием этой жизни и, во всяком случа, занамал в ее течении весьма почетное место. (прим. 292)

Примечание 292. Густанскал лтопись стр. 360. Описанис Киевософийс кого собора стр. 113