Исследование о городах Юго-Западного края - Монографии, современная орфография | Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I

о городах Юго-западного края.

Города в Южной Русп возникали в силу трех различных исторических причин и потом, в течении своего существования, имели троякое значение: 1) Город представлял в государствб отдъльную юридическую единицу, община городская управлялась особенными законами; жители города пользовались особенными правами, отличными от прав, присвоенных другим жителям края —дони составляли отдвльное сословие.—2) Город был центром торговой и промышленной деятельности и жители его отлнчалпеь от другпх сословий не только правами, но и качеством занятий и сферою применения труда. 3) Города представляли местности укръпленныл —замки и составляли центр военной организаций края.— Все три указанные причины совм щались часто в одном городском поселенин, но часто также одна из указанных причин, дъйствуя порознь, могла вызывать шереименование. извъстного поселенил в город или основание нового поселения с причислением его к разряду поселений городских.— По большей части город возпикал в силу дийствия одной причины, а потом, но возникиовении его, аньше или позже присоединялись и два других отличительных признака городской жизни; но последнее могло и не случитьсн: так например поселение могло быть признано торговым центром—в нем назначались ярмарки, ремесленники получали право па устройство цеха, но тем не менее жители не пользовались ни городским самоуправлением, ни сословными правами мъщанскими н продолжали считаться подданными частного владъльца или королевского старосты, а также поселевие не было обнесено укреплениями, не заключало замка, (в смысле кръпости) и не составляло центра военного управления.—Вследствие такой тройственности значения городских поселений, мы остановимся порознь на каждом из упомянутых цризнаков городской жизни,

Как отдъльные юридическия единицы города в Южной Руси существовали еще в до-историческов время. ВЪчевые сходки в определенных мбстах собирались раньше чем установилась власть первых князей, раньше слЪловательно чем водворена была в крае правильная военная организация. Первые города, упоминаемые л$тописпамн, при исчислении ополчений, принимавшах участие в походах князей на Царыград, являются в смысл представителей земель, из которых вызваны были эти ополчения; города эти были центрами, в которых сходились представители земель для обсуждения общественных дл и под названием кажлого города подразумивались не только жители, населявшие непосредственно известное поселение, но также жители веех местностей, составяявших вмъств с городским населением одно общее въче. Въчевые центры возникали по мЪре разселения Славянских племен; каждое племя имело свой город въчевой —если оно было многочисленно, то нмъло частные центры сходок, подчиненные главному въчу всего племени — таким образом возникали пригороды рядом с городами и зависимость первых от вторых ясно опредъляется лбтописцем. — При возвышении власти князей города кроме значения вечевого центра получают еще другое значение, они дблаются мъстом пребывания киязей —кияжескими столами, и в мбстЪ с тем центрами военной организациш края. Князьн находать по большей части удобным основывать столы именно в центрах въчевых сходок, так как это размъщение облегчало отношения их к общинам; но кинжеские столы не всегда с ними совпадают. С одной стороны нъкоторые вчевые центры не становятся столрными городами (например Любеч, Червень, ДЪдослав), с другой стороны князья, вследствие стратегических соображений, возводят новые укрепленич, при которых селятся новые города (например Бългород, Новгородсеверский, Владимир Возынский, позже Львов, Холм и т. п.) н послЕлние, при дроблении княжеств на удълы, дилаются в свою очередь стольнымни градамн. ГЪм не менее, не смотря на возникновение новых городских поселений, вызванных новыми историческими условиями народной жизни, прежнее понятие о цЪльности земель и о прежних вечевых центрах сохранлется в подной сил Новые городския поселения становятся по большей, части пригородами более древних городов и сами князьн подчиияются общему складу народной жизни: вечевые центры они считают столамин старейшиин, пригороды, старые или вновь образовавщиесн,— столами младшими и княѕей, сидящих на последних, — князьями сподручныии тому князю, который занимает главный стол.

Таким образом удельная княжеская система при своем дробленин не нарушает племенного распредъления народа и, нанротив того, стараетсн к нему примбнитьсн.

После занятин кран Литовскими князьями значение городов, как центров общинной жизни, значительно вилонзибняется и ослабивает. Весь строй государственного устройства, образовавшийся в Л итве, основан исклю-

чителано на веенком начале. ТЪснишые преобладашищими силами крестонофцев, Литовские кнавье ищут спасения в увеличений свонх ратных сил ц дая усиления, их они. бросаются. на ослабевшую от удильного дробдецин, и, татарского нашествин Русь, и, понорев ое, стараются дать ей такое устройство, которое прелставлило-бы более всего: возможности выввать пз приобритенных земель зналительные военные силы: дая этого литовские кинзьн ве тодько. подьзуются тувемным. служилым, боярским сословием, но. стараются его умножить по мЪре возможности. С этою цулью они раздают служнаым> людям, во владиение отдеельшые участки земли, с обазанностью, цривязаннею к пожазованной земле, доставлять киязю шо его требованию опред ленное количество вооруженных людей и признавать над собою его верховвую власть. Таким образом в Литви образуется саместоятельный феодальный строй жизни. Мало по малу прежнее деление края на земли и земель на волости (околицы) замбняется новым деленисм на княжества нли поветы, групирующиеся около княжескик или господарских замков; но прежний общинный порядок не сразу устушает новому. Служилые люди выдилаются из общины, опримыкают к новому строю жизни и стараются ему подчинить неслужилое сословие, поставив его от себя в завнсимость экономическую и требуя, во имн общественных, государст венных целей, чтобы оно несло, тъм или иным путем, свою лолю тагостей военного устройства, „земской обороны“.—Неслужилые сословия, уступая постепенно этим требованиям, стараются вмстВ с тъм отстоять прежния общинные понятия в другой сфере общественной жизни—0нн желают удержать общинный самосуд и самоуправление. Но точное разграничение этих двух сторон живни было невозможно, особенно при отсутствии всякого формулированного законодательства и при господстве, взамен его, обычая. Являлось множество спорных вопросов, которые могла решать только постоянна житейская борьба, завязавшаясян между двумя общественными порядками: мог ли княвь раздавать землю, находившуюся в черт общинных владний, служилым людям н следовало-ла последним, на основанин княжеской жалованной грамоты, считать себя выдиленными из общины? Шринадлежала-ли кназю или его намеъстнику, или старосте власть ахминистративная и полицейская в рейоне управлнемэго вм замка. вли должна-ли была, извбстная доля этой власти остаться по старому в рукак общины? Принадзежал-ли суд гражданский н уголовный общини всецило или дозжен-ли перейти, как атрибут княжеской власти, к кинэю или его намВстнику? Староста-ли княжеский или община должна была завъдывать как денежными сборамп с. неслужилых людей, так н военными и земскими повинностями, падавшийн на их долю?— Как эти так и многие другие вопросы, более или менее важные, служили поводом постоянных недоразумний между двумя различнымн порядками—военным и общинным, стоявшими рядом на всем пространстве литовско-руссвих земель, Под влиянием мъствых условий: густоты народонаселения, степени отдаленности от прави”

тельотвенных центров, стратегического значения извъстных мъстностей, численности служилого сословия и продолжительности и интензивности Литовского влияния, вопросы эти ръшались различно. Перван попытка со стороны князя привести в иввестный порядок судебное п административное состояние края—судебник Казимира 1468 года, определяя степень отвбтственности за нъкоторые преступления и нъкоторые земскин повинности, умалчивает 0 том, кто должен приводить в исполнение и принять к руководству изданные правила !),—Отдъльные грамоты, раскрывающия хотя отчасти взаимные отношения жителей литовско-русских земель, указывают на то, что отношения между общиною и военным сословием стояяи в различнык мВстностях в самом разпообразном друг к другу отношенин и находихись вь борьби, веденной обеими сторонами с неравномерным успъхом в различных мвстностах, но с постоянным однако преобладанием военного сословия.

Нодостаток источников не дозволяет изследовать как постепенный ход борьбы, так и ее подробности. ЛЪтописи южно-русския прекращаются с началом XIV столетия, т. е. в самый момент появления Литовских внязей, грамоты-же и другия актовые свидтельства представляють материаль, хотя отчасти поясняющий внутренний быт. края, только с конца XV стожътия. Таким образом около 200 лът не имеем подлинных источников, на основании которых мы могли-бы уяснить себе первоначальное столкновение и постепенное насаждение литовского феодального порядка на общинной шочве Южной Руси.— Первые документы, встречающиеся нам в XV век —это грамоты князей, жалующия городам Магдебурское право, то есть такие довументы, которые свидетельствуют об совершившемся уже разложении общинного порядка; однако по ним-мы можем до извъстной степени возстановить положение городских общин, по крайней мрее в некоторых отношениях, во время непосредственно предшествующее водворению Магдебурского права и найти хотя скудные указанин на предшествующий периодь времени.

В борьбб общинного порядка с военно-феодальным строем Литовского государства основной вопрос состоял во взгляде на поземельную собственность. Общины считали, на основании незапамятного обычан, всю территорию, тянувшую к данному вечевому центру, неотъемлемою собственностью общины, готовы были неста в пользу государственной власти извъстные повинности: деньгами, услугами, или продуктами, но источвиком этих повинностей считали необходимость вознаградить князл за труд охранять их от неприятелей оружием, а не обязательство, принатое вследствие владения землею, искони им принадлежавшею. Князья, напротив того, смотрели на землю, как на собственность, принадлежавшую им в силу ах (прим. 190)

Примечание 190. Акты западной России т. И, стр. 80.

верховной власти, я полагали, что отдельные лица или общины могут владъть землею только в силу княжеского разрвшения, жалуемого ОТДЕЛЬными грамотами, взамен за обязательство исполнять военные повинности. Каким образви применили в начал князья свой взгляд к практик. и каким обрэвом провели ого, за отсутствием источников, решить не можем. Но в то время когда нйчинаются актовые сведения, мы ведим, что вопрос этот далеко еще не был окончательно решен. Между тем как на Волыни и в Полесии окончательно взял верх феодальный порядок, в степной Украине общины владеют еще почти всецело землями и власть, признавая за ними право землевладения, пользуется со стороны общин военными услугами и повинностями, и едва только начинает розрывать общинную повемельную собственность раздачею ве по частяам в личную собственность служилым людям. Если пересмотрим по автам положение вопроса о поземельной собственности в Южной Руси и о зависимон от нея отношенин лруг к лругу сословий в течение времени с конца XV по начало ХУП столетий, то найдеи его состояние в слвдующем положении: на югб города ишризнаются собственниками огромных территорий „ак здавна бывато“; служилого сословия (земан или бояр) или вовсе нът, или оно встречается редко и положением свойм и повинностами не отличается от общинников.—Так например в грамот, данной Сигизмундож Ш „мещанам и людям“ города Чиграна 1589 года, сказано,—что границы, земель, жалуемых королем этому городу, простираются: „от Тясьинна, выше Чигрина в четырех милях, через поле в реку Диъпр, Диепром в низ до ръки Сулы, оттуда по реку Буг, а от Буга по границу Корсунскую“. Вс этн земли, обнимавшия пространство по крайней мири двух нынешних уздов, король признает собственностью города Чигрина „зо всими землями, грунты, полями, лесы, боры, гав, руками, озеры, из ставищи, пасвками, рыбными, бобровыми и инными всякими п0- житками“; ва то Чигринские мищане „будуть повинни против неприятелю кождому нашему коронному при старосте, войте своем тамочнем, або наместнику его, конно, збройно завжды ставати п зверхности его, яко под час покою, так и войны, не выламыватися“. Грамота, обезпечивая за королем право требовать, по мр надобности, общинное ополчение и подчиняя его королевскому старосте, в качестве войта, не упоминает о других сословиях на территории, признанной за городом, кром „мбщан и людей места оного“ ). Рядом с землями Чигринскими, лежали столь-же обширные земли города Черкас. Из описания Черкасского замка 1502 года мы знаем, что территория этого города тянулась вниз по Днепру далеко па юг; она обнимала низовья всех южных притоков Днепра: Сулы Псла,

Т) Архив Юго-западной Россин, часть У, том И № ХXIV стр. 85 и № ХХХ стр. 196.

Вороклы, Орели, Самары, Тиеһмина, верховья обоихь Ингулов в берега Диещи до порогов; на: Черкасской, земл$ упоминаются села и селинща: Домонтов, Кременчуг, Мошны, Лебедин, Гланско, Михлееве, Личинцы; Горловцы, Радивоновское и т. д. Немногив только из этих сели: н сеяншф были отчуждены в 1552 году в пользу. дворян, другия постуиажи во ваадЪиие киевских монастырей, но оғромное большинство, громадной черкасской: территорин‹ находилось в пользовании мщан в.составляло горояские.„ укоды“ т. о. меета: нуде горожане ходили на промыслы. По словам документа; на веем пространетв этик земель „Черкашене, мешане и бояре на пели пашуть, где хто хочеть“ !), Далее за Черкасскими землими лежали земли, простиравшися до рек Синицы я Угорекого Тыкича, признанные: в 1584 г. грамотою короля Стефана собственностью города Кореуна, с тфм: исключительно обявательством, чтобы иещавне „были обязаны: к военной слушбв под начальством старосты кореунокого, против веякого коронного неприя-. теля“ ?). На западе земли Корсунския и Чигринския разделены были друг о1ъ друга землями, составлавшими территорию города Звенигородки, 2) а к съверу от них лежали обширные территорин, составввшин в послфдствиий староства: Богуславское и Бълоцерковское. Люстрация 1615 года, описыва»- шан Боғуслав, нашла, „что мещане не плотят податей и: исполннют только военную службу— взадъльческих сел в. старестве. вовсе нет, а тольжо миищанокие хутора, которые никаких повшиностей в пользу замка не несуть“. Таже люстрация находить в Бълой церкви два. сословия: мещансков и. козацкое: „мЪщаяе не дают податей—только отправляют веенную службу Шри старост или его намефетникб конно и оружно—казаки-же не хотять пребывать в послушанин у. старосты“ *).—Вее упомянутые акты: указывают нам довольно обширвую местноеть, в которой повемельнан собственность еще ненаруштимо принадлежит общиае и. сословаые отяичия еще не’ разрывают ен цельности—город удержаваег исконное значение главы. земли, цевтра: общинной жизни. За тъм, следует полоса земи; в которей оба начала: общишное и военно-феодальное находятся. в равновесии; понатие о звмае и ее территорияльных границах не изгладилось— межи общанных земель еще извъстны, но уже внутри их многия пустовщины розданы людям служилым, боярам, и отошли в их личную собственность; вирочем розь сословная: еще не пустила глубоких корней; с одной стороны. боярское сооловив признает себя членами общинной едишицы: оно раздълнет военнын повинности и торговые занатия‹ наравнб с горожанаши и севшестно с нимн! вотупает в столкневения с старостинскею властию; с другой стороны

) Ка. № ОСХУИ, стр. 552. Также описание Черкасского замка в руков. Литовской метрики.— (прим. 191) (прим. 192) (прим. 193)

Примечание 191. ий. № ССХШ, стр. 541.

Примечание 192. иф. № ССХУП, стр. 561.

Примечание 193. Бкагозуиша Роивка— ВаШйзки и Илирийкки, т. П, стр. 519. и 491.

общинникам, не смотря нз отчукждение участков общинной земли, принаджежат но закону право иользоватьея в ен иределах, даже на землях, отошединх в личное владение земян, общими угодьямн: лВсом, пастбищами, рыбною и звеъриною ловлею я пасъкама.

Так к съверу от земель Корсунских и Черкасских лежала территория города Кавева, она простиралась далеко по обеим сторонам Днепра н официальные документы второй половины XVI в. (1552—1576) оиредиляють ее в следующем разиер: „земли города Канева, в полях около города простирающияся, составияли дъдичную собственность мвщан и находились в их пользовании без всякой платы в пользу замка, грунта эти широко простирались во все стороны: доходили до ръка Удан, на которой находялась городская пустовщизна,.. и до реки Сулы, на которое лежало урочище городское, называемое Войтовщина... с одной стороны до Бълой-Церки, с другой до Киева по Тавань и аж по Пувол“. Вообще, по словам грамоты королн Стефана 1581 года, земли этн простирались „аЬ апќидио, на пать миль около места“ !). Хотя в вышеуказанное время в черте этих земель находились уже владиния „княжския, нанскин, шляхетския и бонрския“, но повинности мещан ничем еще не отличались от служебных повинностей другик еословий. Мищане каневские, по словам опаси замка Каневского, составленной в 1552 году, как люли вольные, клад ющие наслидствейно своими землями, никаких рабочих повиннестей не несли, но, наравне с шляхтою, зомннами й боярами повета Киевского, службу военную под ко мандою старосты Каневского отбывалн, три дня в году сопровождала его на охоте, квартиры и подводы гонцант, и послам королевским ланали, а также доставляли доход старосте: с каждого дома коляды грошей шесть, сторожовшины два гроша и воз сена: „дань эту давали не только с земель мщанских, но также нз дидыцтв земских и боярских, нарави с иещашани“ *). Дв грамоты жороля, Стефана: 1576 и 1581 г. предоставляют мищанам по прежнему право пользоваться общими угодиями даже в землях, хично ирисвоенных лицам земянского сословин. В первой иэ них король, обращаясь к урядникам, панам и земянан Каневского повета, запрешяет им притеенять мищан каневских и разрешает нослбдним тользоваться „вольностями, какия они здавна имели: не только на свонх н коро- ЛевоҜких землых, но и на землях княжских, панских и шляхетских вожьшые входы имъть, в лбсах—вверей всяках, в реках —рыбу волоком н кудою ловить“. В другой грамоте 1581 года, корель прелнисывает Каневскому старосте наблюдать за тем, чтобы никто не пренятствевал жаневским мещанам в равстоянии 5 миль от города ловить, по их усмотрению, рыбу и зверей и ставить пасики 3). В подобном положенин, (прим. 194)

Примечание 194. Архив Юго-запалной Росси ч. Ү, том И, № ХХИ стр. 66, 70 и 71. 3) Шй. № ХХИ стр. 66. 3) Кий. ХХИ, етр. 70—71

хотя уже с более выделившимся сословием бояр, представляется нам город Брацлавль, лежавший на западной границе степной Украины, в описи Брацлавского замка, составленной в 1545 году: „мВщане. владъли обширными пасеками, из которых кажддан была больше трех сел, заключая в себе милю, более или менее, земли. В пасеках этих онӣ пользовались на дъдичном праве пахатными землями, прудами, пчелами, звърияыми и рыбнымн ловхями, садами, огородамя и другими пожитками, а обширных пасек таких к городу принадлежало 27. Кроме этих пасек, из которых королю, ни замку дани никакой не давали, мъщане пользовались также общими городскими землями и грунтами“. Впрочем отношение мВщан к замку, права и повинности их, ничъм не различались от положешия земян й бояр: каќъ т так и другие должны были в равной мъЪре заботиться о поддержании укреилений замка и об устройств$ мостов в городе, как тв так и другие во время, предшествовавшее описи, отбывали военвую службу: бояре являлись со всеми людьми своими, а мещане с каждой шаски доставляли двух вооруженных всадникои. Но уже с 1507 года бояре стали выдеанться в вид отдъльного сословия: мы встречаем указания, что в этом году они заключили сдълку с мъщанами, в силу которой добровожьно отказались от продажи питей как в городе так и в селах, полученных ами от замка, с тВм, что мщане примут на себя обязательство платить 50 коп грошей подымщаны, следовавшей от бояр в пользу старосты; когда-же староста не согласился утвердить эту сделку, то земяне, совместно с мщанама, потребовали от короля назначения коммиссип для обсуждения спорного дла. Вслид за тбм бояре „для лучшого порядка“ пожелали иметь отдъльного от мещан войта и с тВх пор прекратилась по словам акта, общая их военная служба }).

Подвигаясь далее к сбверо-западу от Украины, встречаем сословную разрозненность все более и более развитою. Земянское сословие в западной Подолии, на Волыни и в северной Киевщинк было насаждено гораздо раньше, оно представляло более густую массу и сложилось настолько прочно, что могло порвать все связи с неслужилыми сословиями. ЧЪм далее станем подвигаться в указанном направлении, тъм встретим боле развитую боярщину, тЪм более каждый город обособлен от окружающей его земли, тЪм более община заключена исключительно в городския стены и прежнее понатие о цильности территорияльной собственности превращается в болбе или менее обширные претензий мищан па право пользоваться сервитутами в извъствой мъстности. Так в Киевб единственный слъд общинного землевладенин остался в праве мщан, признанном королевскими грамотами 1571 и 1615 годов, рубить дрова в окрестности, сперва на разстоянии б миль от города, а потом только от устья Ирпени до ръки Кривца н (прим. 195)

Примечание 195. Кии. Ж СОСХШ, стр. 530—533.

в прав рыбной ловли в Диеопр и его заливах на том-же пространств !). Но уже уставная грамота великого квязя Александра 1495 года лишила их ирава пользоваться как сенокосами так и прудами в бывшей черт общинных земель, а многочисленные жалованные грамоты распределяли уже с конца XV века села и пустовщины Киевского повета между панами и боярами литовскими (прим. 196). Вирочем порядок этот установился, вероятно, не без упорной борьбы и предания об общширности городской территории н о старом прави, в силу которого многие сельские округи тянули к городу, с удивительною живучестью сохранялись в сред Киевского мещанского населения. Совершенно неожиданно воспоминания эта всплыли из многовекового забвения уже в половин XVI столетия. В год присоединения Киева к России (1654) киевские мщане отправили посольство к царю с челобитною об утверждении и возстановлении старых прав города. Между прочими статьями мы встрбчаем просьбу о возврат городу старой городской территории, на которой помбщалось в то время мъстечко Дымерь и села: Демидово, Козаревичи, Глебовка, Ясногородка, Холм, Туровча, Мокрещ, Петровцы, Преорка, Мостыща, Креничи, Крыковщина и за Днъпром— Вигуровщина пи Рожевка, а также водоемы двух речек: Котора и Сырда. Территория эта. по словам иросителей, принадлежала „предкам нашим, мщанам Киевским и дана им была от велпких князей Российских, тому лЪт с 200, а королевских привилей на тВе места им не бывало, а шляхта поотымывали, маетности себ поделали, местечви, села поосаживали“ (прим. 197). В Житомирском и Овруцком повЬтах раздача земель служи- _лым людям началась еще при великом княз Свидригайли; вследствие раннего водворения боярского сословин, уже в начале XVI вка земяне отняли у общинников Житомирской земли послВдние их грунты и паски, даже такия, которые не былн пожалованы боярам княжескими грамотами и ограничили мещан исключительно чертою земель городских “). В Летичевеком повбт пустовщины, розданные боярам, разд лили общинные земли на нъсколько черезполосных участков; особенная коммиссия, назначенная королем в 1548, признала за мъщанами право на лъса н хутора, отделенные от города боярскими землями; но впоследстийи лъсами этими завладъли старосты и упорное сопротивление м щан против их отчуждения и дало повод к многолетнему процессу, затянувшемуся до самого конца ХУШ столетия. В продолжение всего этого времени мЪщане указывали на исконное право общинного землевладения в территории по рекам: Згаре и Згарке и доказывали безиравное возникновение боярских и шляхетских сел на

Т) Сборник Муханова изд. 2-ое, стр. 386 и 448. (прим. 198)

Примечание 196. Акты западной России т. И Ж № 120, 129, 151, 158, 171, 178; Акты южной и западной Россия т. И, Ж 72.

Примечание 197. Акты южной и западной России, т. Х, стр. 626.

Примечание 198. Виаголуипа Роевка т. И. стр. 529.

общинной земле !). Такая-же тяжба за право пользования жесами существовала между ибщанами Каменецкими и земянами, владвшими всвми селами, окружавшимя этот город, и была ръшена в 1513 году королевскими коммиссарами в пользу первых на основании присяги мщан в том, что они имли искони свободный вход в спорные леса 2).

На Волыни развитйе боярского сословия и разложение общины было еще полиее и началось гораздо раньше: в Луцкой землб уже в 1432 году отличаются сословия—с одной стороны: „дйсев, Гюиаги, тиеибеб еи поһииев“, с друмй „һошипез зеш Ктеќһопев“ *). В Кремелецвой земл в начале XV столетин велякий князь Свидригайло отчуждал от общины в пользу бояр целыян волости: так в 1408 году он пожаловал своему кухмистру Мыщицу „село Борщанку а борок и селище Кандитов, а лВс ДЕдов, Со всем, что к тым селом из вЕка и з давна слушало и тягло, со вееми уходы в приходы, г приселки и з селища“. В 1438 году грамотою, жалующею кременецкое войтовство „Нимчину Юрку“ великий князь уризнает за нич право пользоваться не только общими угодьями в черте городсках земель, но и отчуждает в его пользу село Подлесцы „со вееми входы, и приходы, что к тым Подлесцам прислухает“ и село Денатия „Со всеми пожитки“ и т. д. *). Вообще уже в начале ХУИ вка вее общины Волынскин стесиены в предблах стВн городских и представляють изрВдка пли слабые слды прежней общности с окружающею их земле, или только далекое о ней восюоминание. Так еще князем ОСвилригайлом была отмежевана незначательная только часть общинной землн и признана

исключительно собственностью города Кременця; так я щане города Луцка.

пользовались, в свлу грамоты того-же великого князя, правом рубить дрова и пасти скот в дубровах и лесах княжских, паяских Я земянскях, прилегавших к городу; мщане города Владимира нользовались такам-же правом в разстояний двух миль от города, на основании грамоты В, К. Александра; Сигизиунд Августь ирнзнал за ними право рыбной ловли в рек Луге, но сократил право пользования лесом н пастбищами до разстояния одной милп от города; в тое-же грамот король, подтверждая городу право на некоторые сенокосные лачи, признает, что вее другие „грунты, полн, дубровы и сънокосы забраны панами Владимирскима“ У. Если обратим внимание на качество государственных повинностей, возложенных на мщан н разсматриваемое времл, то занетим одно общее явление: чВм сильне в данной местности сохранилось общинибе #ачало,

И) Архив Юго-западной Россин ч. У, т. И, № № ХШ, стр. 51, ССХИМ, стр. 546 и ССХХИШ, стр. 580.

е Ши. № ОХХ, стр. 295.

е) Ши. № И, стр. 1. (прим. 199) (прим. 200)

Примечание 199. Ша. № П, стр. 4; также грамоты великах князей Литовскнх стр. б.

Примечание 200. Ша, Ж ЖИ, стр. 4; У, стр. 20; ҮТ, е. 29 и ХХXVШ, стр, 144—145.

тъм более жители ен несут военных повинностей и, наоборот—чВм более община стЪснена и подавлена военыиым сословием, тъм менпее она сама несет военных повинностей и заменяет последния денежными взеосамин в пользу князя или замкового уряда. Вообще если разсмотрим по актовым указаниям государственные повинности, возлагавшияся на жителей края, то находим перечисленными следующие главные их виды: 1) обязательство доставлять по востребованию князя или его намъстнака или старосты ополчение для пехода против ненриятелей. 2) Обязательство защищать городския укрВоления вообще н замок в особенности от пеприятельских нападений и содержать постоянную стражу в этих укрбплениях. 3) Возводить или содержать в исправности городскин и замковые укрепления и снабжать замок оружием и боевыми припасамя. 4) Содержать „полевую сторожу“ на границах земель свопх, т. е. посылать караулы дия наблюдения за безопасностью границ от неприятелей, особенно от Татар. 5) Доставлать подводы во время военного похода для перевоза припасов и багажей. 6) Доставлять подводы для перевоза великокняжеских послов, гонцов, н урядников, или дян иностранных послов, слъдующих к великому ҝнявю, сопровождать их вь качестве конвон и давать им квартиру и содержание во время пребывания в данном городб или вемле. Наконец 7) платить деньгами или натурою известную подать князю я известный „дохол“ старосте, как военному начальнику края. Из всх упомянутых повинностей, за исключением послъдней, только обязательство содержать н возводить новые городския укреишления постоянно, в течении всего разсматриваемого времени, относится к обяванностям городских обывателей и простирается на них даже в ХУП и ХУШ столетияк, между тъм как другия повинности мало по малу, по мВре развития военного сословия, переходят исключительно к послъднему, а в отношении к горожанам зам- няютсн податью цод различными наименованиями. Замън этот происходил медленно, путем естественным: с одной стороны для князей удобно было имъть отдбльное военное сословие, обязанное лично, поземельным ленным владением к точному исправлению военной повинности; сословие такое могло приобрести более военной опытности и снаровки, занимаясь специально военным дълом; двинуть его в поход можно было удобнее в каждую данную минуту, оно естественно стояло в зависимости от княжеского наместника, который в качеств военного предводителя и в мирное время представлял для служилого сословия естественную, ближайшую аднинистративную власть края; между тъм разсчитывать на удобоподвижность общинных ополчений и на военное их искусство было гораздо труднее. Община привыкла смотръть на военное д ло как на защиту исключительно своей земли; двинуть ен ополчение за предЪлы этой земли без ясного сознания местного интереса было трудно. Вообще общинное ополчение ве могло шредставлять гибкости в подвижности, не могло поддаваться в такой стещени центрадизации сил и управления, какая нужна была дли военного дла. 10

Князья потому везде, где было возможно, предпочли созидать отдъльное военно-служилое сословие.——О другой стороны, по мърв развития посли днего и Захвата им сел и пахатных земель, оставшиеся на лицо члены общины, стъсненные в городах, занялись исключительно промышленною и торговою дХЪятельностью, они тяготились военными повинностями и охотно готовы были от них откупаться извъстным денежным взносом. — Повфрить сказанное мы можем актовыми свидътельствами, если примем во внимание то разнообразное отношение в различных мъстностях между началами военным и общиниым, которое было указано выше. В Укранне, где боярское сословие было слабо или вовсе не существовало, обязанности членов общин отправляться в военные походы, защищать замки, отправлять „позевую сторожу“ и т. д. возлагаются на них до конца XVI и даже до первой четверти XVП столетин. Так королевская грамота 1589 года обязывает мъщан Чигринских составлять ополчения для военных ноходов под начальством старосты. К тому-же обязывают грашоты и люстрации: мещан Каневских—в 1552, Богуславских—8в 1620, Корсунскик— в 1584 и 1616. В 1571 г. мщане БВлоцерковские обязаны еще отбывать полевую сторожу, в 1620 г. Богуславские мщане должны были провожать королев- ских гонцев в т. д. |). ЧЕм далее бүдем подвигаться к сбверо-западу от Украины, тки менее размер военных повинностей, возложенных на городских обывателей, тем ранее послидние от них освобождаются. Так в Киевбе, по смыслу грамоты 1544 тода, ополчение городское должно было являться под начальством намъстника, только в случае необходимости быстрой погони за Татарами, мъщане отправхяли еще польную сторожу и стерегли замок, но от содержания и провода гонцов и послов были освобождены *). В Брацлавл, по словам описи замка 1545 г., мъщане уже перестали отправляться в военные походы и даже защита замка лежала исключительно на обязанности замкового урлда (прим. 202). В Летичев, Смотриче, Каменце и других Подольских городах о военной повинности горожан вовсе не упоминается, за то они обязаны вносить довольно значительные подати, назваченные на содержание городских укреилений, на доход старосты и в пользу королевской казны. Кслн один раз в теченин XVШИ века и упоминается в Каменце городская милиция “), то существование ее не должно

Т) ии. №№ ХXIV, ХХИ, ССХШ, Аеты Южной Росси т. И № 160 ЗКого2уќша РоеЕвка т. П, стр. 520. Позже первой четверти ХУП в. не упоминаютса ополчения увраинских городов, потому что они вошли в состав козацких полков—другой, тождественной с нами, формы общинного ополчения. Города Украийнские, сделавшись центрами козацких полков и сотень, возвратились к прежнему земскому своему значению. (прим. 201) (прим. 203)

Примечание 201. Сборник Муханова №Ж 91.

Примечание 202. Архив Юго-западной Россий, ч. Ү, т. И, № ССХП стр. 529.

Примечание 203. Кии. Ж ЪXVУ, стр. 200.

относить к установленному издавна обычаю; милиция эта была единовременною, экстренною мрою, вызвавнею распоряжением Подольского сеймика, в виду приближавшагося к воеводству козацкого возстания.—— В Волынских городах обязанности военной службы мВщан прекращаются также весьма рано: Луцк еще при великом княз ККазимирЪ был освобожден от доставки подвод в военное время, а в грамотб 1497 года последний раз упоминается об обязанности мъщан защищать замок и являться на войну, н то лишь в крайнем случае. Мещане Владнмирскиев издавна завели обычай давать наместнику „челомъбитие“, откупаясь от походов; наконец, в 1509 году они освобождаются от них королевскою грамотою, которая предписывает им взамън того „платы местские платити й подводы давати по давнему “.—Замок онн должны защищать только в таком случае, если намбстник с гарнизоном отправится из города в поход !).—ОСовершенно равномерно с оевобожением городов от военных повинностей, возрастает обложение их „мистскими платами“. Там, где городские обыватели несут военные повинности, грамоты ясно заявляють, что они „пдатов“ в пользу замка не несут и никакой дани с земли не дают, или, еслн и упоминают дннь, в качестве дохода старосты, то она является в самом незначительном размъре. Так, между тем как в Чигрине, Корсуне, Звенигородке грамоты вовсе не упоминают о дани, а в Каневе в 1552 году мъщане давали только старост 8 грошей из дома коляды и сторожевщины и по одному возу сена, в Брацлавл$ они давали наравне с крестьянами подымщину, от которой еще в 1507 году увольнены были земяне, также осеп и другия повинности натурою. а в 1552 количество денежной дани было еще более усилено. В Киевбе в 1544 мъщане давали „плат з корчем и контрибуцию на замок“. В Луцк и Владимире в 1532 году на мщан возложена была обязанность платить помврное „потому як в инших местах и в Берестии померное есть“ и мостовое и подати эти разрешено было употреблять на покупку оружия и боевых припасов для замка. Наконец в подольских городах, в которых вовсе не упоминается о военной повинности мщан, перечисляются многочисленные денежные и натуральные взносы. Так, по словам ревизии 1564 года, мещане Смотрича обязаны были платить значительный чинш от домов н земель, находивщихся в их пользований, т. е. поземельное и подымное, подать за право куревия вина и пива, т. с. „варове и слодове“ давали осеп, т е. дань зерном натурою, капщизну т. е. подать за право продажи пятей и т. д. 2). На сколько усиление платы было в связи с освобождением мищан от военной повинности явствует уже из самого распределения обеих обязапностей, но иногда в самих грамотах замен этот указы-

Т) еи. №, №: ТҮ, Ү.и ҮИ 2) иии. №№ ХХИ, ССХШ, ҮИ, Ш и сборник Мух. нова Ж 91.

вается положительно. Выше приведены были примеры замни военной повинности „шлатами“ в Брацлавле и Владимире, кромб того если сличим дви люстрации города Корсуня, произведенные в 1616 и 1622 годах, то можем убедиться в этом нагляднее; первая из них нашда в Корсуне 200 мещанских домов, „которые ни чинша не платят, ни повинностей никаких ве отбывают—голько одну военную службу“. ОСледующан затЪм, 6 лет спустя, люстрация не упоминает вовсе о военной повинности, но за то утверждает, что мущане должны платить чинш и давать осеп }).

В Кова мщане, христиане и Еврей, были освобождены от военной повинности, и взамн ее вносили известное количество дано, под различными наименованиями. В 1547 году королева Бона уничтожила эти дани и замънила их правильною податью—-по одному червонцу с каждого дома— а впоследетвии Ковельские старосты превратили одно из селл, принадлежавших староству в так вазываемую „Выбранецкую слободу“ и распредлили расходы на содержание милиции между замком, городом Ковлем, местечками: Миляновичами и Выжвою и жителями окрестных сел (прим. 204).

Постепенный шереход мищан от военной повинности к „плате“ деньгами нли натурою вызвал в различных городах, смотря но местным условиям и по установившимсн обычаям, самые мвогоразличные виды даней, известные под многими наименованиями и неравномирно восполнявшие отмъненную повинность; желая привести их к одному внаменателю и установить правильный доход, государственная власть должна была, наконец, формулировать качество и размер городских повинностей. Такую формулировку мы встрбчаем действительшпо в уставб Сигизмунда: Августа 1567 года. Король, освобождая. окончательно вс города от остальных, лежавших еще на них, повинностей, т. е. от „стации“ перевозки писем и обязанности доставжять подводы, онределяет точно количество податей, возлагае. мых на мищан и распределение послудних ставит в зависимость от количества земель, состоящих в их пользований: как пахатных, так н усадебных; сверх того устав облагает налогами два важнейшие промысла: продажу напитков и торговлю мясом и устанавливает подушную подать от „коморняков“ (бобылей), живущих в городах, н шодымную подать оѓъ городских домов (прим. 205). —Устав этот издан вообще для всъх городов великого княжества Литовского и хотя фе јиге только относится к тъм городам, в которых мъщане отбывали еще военную повинность, но во

!) Киа № ССХШ, стр. 549.

Примечание 204. Выбранецкими слободамн назывались села, освобожденные от всяких повинностей и податей, взамЪн которых, жители отбывали военную сара, под начальством старосты или частного владъльца. Ши №№: ХП я И.

Примечание 205. Акты западной России, т. П, стр. 74—75, 92 и 95; Архив Юго- Западной Россин, ч. Ү, т. И, стр. 66—67, 83, 125, 533, 539, 550 и 529.

всяком случае он представлнет доказательство, что замен последней денежнымя взносами уже произошел, за незначительными исключениями повсеместно в землях Великого княжества.

По мр того, как общинное начало все более и более стесненное военным сословием, уетупало послднему общинную территорию, и, отклоняя от себя военную повинность, становилось мещанским (т. е. исключительно торговым и ремесленным) сословием, по мър того видоизмнялись и вяутреннее самоуоравление и самосуд общины. При преобладанин взгляда на край, как на источник воевных сил государства, князья литовские смотръли на земли и города Великого княжества как на военные поселения, жители их в мирное время представлялись как-бы ополчевием, временно отдыхающим после военного похода; веледствие такого взгляда, власти, начальствовавшия ополчениямп в военное время, оставались начальниками округов, повътов или княжеств, из которых являлись эти ополчения на войну шод нх начальство. Удъльный князь или великокняжеский воевода, намвстник, староста, в силу своего значенин в качеств начальника войска, сосредоточивал в свонх рувах и в мирвое время верховную судебную и административную власть в подвъдомственном ему округ или области. Эти начальники наблюдали за порядком и благочинием в поветах й городах и судили преступления и тяжбы, возникавшия между земянами. Олужилое еословие, обязанное, в силу пожалованных ему князьями земель, не только к военной служб, но и к повиновению верховной власти князя—-естественно подчинялось лицу, представлявшему эту власть в данной мВстности. Только в XVI столетий, пра редакций Литовского статута, первый раз управленин судебное и военное были если не раздълены совершенно, то, по крайней мъре, приведены законом в более правильное друг к другу отношение. Суд получил устройство коллегиальное, с допущением в состав его лиц, выборных от земян, старосты-же болъе важных замков (гродов) удержали только значенив иредседателей организованных по новому закону судов. Но устройство это было формулировано уже в то вреня, когда с одной стороны правительство, подготовлян унию Литвы с Польшею, старалось расширить права земян и, по мрб возможности, уравнять их с правами польской шляхты, с другой стороны сами земяне, прочно осввшись в землях, чувствовали свою силу, и стремились занять независимое подожение, подобное тому, которое было выработано в Польше шляхетским сословием; до времени-же издания Литовского статута власть админнстративная н судебнан над служилым сословием была нсключительно в руках князя нли его наместника—старосты.— В другия отнотения к посли днему должны были стать общины: самосуд и внутрениее самоуправление составляли искони отличительную принадлежность общинной жизни—все значение послвдней сосредоточивалось в этои праве. К несчастию отстоять его было невозможно: с одной стороны общины Южной Русн не развили своего быта до стройной, цельной системы, не формулировали его в виде отчетливых закононоложе-

ний или хартий, подобно общинам западно-евроцейским. Он сходились на вбча, обсуждали дела, руководясь исключительно обычаем и личным чувством справедливости присутствовавших членов, но никогда не позаботились ни закрепить эти обычаи в виде устава и доставить им таким 0бразои возможность правильного законодательного развития, ни обезпечить за собою право общинного самоуправления и самосуда, подобно Новгороду, договорными, жалованными, судными или подтвердительными грамотами, которые он могли бы, при благоприятных обетоятельствах, получить от верховной княжеской власти. С другой стороны общины рано отказываются от военных повинностей и стараются их отклонить от себя, заменяя постепенно натуральными повинностями в пожьзу замка или старосты или уплатою податей в пользу государства; они даже слагают с себя, зри первой возможности, обязанность защищать укрвпления собственных городов и хлопочут у князей об увольнений от нея, как об особенной льготе; таким образом городския общины сами себя добровольно обезоруживают и, в виду нешосредственных выгод, истекавших из освобождения от повинности, тягостной для них в повседневной жизни, жертвуют возможностью отстоять существенным образом права, составлявшия всю сущность общинной жизни, обрекают себя добровольно на роль пассивного сопротивдения в борьбе за эти права. ДЪйствительно борьба военного и общинного порядвов в Южной Руси представляет картину исключительно пассивного сопротивления со стороны второго, й постепенного, активного натиска со стороны первого из них, Так военное сословие успевает, пользуясь необходимостию, ощущаемою в нем княжескою властью, сначала оттянуть от общан их сельския территории, потом совершенно выделиться из общины, вырзботать для себя сословиые права, оградить их законодательным путем в Литовском статут и, пользуясь своею многочисленностью и значением в государствб, а также обстоятельствами, в которых находилось правительство, ограничить послбднее, и, наконец, сравниться в правах с ччрезмрно развившимея польским шляхетским сословием.-—В тоже время общины уступают шаг за шагом перед натиском земин, и ограничиваются в борьбЪ безплодиыми протестами и жалобами, ссылками на обычаи „як здавна бывало“ и усилиями успокоиться на том, что посл каждой уступки им остаются еще клочки прежнего порядка, на которых они пытаются устоять. Но в борьбе он не в состоянии ни ясно формулировать своих требований, ни указать на письменный документ обезпечивающий их, ни поддержать свой протест вооруженною силою и основаннык на ней значением в государств. Таким образом если остатки общин и сохранилиеь в городских поселениях, получивших в последствин самоуправление, хотя и видоизмВненное магдебургским правом, то он были этим обязаны не силе, настойчивости и успешному ходу собствеиного протеста, а только тому обстонтельству, что правительство нашло боле выгодным для себна: как сохранить торговые и ремесленные центры, дававшие возможность

усиливать средства государственной казны, оказавшияся весьма скудными вследетвие односторонней военной организации края, так и удержать от окончатежьного падения сословие, необходимое для поддержки п постройки крепостей, доставлявшее для этой циели значительные денежные и натуральные повинности.

Потернв сежьские округи, перешедшие почти без сопротивления во владъние служилого сословия, ствсненные в городских стенах и отказавшись даже в их пределах от права носить оружие, общины сохранили до извъстной степени самосуд и самоуправление только под прикрытием грамотъь, пожалованных им на Магдебурғское право: но это самоуправление носило слкды искуственного происхождения, той внешней миры, которою опо было гарантировано, Шрежняя вечевая равноправность членов общины, прежнее значение веечевой сходки — заменяются выборными, по большей части под контролем посторонних властей, урядниками, суд их подчиняется, как высшей инстанцин, смотря по обстоятельствам, суду короля, старосты и даже частного владъльца и его эконома; полицейское управление и наблюдение над сбором податей по большей части совершенно, иногда только в известной дол, переходят также в руки старосты или частного владЬльца.— Но и такое условное сохранение городского самоуправления было по большей части добровольною уступкою, сдъланною городским общинам правательством; из текста самих грамот мы видим, что они до значительной стешени возстановляют потеряннын уже права горожан, и что положение последних во время, непосредственно иредшествовавшее пожалованию грамоты каждому отдльному городу, было сравнительно гораздо более стеснено, чем после того, когда магдебургское право вошло в дъйствие.— Потеря первоначального общинного самоуправления произошла двонкич путем: 1) Назначением князьями отдВльных городских, наслъдственных войтов и уступкою в их пользу, особенными грамотами, суда над членами городской общины; 2) фактическии расширением старостинской власти. — Разсматривая первое из этих явлений, мы должны строго различать жалованные граиоты на должность войта, с предоставлением ему власти судить горожань по Немецкому цраву, от грамоть, жалующих прямо городам это право.— Между тем, как вторые, предоставляя городам право выбирать урядников и подчиняться ах суду, гарантировали до извеетной степени городское самоуправленйе, первые переуступали только княжеское право уголовного суда в общинах не подлежавших еще суду старосты, извстному лицу из служилого сословия, и вмсте сь тЪм, возлагая на него обязанность военной службы, выд$- ляли в его пользу значительную долю как городских земель, так и городских доходов. Образец такой грамоты мы встречаем в грамоти, выданной Великим князем ОСвидригайлом Немчину Юрку из Буска на должность наслдственного войта в город Кременце.—Она пожалована Юрку вследствие его личной просьбы, без вдома и согласия мЪщан и возлагает на него дв различные обязанности. С одной стороны войт (в значении

немецкого үоириа) обазан исправаять уголовный суд над мищанами, туземными и колонистами, которые выдбляются нз въдомства других властей и за то ему назначается в вознаграждение ‘/е податей, получаемых князем от городских земель, '/з судебных пошлин, сборы с „нток резничих, пекарских и свецъких“ и доход, получаемый с некоторых городских мельниц. С другой стороны, таже грамота жалует войту „ку его войтовству“ несколько сел, тянувших еще к городу, а также приво на пользованиев городскими угодьями, с обязательством отправлять с этих имъний военную службу !). Таким образом должность городского войта совмъщала в себ два различные значения: в силу одного из них войт приобртал поземельную собственность и становился в ряды служилого сословия— земян, положение выгодное и само по себ при постепенном развитии военного сословия, н потому еще, что с отправлением его были соединены важнейшия доходныял статьи; в силу другого значения войт был как-бы оредставителем мищанского сословия и его судьею в дълах уголовных, „великих и малых“; но это второе значение, встречая пассивный отпор со. стороны мъщан, требовало постоянного присутствия войта в городе, что не всегда могло быть совмъстно с его обяванностами как чена военного сословия; притом, пра постепенном падении в государств значенин горожан, оно как-бы нисколько роняло войта в ряду земан; наконец, при Послудовавшем пожаловании городам магдебургского права, судебная власть войта перешла к выборным магистратскии чиновникам. Таким. образом войты, назначенные каязьями, весьма скоро начинают обращать внимание исключительно на заботы об удержании земель, доходов и военной повин. ности, сопряженных с должностью войта и уклоняктся от судебных обязанностей, приуроченных к ней. Войтовства становятся новым видом земянских бенефиций и в этом качеств переходять по наследству, продаются, закладываются и обмъниваются на земския имъниа их владбльщанн, Так королева Бона купила Луцкое войтовство у „дочек войта Лудкого Яна“ и потом прохеняла часть доходов, принадлежавших войтовству, Луцкому старосте, князю Сангушку-Кошырскому, за нќсколько сел, приписанных к Луцкому замку. Исчисляя доходы и дома, принадлежавшие войтовству и нереустулаемыс старосте, королева ясно высказывает в меъновой записи, что войтовство уже совершенно почти утратило свое судебное значение. Она ставит на вид новому владельцу, что, не смотря на титул войта, он не будет иметь права ни назначать ландвойта, ни судить мищан, что этй функции перешли уже к горожанам в силу пожалованного городу магдебургского права, и что в этом отношении войту осталась только одна лашь формальная привилегия утверждать выбранного мещанами ляндвойта *). Дру- (прим. 206)

Примечание 206. Арх. Юго-Зап. Россин, ч. У, т. И, № П, стр. 3. *) Ка. Ж Х стр. 45.

гую часть войтовскых лоходов и принадлежавшее ему „Караимовское иоле, королева продала 4 года спустя земянину Ивану Яцковичу Борзобогатому; исчисляя обстоятельно в продажной записи отчуждаемые доходы и земли, о судебной власти королева упоминает только вскользь, поставлян притом на вид, что войт должен соображаться с правами, даннымн „и месту тамошнему Луцкому“ ').—-В ХУЦ въке от шляхетскик войтовств остался только титул; значение судебяой должноста совершенно утратилось и войтовства, подобно староствам и другаи бенефицинм, раздаются королями шляхтичам в награду за заслуги. Так король Иоанн ПИ жалует полковнику БулыгВ вакантное Овруцкое войтовство, гарантируя за ним доходы и земли, приписанные к этой должности, но не опредЬляя вовсе сущности, вскользь упоманутой, судебной деятезьностн. После смерти Булыги король пожаловал то-же войтовство шляхтичу Минисевскому, который переуступил его овруцкому хорунжему, Тришольскому; в переуступочной записи Мнисевский вовсе даже и не упоминает о судебных обяванностях, а только обстоятельно исчнслнет доходы передаваемой бенефиции.— Из позднийших актов мы узнаем, что единственный слбд прежнего значения должности насл дственного Овруцкого войта, остался в праве, подтверждать выбранного мщанами ляндвойта, пра чем последние выбирали одного только кандидата, так, что войт не мог отказывать в утверждении или влиять на выбор избранием одного из нескольких предложенных кавдидатов, н ограничнвалея чисто формальным признанием состонвшагосн уже выбора >). —Таким образом вошытка передать городския общины в судебном отношенин в ведени войтов не состоялась: ова привела ишн к тому, что войты, отказавшись от судебной власти, удержали только, как в указанных случаях, в качеств] личной собственности, городскин земли н угодин, передав самое право суда своии намъстникам—ляндвойтам, которые потом, при водворении магдебурғского права, стади избирательными урядникама; или-же сами города скупили у войтов нхь должности н обратили их из наследственных в избирательные, нли, наковец, короли пожаловали прямо городам грамотами, водворившими магдебургское городское устройство, право избирать войта из своей среды и обязались не выдавать шияхтичам опривилегий на войтовство известного города, а выданные уже кассировать, пример послиднего из указанных случаен мы ветречаем в грамоте, пожалованной королем Августом П городу Каменцу ?).

Если учреждение войтов, мра, пытавшаяся примирить общинное начало с военным, осталась почти без влияния на суд й самоуправление городских общин, тВм тяжелее в этом отношенин было столкновенив

) иа. № ХИ, стр. 59. (прим. 207) (прим. 208)

Примечание 207. ии. №№: ХИХ стр. 168; СХХХУ, стр. 230: СХСУП, стр. 492 и СХСИХ, стр. 495.

Примечание 208. ии. № СХИХ, стр. 294.

послвдних с властью старост, как представителей начала им противуположного. Уже по существу своему власть эта не могла ужиться с городским самоуправлением: постоянно являлись спорные предметы, на заведывание которыми равно заннвднли притязанин как старосты так и городския общины, желая отнести нх--каждый к кругу своей дъятельности. При неустановленности и сбивчивости обычного права, количество спорных предметов ежедневно возрастало, а при преобладающей силЪ представителей военного начала, конечно спор должен был привести к окончательному поглощению городских общин и к низведению их на ту стешень подчиненности, на которой уже находились сельския общины. Пересмотрим по актамь отношенин старост к городам в то времи, когда водворение магдебургского права остановило дальнъйшее развитие стэростинской власти и отчасти заставило ее отступиться от многого, уже вахваченного ею: наместник княжеский или староста в качествб военного начальняка округа й предводителя служилых людей, был судъею земянь, и подвластных им крестьян; между тем земяне выдеълились совершенно из общины, как отдельное сосдовие, хотя продолжали жить не только на землях ближайших к городу и чрезполосных с городскими дачами, но и ваутри самих городов *). Очевидно, что при столкновениях их с городскими обывателями, земяне не желали подлежать ръшению сходки послъдних и давали возможность старостб призывать их к собственному суду. Из грамоты, данной Сигизмундом 1 городу Владимиру 1509 года, видно, что старосты не отказывалнсь от суда в смшанных тяжбах между земянами и горожанами даже в тВх городах, которые уже получили магдебургское право, и что безпрекословно судили такин тяжбы во всх остальных городах 2). Таким обравом суду общины городской подлежали только тяжбы, возникавшия исключительно между ее членами. Но н в этом отношении судебная власть переходила мало по малу в руки намВстника—иоследиий, в качеств военного начальника, соединял в своих рувах высшую полицейскую власть в области; ири неточном же разграничении юридических понятий, наблюкение за порядком было неразрывно связано с правом карать его нарушителей, а проступки против благоустройства смЪшивались вообще с уголовными преступзениями. Такия образом при постешенно возрастающем значении старосты, мЪщане в большей частн случаев слълались ему од” судными по уголовным дълам „великим и малым“. Так из грамоты,

Т) ии. Ж ХХ, стр. 63.

2?) ии. № ҮИ, стр. 30. „Теж поведали нам, штож коли земянин або служебник намстника володимерского, зваснившися на которого мЪщанина, заруки им заручают, тые заруки з них наместник себе берет, силымоцы в правб городском судит. А того нагде по мВстэм нашии нет; и, где права майтборские суть, врадники наши силы-моцы не судят и тых зарук не берут“.

пожалованной в 1494 году Киеву Великим князем Александром, узнаем, что местные воеводы присвонли себб всю полицейскую и значительную долю судебной власти в городе, и что великий князь должен был отменить многие, установленные ими, обычаи: воеводы назначали из числа слуг своих особых полицейских чиновников, носивших название осмников, которые не только наблюдали за благочинием, но и захватили значительную долю судебной власти. Вот права н обязанности осмников по словам вышеприведенной грамоты: „Перед тым... коли которого купца христианина, або мщанина, або козака застанет осмъник непочестныи ръчи дилаючи з булыми головами, тогды.... воевода таковых, чим хотел, тым карал“. Далее осмник должен был осматривать все съъстные продукты, привозимые в город на продажу, и отбирать с них десятину в пользу воеводы; к ввдомству его судебной власти относились: разбирательство тяжб возникавших и обид нанесенных кВм лабо на берегу ръки или в разстоянин от берега „как-бы палицею докинути“, также тяжбы за покражу белья и за побои между женщинами. Осиники притом собирали в городе подати и городские доходы, наблюдали за безопасностью города и подвергали в пользу воеводы штрафу мещан „которые часу лбтнего в домВх свонх огонь держали, и в ночи з огнем на мистб в домъх сиживали и т. п. !).

Кромф значения начальника полацейской власти, воевода, староста или наместник исполнял еще две обязанности, дозволявшия ему стъснлть на каждом шагу городское самоуправление и захватывать право суда над иещанами: он был комендантом городской кръпости н сборщиком государственных податей.—Значение намъстника как коменданта кръиости давало ему перевес над городскою общиною еще гораздо боле ощутительный, чбм значение судьи служилого сословия и начальника мистноу полиция. При военном устройств краян великие князья Литовские признавали за городом прежде всего значение кръпости и потому старались по мер возможности более усиливать городския укръиления или возводить новые, возложив обязанность поддерживать и строить фортификации на жителей города. Гораздо позже в глазах правительства города приобрели значение торговых центров и выгодных нлатильщиков податей; первоначально же куВпостпые постройки почто исключительно поглощали его внимание. Многия населенные местности были признаны городами только в силу того, что лежали в таких стратегических пунктах, где выгодно было иметь крешость, на томъже основании правительство дВлало распоряжения об основании новых городов; не редко также частные лица получали разръшение переименовать свой села в города или основывать новые городския поселенин, если только они обязывались выстроить замок.—Но для того, чтобы устроить и поддер-

Т) Акты западной России т. И, №№: 120 и 170. Грамоты велнких князей Литовских, стр. 50. Сборник Муханова. стр. 147—148.

жать многочисленные кръпости требовались значительные денежные средства, которых не Ммъло ня правительство, ни частные лица и потому оставалось возложить эту обазанность на народонаселенис самих городов. Если дело касалось старого города, то обязанность падала на его общину, если учреждался новый город, то правительство и частные владельцы старались разными льготами привлечь народонаселение и водворить его при новом замк, В том и другом случа чем зажиточнее было народонаселение, тем успешнъе могло оно исполнять возложенную на него обязанность, т м более обильнан и многостороннан помощь приобръталась для замка; потому как правительство, так н частные лица стараются наделить горожан торговыми льготами, поставив однако послъдния н зависимость от выгод замка и от повинностей, отбываемых в его пользу.— Таким образом если с одной стороны является побуждение поддержать городское сословие, не дать ему подчиниться служилым людям подобно сельским жителям в расширшть его благосостонние, то с другой стороны нссно желание держать города в полной зависимости от замка и обратить в пользу послбднего средства, приобрбтеннын днтельностью мщан. Впоследствия, когда оказалось невозможным совыъстное достижение обеих цвлей, правительство жалует городам маглебургское право, гарантирует в ызвстных отношениях их самостоятельность, но тем не менее определяет значительную долю городских доходов и повинностей в пользу кръпостей и их вооружения и не находит возможности точно разграничить городское самоуправление н власть старосты, как начальника кръпости ). Ксля города, даже тогда, когда уже магдебургское ираво защищало отчасти их самостонтельность, не могли виолне избавиться от влинния старость, то это было тем труднее до получения грамот на это право.— В городах вновь возникавших и особенно во владВльческих, так как основание крепости выставлялось побудительною причиною, вызывавшею существование города, и вс льготы, жалуемые жителям, истекали из этой причины, то очевидно преобладание замкового сторосты или владъльца становилось с самого начала неотразимым и горожане должны были подчиняться ему безпрекословно во всъх отношениях; но я в древних городах, ямЪвших преданин общинной жизны, власть начальника замка быстро стремилась к уничтожению не только общинного самоуправления, но и личной свободы горожан. Размер повинностей послдних по отношению в постройке, подлержке и вооружению крепости олределялся обычаем и необходимостью; старосты, на стороне которых была власть и сила, расширяли все более н более „замковыш повинности“,—и стремились (прим. 209)

Примечание 209. Архив Юго-западной Россин, часть Ү, т. И, №Ж№ ХИ, стр. 154; СХ, стр. 272; СХХИ1, стр. 300; СХXVТ, стр. 314; СП, стр. 396; СГУ, стр. 406; ОГМ1, стр. 410 я СГXVТ, стр. 432.—Вее эти документы свидительствуют о постоянных столкновениях магистратов города Каменца и Львова с начальниками местной кришости до самого конца ХУШ столетия.

включить в их число не только обязанности, прямо отаосившияся к поддержве городских фортификаций л вооруженин, но и многия такия услуги, которые только прв самом широком толковании могли имъть связь с защитою городских укреплений, но которые теи не менее ложились тяжело на горожан и все более и более лишали их самостоятельности.

Вот несколько актовых свидътельств в подтверждение указанного влияния замков и ях начальников на склад городской жизни. Взглид. правительства на город, преимущественно как на укрвпленвое место встрвчается почти во веебх грамотах, выданных или на право основанин нового города ини на расширение льгот старого. Так Свгизмунд И подарил город Кременец Виленскому епископу под условием что он „замок и мисто Кременец осадит, укръшит н большую осаду люзей при нем заложит“ а послВ смерти енископа „так как замок и мисто недостаточно были основаны и укреолены длн того, чтобы могли усиешно выдержать неприательския нападения.... королсва-же Бона приняла на себл старание о его оборон и укрееилении“ то король в 1556 году подарил ей город Кременец. На тех-же условинх королева получила имение Ров, построила в нем замок и, созвав жителей основала город Бар !).—В 1579 году король Стефан разръшает Замойскому основать на реке Морафе город Шаргород, под условиемь построить в нем замок н, для привлечения народонаселения, освобождает жителей, которые в мем поселятся, от всиких податей на 20 лет ?).—В 1574 году король Генрих разрешает Киевскому земянану, Яцку Бутовичу, в имении его Брусилове „замок своим коштом и накладом заложити и сбудоватя и мето осадити на шляхах татарских, ку пожитку своему и иншим многим именам и селам господарским, н теж иншим панам шляхетным и вшему инному краю, ку великому а спокойному убеспеченю от неприятеля — поганства Татар“. Для поощрения же жителей будущого города к исправному содержанию крепости, король разрбшает им торговать горячими напитками и устанавливает в городи две армаркн *). В 1584 году король Стефан равришает шаяхтичу Герберту основать город Фельштын на том основании, что он уже выстронл в названном имении деревянный замок, и для того, чтобы привлечь горожан, король жалует будущеуу городу Магдебургское право н освобождаеть его от податей на 4 года *).—Сигизмунд Ш жалуст многим городам Магддебургское право, торговые преимущества и льготы от уплаты податей, а также разршает многим владельцам основывать новые города с цълью вызвать постройку новых укръплений и замков. Грамоты, выдан-

Т Шид. Ж1ИХ стр. 40 и 42. УЗагойуипа Роизка т. П, стр 1035. 2) Зќагоуипа Роивка, т. П, стр. 1053. (прим. 210) (прим. 211)

Примечание 210. иа. ЖХХП, стр. 78.

Примечание 211. Биогоѓуиша Роивка т. П стр. 961.

ные этим королем городам: Чигрину, Горохову, Уланову, Сальниде, Вербовцу, Барку, Крылову, Лысянке, Копайгроду и другим укавывают на постоянную заботу правительства об умножении количества криепостей и о шривлечении в города свободного промышленного народонаселения, которое могло-бы нести повинности, необходимые для вооружения н содержания этих кръпостей.—Так напримбр в грамоти, выданной Лысянке, сказано: „Мы разръшили на грунт нашем украйнном, названном Лысянка... место осадить людьми добрымн и честными. А, дабы усилить их защиту и безопасность, необходимые в стран Украинной, лежащей по соседству с неприятелями креста святого и на самом пути их, желая также усилить их рвение, мы жалуем ии Магдебурское право... за то они должны будут палисад устраивать и окружать себя стънами и башнями... а каждый из мщан обазан запастись рушницею доброю, двума фунтами пороху и копою пуль; каждый-же, не запасшийся или не желающий иметь у себя вышеозначенных предметов, необходимых для постоянной защиты города, будет подлежать накаванию, назначенному замковын нашим урядом“ !),— В грамотб, выданной городу Горохову сказано: „для лучшого порядка в город Горохов, а именно для защиты и укреиления его... мы жалуем этому городу Магдебурское право... шс вообще мъщане будут облзаны: кругом города вал в порядк высыпать, высоко его воздвигнуть и дерном покрыть: потом палисад и башни укрепить; также огнестрельное оружие- - большагғо и малого калибра, порох, пулп и все прочее, для защиты необходимое, на свои средства и издержки, сообразно с нашими указаниями, приобрести; также плотину у города подчинять и содержать, но прежнему обычаю °). Во всех грамотах, выданных городам, на Магдебургское право, тщательно оговорена обязанность их не уклоняться от подчинки укролений, а, при перечислении -городских доходов, выдъляются извъстные статьи специально на содержание крбшости; к тавим доходам относились: томк- ное и мостовое, т. е. пошлина, сбираемая за каждую миру, проданного на городском рынке хлВба и пошлина, сбираемая за перебзд через городские мосты и вообще за въезд в город и за право ирогона чрез город скота—эти два рода шошлин в Владимир$ назначались специально „на дела (пушки), ручницы, вороха, салетру н йа жалование пушкарям“, в Ковле на содержание палисада и т. д. (прим. 213).—Далее Сощь, т. е. подать от каждого застроенного двора, она употреблялась на подчинку укрбплений под надзо-

И) Архив Югозап. России, ч. Ү, т. И, Ж ХХXV, стр. 136—137. (прим. 212)

Примечание 212. Ка. ЖХXV, стр. 92—94, также грамоты, данные другим городам, в которых высказаны причины основанин городов, подобные приведенным: Ом. там-же ХXIV, стр. 85; ХХХ, стр. 127; СXVУ, стр. 282; Зќагоууина РоИзка, т. П, стр. 962, 974, 1019—1013, 1014, 1017, 1043, 1045. 1049 и т. л.

Примечание 213. ии. №№ ҮИ, стр. 31, ХХИХ, стр. 110--111.—5агоууќпа РоивКа, т. П, стр. 1034.

ром старосты '). Впослъдствин „на оборону города“ отнесены были пошлинш сбираемые со всбх важнъйших статей городского производства: с заводов и складов шерстяных издЪлий, с выдълки воску, с масного промыслу, с курения вина и инва, пошлины с купеческих лавок и лабазов, с привозимой в город соли и воску (т. е. восковое и соляничое) и т. п.—- Наконец в городах более значительных доход, получаемый городом от крестьян, носеленных на городской земл, также назначалея на содержание городских ‹укръплений ?).—Сверх перечисленных денежных взносов мщане должны были нести и натуральные повинности для поддержания городских укрешлений. Они обязаны были стройть мосты и плотины, городить палисад, возводить башни, креиостные ворота и городскиа стбны, устраивать в них амбразуры, поддерживать крепостные рвы и валы, передблывать существовавшия раньше укръпления по плану, нэчертанному старостою или владъльцек замка, надзирать над работниками, нанятыми для построек и т. п. (прим. 214). Надзор за правильностью взноса всех вышеовначенных даней и за точным исполнением натуральных повинностей лежал на владъльце замка или на старосте и таким образом расширял его власть над горожанами; притом последние, кроме повинностей, уплачиваемых ими собственно в пользу замка, должны была давать содержание и его начальнику —-старосте. Содержание это в начал незначительное и имившее значение добровольного подарка (коляды), со временем возросло под постоянным натиском старостинской власти до довольно тягостных размеров. —- Под предлогом личного своего содержания, старосты обложили мъщан самыми многоразличными сборами, смотря потому на сколько в каждом городб успели они водворить обычай извустной дани или обратить в личную пользу доход, сбираемый ими первоначально в пользу государства, Так в актах мы ветрбчаем слды, что в разных горидах и в различное время мщане платили в пользу старосты: катщину, т. е. пошлину за право продажи напитков, сверх которой старосты вымогалн еще десатину от солода за право выдблки тех же напштков; особенную подать с огородов, гумен и дворов, извъстную под названием верховщины; особенную сумму денег, под названием жалования, количество которой до того постепенно возвысилось, что, по словам жалобы Львовских мещан, оно равнялось почти суммб всх платов, даваемых в пользу замка; далее старосты установили

) Кии. Ж ҮП, стр 35. (прим. 215)

Примечание 214. ии. Ж№ ХХXVШ, стр. 145, ХИ. стр. 152 и ЪХХХШ, стр. 298. Акты Южной н Зап. Россин, т. П, № 115. Зќагоуиша Роевка, т. П, стр. 519, 540, 1034, Акты Запал. России т. И № 120.

Примечание 215. иа. №№ Ү, стр. 29; ҮТ, стр. 32; ХXV, стр. 94; ХХXV, стр. 136. ХЛ, стр. 154; № стр. 178—179; СХУ, стр. 283 и ОСХП, стр. 531. Также Акты Юж. и Зап. России. т. И № 160; Акты Зап. Россин т. И № 120 и $ќаго- 2уиша РоивКка, т. П, стр. 519 и 540.

особый налог, под названием кештовос, которнй сбиралн с нногородных купцов, привозивших товары дли продажи в городе Сверх того они получали доход с городских мельниц и мыто т. е. десятину с продаваемых в городе товаров и т. 1. !),— Кроми этих денежных поборов, старосты требовали также от мҰщан. в свою пользу, под видом замковой послуги, натуральных повинностей, размер которых они усиливали постепенно до того, что, наконец, в число их включали и полевые работы и таким образом поставили мищан в положение близкое к положению крестьян, населявших земянския села. В этом отношении частные владльщы, устронвшие в свонх имениях замки и поселившие вокруг нях города, опередили старост королевских городов и подали им заманчивый пример. Так старосты требовали от мъщан: чтобы они приставдяли стражу к старостинской казне и к тюрьме, в которой содержались иреступники, подлежавшие старостинскому суду; чтобн являлись на облаву и помогали старост во время охоты и чтобы давали кори его сокольничим; чтобы доставляли в домах своих ввартиры старостинским слугам (прим. 216).—Далее ро” месленники должны были, каждый по своему промыслу, доставлять в замок извъстное количество даровой работы, как в пользу старосты, так и его слуг и челяди: маснаки и мельники давали в замок съестные ирипасы натурою; сапожники доставляли обувь старостинским слугам; портные, кузнецы, цырульннки, золотых дъл мастера, лучники и оружейникя кушнеры и т. д. должны были даром производить вее работы ио заказу старосты и жертвовать замку, в виде ежегодного подарка, извъстное количество луков, топоров, сашог и т. п. 3).

Наконец, не ограничиваясь всвми вышеупомянутымн повинностями, старосты стали требовать от чещан в свою пользу и полевых работ, не устушая в этом отношении частным владельцам городов, с тою только разницею, что в королевских городах барщина была в большей части случаев отменена впослВдствии, между тбм как во владельческих городах она продолжалась до конца XVШ столетия. Так в Киев м'ищане обязаны были в пользу замка косить и возить сно а тавже тошить замковую баню. В Житомир староста принуждал их к различным работам и натуральным повинностям, а когда они выхлопотали у короля охранный лист, то староста Загоровский разорвал послбдний н не отступил от своих требований; мищане, кром платимых старосте: чинша, осепа и коляды, должны были убирать съно и явлаться на толоки. В Овру-

) Ши. ЖЖ У, стр. 22; ҮИ, стр.32; ХИ. 1, стр. 155; ССХП, стр. 531—533. Акты Южной и Зап. Россий т. П Ж 115. Акты Зап. Россия т. П № 115. Акты Зап. Россин т. И № 120. (прим. 217)

Примечание 216. Акты Зап. Россин, т. И, № 120; также № Ү, стр. 21.

Примечание 217. Архив Юго-Запад. России ч. У, т. И, №е XVШ, стр. 59; ХХИХ, стр. 110; ХХXVШ, стр. 144; ҮИ, стр. 33. биагойуиша Роивка, т. П, стр. 540; Оборник Муханова, стр. 147; Акты Западной Россив, т. И, № 170.

че мищане также убирали замковое сно и хлъб во время жатвы. В Межирове и Горохов они пахали землю в пользу замка, убирали хлеб, сено и т. д.—В Гайсыне барщина, отбываемая мъщанами в пользу замка, составляла еще более тягостную повинность и не была отменена до конца XVШ столетия и т. п. }).

Таким образом отношение старост к жителям городов, должно было раньше или позже поставить послъдних в подную от них зависимость. В качеств сборщиков государственных податей и начальников, наблюдавших за иравильным ясполаением повинностей в пользу замка, старосты имли полную возможность влиять на городское самоуправление и мало—по малу завладеть им. Полицейское значение их власти давало им возможность усиливать это влиянив и расширять круг своей судебной власти в ущерб самосуду общины; наконец взимание натуральных повинностей в пользу замка вело к закрбпощению горожан, к лишению вх личной свободы, словом—кҜъ совершенному увичтожению городского сословия и вместБ с ним послъдних слбдов общинной жизни в Южной Руси. Грамоты, пожалованные различным городам на Магдебургское право, возстановлявшия до извбстной степени самостоятельность городов и предоставлявшия им, в види особенной, вновь даруемой милости, нъкоторую долю утраченных прав, указывают ясно ту степень завесимости, в которую стали городскин общины к старостинской власти до того времени, пока правительство сочло удобным охранить их от дальнЪйшого разложенин. Так мы находим, что судебная власть почти всецкло перешла уже к старостам. Почти каждая грамота, надъляющая город Магдебургсвим правом, начинается заявлением великого князя или короля 0 том, что он освобождает город от суда: воевод, кастелянов, старост и других земских чиновников „в сиравах так великих, як и поточных“. Так, в грамоте, данной Луцку в 1552 году Сигизмундои-Августом сказано: „а староста Луцкий теперишний и наслфдника его, Луцкие старосты, которые впред от нас Луцк держать будут... не должны будут ни сами, ни посредством урядников своих судить Луцких мъщан“. В листе, данном Сигизмундом первым на имя Владимирского старосты, король заявляет, что к нему поступила жалоба от Владпмирсхих мъщан на старост о том, что последние, не смотря на существованис в город Магдебургского права, „мещан сами судите и вины на них берете и слугам их судить приказываете“, Король Отефан предписывает в 1576 г. Хмъльницкому старосте, чтобы он не вмшивался в городсвой суд я не требовал мещан к отвъту перед замковым урядом. В грамоте, пожалованной тВмже королем городу Пинску в 1581 году, сказано: „Выймаючи того места обывателей... в вчные часы от зверхностей,... врядников и наместни-

й 1) Акты Запад. Россин, т. И, № 120. Ѕиагозуипа Роивка, т. И стр. 529—530, 540, 1041. Арх. Юго-Зап. Рос. ч. У, т. И Ж ХXV стр. 96 и ССХИ, стр. 598.

ков всяких, так, иж перед ними, або перед которым колвек з них зособно, о речи так великие, яко и малые и о выступ який—-колвек стояти албо отповедата п для нестанья а приказанья которого-колвек правного жадных вин платити не будут повинны“ '). н т. п.—В присвоенном старостами праве суда нал мъщанами очэвидно раньше других захвачено было право суда уголовного, старосты упорне его отстаивали, и общественное мнбние въроятно поддерживало их сильнее в этом отношениий, потому что короли находят необходимым, при освобождении мъщан от старостинского суда. пойменовать отдъльно четыре важнъйшин уголовные преступленин: „кгвалты, рану шляхетскую, всильство, а похвальную пожогу“ передавая магистратам право судить их, а в некоторых городах, как например во Владимир, исключают перечисленные преступления из числа жъл подсудных магистрату и оставляют по прежнему в ведомстве старостинского суда ?). Вирочем старосты до того упрочили свое право на судебную власть в городах, что короли, жалуя магдебургское право, не ръшаются ее совершенно отстранить, за исключением нъЪскольких более важных н мпоголюдных городов. В огромном большинств случаев право суда старосты было оставлено в делах смъшанных между мЪщанами с одной стороны и земянами и их слугамн—с другой ?); или, еще чаще, суд старостансвий был признан высшею инстанциею, в которой должны были ршаться дла, по апеляций от магистрата или перербшаться по личному усмотрению старосты. Такой порядок судопроизводства, подчиняющий городской самосуд, пожалованный магдебургским правом, прежнему произволу старосты мы встръчаем даже в значительных городах: Кременце, Ковле, Овруч, Житомире, Пинскв и т. л., не говоря уже о том, что он составлял постоянное янление во всех городах менее значительных, а тВм болъе в городах владельческих, надъленных магдебургским правом, прп чем конечно высшую инстанцию суда составлял сам владелец, или, в его отсутствии, управляющий (губернатор или эконом). — Даже в южной Украин, гдВ до ХУП вка общинное начало сохраняется вь большей сил, мы видим попытки со стороны старостинской власти захватить суд в свон руки; наместники королевские с этою цВлью стараются получить от королей грамоты, в силу которых должность старосты соединялась бы навсегда с должностью войта и давала бы им возможность влиять, в качеств председателя, на ход общинного суда “); только развитие козачества помъшало в этой полосб осуществить то иоглощение административною властью общинных прав, которое произошло на пространств остальной территории Южно- Русского края.

Т) ид. №№ Ү, стр. 22; ҮИ, стр. 39; Ѕќагозуиша Роевка, т. П, стр. 1020.—Акты Западной России, т. Ш, № 125. ?) ии. Ж ҮИ, стр. 33. 3) Ши. Ж XVП, стр. 59 и Ж ХХXV, стр. 137. $) Ши. Ж ХXIV, стр. 85.

Переход к старостам судебной власти в городак, дал им возможность ускорить стремление к закрешощению обывателей, развивавшееся уже путем расширения натуральных повинностей в пользу замка. Старосты, пользуясь просвоенным себб правом суда, вводят юридические обычай, нарушавшие личные права горожан: так старосты отказывают мъщанам в праве совершать духовные завбщания н, после смерти горожанина, отбирают его имущество на замок, даже в таком случае, если покойный оставил прямых наследников: жену и дътей. Только болие значительные города, как напримВр Киев я Владимир усиевали выхлопотать у великих князей особенные грамоты, запрещавшиял замковому уряду отбирать „отъумерлые реча“ и призаававшин за горожанамн право отказывать имущество по завщанию. В грамоте, пожалованной Сигизмундом И городу Владимиру, великий князь предписьвает местным старостам: „и который мщанин замреть, вы тых спадков мимо жену, дебти и близких, к своим рукам брати не маете“ !).—Далее замковый уряд установил новый сбор: „свадебиую куниду“ и таким образом поставил мещан в необходимость испрашивать у себя право на встушлевие в брак 2).

Чрезмерное расширение старостияской власти и ствснение ею городского самоуправления должны были отозваться ге выгодно и на матерьяльном благосостоянии городов.— Не смотря на вс старания верховной власти, клонившияся к поддержанию в городах торговой и ремесленной дъятельности, послъдвяя быстро падаеть; благосостояние мъщан, подверженных в неопредъленной степени поборам замка, постоянно уменьшаетсн; энергия труда, которого пронвводительность не гарантирована законом — ослабъвает, мЪщане буднъют, переходять постепенно к сельско-хозайственных заннтиям ли расходятся; вследствие того количество податей, платимых в пользу казны, уменьшаетса. Обстоательства эти н заставляют правительство гарантировать города от произвола старест, на сколько это возможно было при общем строе государства. Но единственная прочая гарантия —возстановление прежней общинной самостоятельности--была невозможна—-для этого недоставало с одной стороны выработанной юридической нормы, на которую правительство могло бы указать как на образец устрейства, с другой сторовы возстановление общины в прежнем виде повлекло-бы к умалению и ограничевию военного сословия, которым дорожило само правительство и которое умло уже приобръсти столько силы, что отнять у него раз им присвоенные права и владъния было немыслимо. Потому правительство и ръшилось примепить к Южно-Русскам городам другую мру. Пользуясь примером Польши, в которой, вслъдствие колонизации многочисленных нмецких выходцев и более близких сношений с Германиею, многия

) ид. Ж ҮГ, стр. 32; также акты Западной Россия, т. И, стр. 145. 2) иа. Ж ХХXVШ, стр. 144; также акты Зап. России стр. 145.

области и почти жеб города управлялись вбмецким правои, великие Литовские князья стали выдавать Лятовским и Южно-Русским городам грамоты, жалующия им самесуд и отчасти самоушравление по Немецкому или Магдебургскому праву.— Если обратить внимавие на время выдачи этях грамоть, то вамътим, что чеи раньше и пожнее город утратил прежния общинные черты быта, чем боле прочно развилось в нем преобладание военного сословия и произвол старосты, тем скорее князья принуждены были спасти городскую общину от окончательного исчезновения грамотою, жалуюлею Мағгдебургское право. Тэкими образом города, лежавшие боле к северозападу или составлявшие центры, в которых сосредоточивалась администрация края, гд, слвдовательно, власть княжеских наместников была сильне и давление ее на городския общины ръшительнее—получают Магдебургское право раньше; напротив того города, удаленные от административных+ центров, или лежавшие далее кт юго-востоку, гдВ общивиан жизнь врая сохранилась полаее, —гораздо позже. Так раньше других, еще во второй половин XIV вка, получили Магдебургское право города Червоной Русн, перешедшей в это время во власть Польши, и, слъдовательно, потерявшей раньше других частей Руси отличительные черты древне русского быта. В великом кияжестве Литовском, столица его, Вильно, получает Магдебургское право раяьше других городов—в 1387 году— В южной Руси, города Подольской земли, составля шей предмет спора между Литвою и Шольшею и уже в половин XV столетин оттянутой шослиднею, первые получили Магдебургское право, Каменцу оно было дзно еще князьями Кориятовичами в конц XIV столетия, вслед за тъм в XV в. оно было пожаловано почти всвм второстепенным подольским городам, так в одном 1448 году мы встрВчаем 3З, жошедшия до нас, грамоты на Маглебургсвое право, данные городам: Смотричу, Хиельнику и Червоногроду, в 1458 такую же грамоту получает город Зиньков н т. д. с начала XVI века Магдебургское право уже существовало во всъх древних Шодольских городах и королп жалуют его только вновь основываемым городам. Вслед за Поделием Магдебургское право распространяется на Волыни. Значительные города, служившие центром административной власти и злсь получают Магдебургское право раньше, — именно в ХУ столътия; второстепенные города позже, —в XVI; так Луцку оно пожаловано в 1432 году, Кременцу в 1431, Владимиру в конц XV столвтия; затвм в XVI столетин получают его: Ковель 1518 г. Торчин—1540, Олыва— 1564, Ляховцы 1583 и т. д., за тВм в XVП столетий короли жалуют Магдебургское право только тъм тородам, которые вновь возникают, подобно Горохову, Тыхомлю, Константтнову и т. н.-— В бывшеми Киевском княжеств только два важнеуйшие города: Киев— резиденция великосняжеского воеводы и Житомир—важнейший замов и центр административный, получают Магдебургское право оволо половины XV столетия, второстепенные-же города остаются на русском правб до конца ХУТ столетия, только посл Люблинской унин, когда король

Стефаш Баторий вознаиирылея намести ръкшичельный ударь общинному 00- рядку носредствомк известной реформы укравнного козачества, королевскйя грамоты начинают жаловать Магдебургское право украинным городам Киевмины и Брацлавщоны !). Из дошедщих до нас гремот, относящидся к этим областям, древнейшая, цожалованнан городу Корсуню, дана в 1584 году, за тм слъдуют грамоты на Мардебургское право, даннык городзи: Чигрину— 1592 г., Каневу—около 1600, Крылову —1616, Лысянк—1622, Виннаце—околло 1630 ив т. д.

Таким образом времн нежалования Магдебургского права совпадало с временем упадка общинного строя жизни в каждой области. Раздача городам этого права имела цълью предотвратить окомчательное подавление городского сословия военным и предупредить исчезновение и закръшощение первого веледствие давленич старостинской власти — представитедьницы второго из этих сословий. Но циль эта не могла быть вшолни достигпута Магдебург. ским правомь, явизшимся ва дулЪ с характером мало существенной полумършы; ово замедлило только падение городов, и предотвратило полное их исчезновеше, но не могло сообщить им жазненности и основ дян прочного существования и развнтихг. Ни городское самоуправлевие, ни развитие торговой и промышленной дентельности не нашли в Магдебургеком орав незыблемой гарантий. Города южной Руси, ох}аненные им от быстрого разложения, продолжали чахнуть, одолеваемые медленным хроническищ недугом, и не только не выработали в себе силы и политичесвого значевия, во вее более и более отступалн в государственной жизни на задний план, падали в отношевий матерьяльного благосостоянин, подвергались запустбвию и уступали встръчавшейся в промышленном отношенин конкурренции. Причины упадка городов, не смотря на ограждение их Магдебу ргским правом, заключалиеь как в том обстоятельств, что ираво это было пожаловано городам с более или менее значительными ограничениями, сохранившими даже в более значительных городах в довольно сильной степени влиние замка на городскую общину и оставившими старостамь и частным владълдьцам полное преобладание в геродах второстепенных, так еще более в том условии, что пожалованное право, выработанное на чужой почве, при других условиях быта и в довольно отдаленное время, не могло быть усвоено жителями южно-русеких городов, с юридическими понатиями и историческими нреданиями которых оно не только не совпадало, но весьма чэсто расходилось в противуположном наоравзении.—Великие князья Литовские, а потом короли Польские не могли дать городам такой гарантйи

) В Брацлавщинее только один город Брацлавль, мъсто, гдВ сосредоточивалась вея военная админастрация края п где быль значительный замок,—грезиденция намъстника, получил несколько рацьше Магдебургское право — пменно в 1564 году.

самоушравленин, которая-бы совершенно устраняла старостинскую власть, а чем более влияние частных владъльнев на подвластные им города. Они в началк не находили возможным нарушать военную организацию края нэ за защиты городов, а впослбдствии шляхетское сословие приобрело такую силу и до такой степени ограничнло власть самих королей, что принатие любой миры, клонящейся к ущербу дворянских привилегий было для послъдних немыслимо. — Таким образом великив князья и короли, жалуя Магдебургское право, не старались в самих грамотах устранять совершенно старостинскую власть, а пытались только ограничить пределы ен и, по иере возможности, примирить ее с городским самоуправлением; но поставленные ими грэницы оказывались на практик шаткими, не точными, давали широкий простор взанмным недоразумъниям и притазаниям и почти всегда позволяли старосте, хотя с известными затруднениями, захватить полное преобладание над городскою общиною. Если сравним многочисленные грамоты, пожалованные разным городам на Магдебургсвое право, то первое, что нас поражает в них, это их неоднородность, почти в каждой из них, помимо разръшения, жалуемого городу— управляться и судиться шо Магдебургскому праву, короли, смотря по меетным обстоятельствам, подробно исчислают как случаи зависимости от старосты, так и стараются разграничить доходы городового магистрата и городской общественной казны от доходов, получаемых с города старостою, а также от государственных податей. Как те так и другия границы почти в каждом отдфльном город не совпадают друг с другом. —Такяим образом с разу устраняется как возможность полной городской самостоятельности, так и однородной нормы для городского развития; каждый город находится как-бы замкнутым в отдВльной, к нему исключительно относящейся привилегин, и не находит общей почвы, на которой мог-бы, сообща с другими общинамн, составить одно тело и вступить в борьбу за свои права, с преобладающиам шляхетским сословием.-— Между тЪм на пространстве всего южнорусского края ни один город не пользуется достаточною автономиею для того, чтобы принять на себя инициативу развития городских свобод, илн, по крайней мир для того, чтобы он мог служить образцом и примером для других городов. — Каменец, пользовавшийся боле чем лругив города широкою пиривилегею и раньше других получивший –Магдебургекое право, далеко не обладал пелною независимостью как в судебном так н в административном отношении. Замковой старостинский уряд и бурграбий (комендант креоости и начальник гарнизона) улерживают значительную долю прежнего значения княжеских наместнивов. Так староста продолжает судить тяжбы, возникавшия между горожанами и шияхтичами, а также тяжбы, между магистратом и мещанами, если послъдние обращались к его суду; притом он пользуется значительными сборами с городских промыслов: он получает */» дохода с мельниц, пошлину от продажи напит- | ов, дань в натурб$ от цеховых ремесленников и т, д. РВшением

королевских коммиссаров за ним признано право повърять городские доходы и правильное их употребление, вследствие чего магистрат обяван представлять старостб годичные отчеты, а, в случае непредставления, он должен отвбчать перед гродским судом, апредседателем которого был тот-же староста !), Отаростинский уряд устанавливает таксу, по которой товары должны быть продаваемы в город; старосты, пользуясь сбивчивостью распределения податей и повинностей, расширяют количество, сбараемых в их пользу, даней, установляют новые источники замкового дохода, так называемые „выдеркафы“, отдают на отвуп евреям сбор старостинских доходов, поощряют захват арендаторами или обложение ими данью всВх городских промыслов 2) и т. п.-—С другой стороны Каменецкий бурграбий удерживаег в своих руках полйцейскую власть в город и суд за проступки против благочиния; он, по своему усмотрению, запрещает городския гуляния и увеселения, не дозволяет мъщанам. выезжать из города без выданнағо им паспорта, заключает самопроизвольно в тюрьму не только мщан, но и членов магистрата: войта, президента, бурмистров; требует, чтобы мВщане караулили отсылаемых нм под арест преступников, в случае-же неисполнения требования, пом щает послъдних в дом войта. МВщане должны доставлять гарнизону на свой счет топливо, освещение, говядину я возить в замок воду, они обязаны строить, подчинять и сохранять городския укръиления, гауптвахты и т. п. Сверх того солдаты, составлавшие гарнизон, захватывают в свою пользу городския земли, заставляют ищан принимать при разсчетах фальшивую монету, сбирают самопроизвольно десятану с иривозимыхь в город припасов, занимаются торговлею и ремеслами, не оплачивая повинностей городских и цеховых, и такии образом ставят мъщан в невозможность конкурировать с ними и т. д. (прим. 220).--Сверх зависимости от старосты и бурграбия, город подлежал еще распоряжениям сеймиков шляхты Подольского воеводства, облагавших произвольно город налогами под предлогом+ удовлетворения потребностям защиты воеводства, подати эти, взымаемые ейиновременно под названиями. чопового, шеляжного, погловного и т. п. были иногда страшно обременительны для города. Так например в 1702 году мещане рвшились на отчаянную миру: они постановили не вносить требуемых с них сеймиком налогов и отказаться от производства веех промыслов п торговли, в случа, если сборщики сеймика опечатают пх лавки и заводы ). (прим. 218) (прим. 219) (прим. 221)

Примечание 218. Архив Юго-западной России ч. Ү, т. И. №№: ИМИ стр. 181; ИХХХШ, стр. 298, ХХХУТ, стр. 232; СГУШ, стр. 417.

Примечание 219. ии. №№: ХСҮУ1, стр 249; СХХИ, стр. 323; СХХП, стр. 325; СХХXIV стр. 329. |

Примечание 220. Шии. №№: ОХ, стр. 272; СИЛ, стр. 396; СГУ, стр. 406; СГУТ, стр. 410; СГХ, стр. 421 и СИГХУИ, стр. 432.

Примечание 221. Шиди. №№: И.XVП, стр. 205; СГУ, стр. 106: СХСҮ, стр. 488.

Если в город, надъленном Магдебургским правом в размре гораздо более широком, чем все остальные, в городе, который сеймовою конституциею был уравнен „во всех правах, свободах и привилегиях“ со Львовом, считавшимся в свою очередь важнийшим из Русских гойодов, принадлежавших речи посполитой и равноправным с Краковом н Вильною—если в Каменце Магдебургское право столь недъйствательно охраняло городскую общину от подчинения старостинской власти и шляхетекому сословию, то подчинение эго должно было быть гораздо сильнъе во всех других, менее значительных городах. Дъйствительно, пересматривая акты относящиеся к этим последним, мы убеждаемся, что фраза, которою начинается почти каждан жалованная грамота на Магдебургекое право: „даем городу право немецкое, и освобождаем его от всякого суда, власти и обычая польского, литовского я русского, н намбстникам, урядникам и судьям нашим запрещаем навсегда в это право вступаться и мщан к своему суду призывать“ — оставалась только фразою на бумагб, применавшеюся далеҝо не в полном размър на дЕл, Так во Владимире староста удержал право верховного суда по важнейшим уголовным престуцлениям; в Луцк, Кременце, Ковле, Овруче, Выжвб и т. д. старостб предоставлено было право влиять на городские выборы, утверждать кандидатов, предложенных мъщанами ва должности бурмистров, ляндвойтов и лавников. Далее старосты, а в их отсутсгвии их намеетники и старостинские экономы, были ирпзнаны высшею судебною инстанциею, к которой можно было аппелировать от ръшения магистрата но всбх, кав уголовных, так и гражданских делах, „великих и ноточных“. В городах этих староста мог кассировать своею властью приговор, постановленный магистратом, или возвратить его, по своему усмотрению, для перерешения, мог предписать магистрату заняться тВм или другим делом, освободить без отношения к магистрату преступников, заключенных послдним в тюрьму и т. п.

Количество даней, платимых мщанами этих городов в пользу старосты и замка, было тоже гораздо значительнее налогов, возложенных на каменецких мещан. В второстепенных городах вс статьи городекого производства: винокурни, мельницы, заводы, лавки, шинки, лабазы и т. Д. были обложоны данью в нользу старосты, сверх того мЪщане платили замку чинш, т. е. ренту с занимаемых имя ломов, а в нъкоторых городах (например в Гайсыне, Овруч и т. д.) отбывали барщину в пользу замка, не смотря на грамоты, которыми пожаловано им было Магдебургское право !).

ЦПоложение городов владельческих, надъленных Магдебургским правом было еще более стВснено доминияльною властью частного лица. Так (прим. 222)

Примечание 222. Ши. №№: XVI, стр. 57; ХХИХ, стр. 109; Ш, стр. 170; ГХХХИХ, стр. 240; ХСШ, стр. 245; ХСҮП, стр. 252; СХХXVШ стр. 353; СХСIV, стр. 484; СХСҮИ, стр. 490; СХСУШ, стр. 494; СО, стр. 497 и СОХИ, стр. 527.

как грамоты жаловались этим городам по большей части самим-же владВльцем, в ръдких только случаях королем и то по просьб владбльца и в разм$р им предложенном, то последний всегда старался вкаючить в грамоту ограничения, которые-бы позволили ему сохранить полную власть над городскою общмною, и предоставить ей только ту необходимую миру самостоятельности, которая по усмотрению владельца была полезна для поощрепшил торговли и ремесленной дятельности и усиления таким образом его доходов сбором с этих промыслов. Судебнан власть в владельчеек их городах, хотя и вручалась магистрату, но тъм не менее находилась в полной зависимости и под бложайшим коптролем владельца; к его суду, по аппелицин, поступали дъла, обсужденные уже магистратом; притом владълец влиял ва выборт членов городского улправления; он утверждал в должности кандидатов, избранных магистратом, но. имъл право и вовсе их не утвердить и назначить других лиц но своему усмотрению; в нвкоторых городах сами выборы городские не могли происходить иначе, как посл предварительного разръшения владъльца. ПослВдний имел право строгого контроля над дъйствиями магистрата и, в нных случаях, для исполнения этой обязанности назначал особого экономического урядника, носившого титул владельческого старосты. Наблюдевие над благочинием в городе и полицейская власть всецвло принадлежали владельцу и городские урядники играли в этом отношении исключительно пассивную роль исполвителей инструкций, данных владльцем, который за уклонение от них мог арестовать й держать в тюрьм$ войта и буринстров. В внструкциях свонх владельцы до малъйших подробностей ограничивали и регулировали не только общественный городской порядок, но и частную жизнь мъщан: они запрещали послъдним, иод опасением конфискации имущества, проживать вн города, заставляли их в указанные сроки строить, принадлежавшие самим-же мВщанам, дома и другин постройки, мостить улицы, подчинять мосты и плотины, возводить и укръплять городския фортнфикацин. Инструкциями владельцев определялась величина мкр и весов и из замка выдавались образцы их, отибченные клеймами владъльца, за исключением которых вс другия мВры и веесы изгонялись из обращенин. Владелец устанавливал таксу на продаваемые в город продукты, —он предписывал в какие праздники миъщане должны были воздерживаться от работ, в какие хни они должны ходить в баню и т. п. Поборы, взымаемые с мещан частными владъльцами превышали еще количеством и разнообразием тв налоги, которые старосты брали с подведомственных ии воролевскихь городов. Влад льцы получали с мъщан денежные чинши и подати нод всевозможными наименованиями, часть судебных пошлин, взымаемых магистратом, и штрафы, им налагаемые, дань натурою от всех ремесленников, десятину с солода, меду, скота, лошадей, пошлину с права продажа напитков, которую нербдко владълъцы удерживали совершенно в своих руках, в качестве доминияльного монополя; сверх того они взыскивала

с мъщан барщину для нсполнения полевых работ, подводы для перевозкн своих продуктов в отдаленные города и т. п. Урядники городские должны были, вступая в должность, давать присягу владъльцу или доверенному от него липу в том, что они не утаят городских доходов и верно отдадут в экономию, слвдующую владльцу из них долю, и, по истечении каждого года, должны былн представлять ему подробный отчет о городских доходах и их употреблений }). .

Таким образом в владъльческих и второстепенных королевских городах Магдебургское право в ничтожной только степени гарантировало самостоятельность городской общины, и освобождало ее далеко не совершенно от постороннего влиямин даже в городах первоклассных. — Магистраты не были самостоятельны в судебном отношении и находились почти вполне в подчиненном положенин в отношений административном. Если стъснение городской самостоятельности сохранением значительной доли старостинской власти, служило внъщшнею опреградою для развития городов, то не мене значительное шрепятствие это развитие встръчало и в внутреннем быту городов вследствие не возможности со стороны мъщан усвоить себб юридическия понятия и приемы, выработанные Магдебургским правои, соъершеино чуждые духу и понятиям Южно-Русского народа, и во миогих случаях противурбчившие общим Русскам преданиям обычного права, Последнин, не смотря на преобладание старост, владельцев и шляхты, не смотря потом на грамоты, обязывавшия судиться по Магдебургскому праву, оставались в полной сил в убъждении как горожан, так и крестьян южноруских и составлялн единственную понятную для них юридическую норму. Не смотря на всевозможные стеснения, стремление к удержанию древних общинных форм быта проявляется в городах, надбленвых Магдебургским правом равно как и во всех друғих туземных сословиях Южно-Русского края: у крестьян, казаков, околичной шлнхты. В городах стремление это, смотря по обстоятельствам мВста и времени, проявляется или в полном отречении нхь от Магдебургского права или в тавом его применении к практике, при котором древние, народные, общинные обычан имъли бы возможность замбнить собою постановления Саксонского закона. Первый исхок—- т. е. отречение от Магдебургского ирава— имел место в городах усраннных, гд города, ири первой возможности, слились с козачеством, оставив в сторон вснкую сословную особенность. Но в тЪх мъстностях› где общинное начало было более подавлено, народонаселение городов, удерживан Магдебургское право, смотрит на последнее не как на свод обиза- (прим. 223)

Примечание 223. Шии. №№ ХXV, стр. 90; И.М, стр. 177, И.Х, стр. 197, СП, стр. 258; СХИ, стр. 273; ОХXV, стр. 282, СXIV, етр. 305, СХХУШ, стр. 317; СИ, стр. 388; СХШ, стр 426; СЕХXVШ, стр. 451; СЕХХХ, стр. 456; СГХХXV, стр. 426: ССХУ, стр. 547 и СИХП стр. 424.

тельных для себя законов, а только как на хартию, гарантировавшую ему ту долю самостоятельности, при которой возможно было до известной степени примънение собственных народных юридических воззръний. Магдебургсков право—-в значении кодекса закононоложений— остается в городах мертвою буквою—из постановлений его заимствуется только организация городских властей и коллегий, но и эта организация в тэкой степени не точно и не ясно усвонвается ищанами, что мы не находим двух городов на пространств Южной Руси, которых устройство, основанное на Магдебургском ираве, было-бы сходно в подробностях друг с другом или отвечало-бы порм установленной нъмецким законом. Еще более сбивчивые понятия существовали в отношенин предметов въдомства каждой из городских коллегий. Шо смыслу Магдебургского права городом должны были управлять две коллегин, составлявшияся из выборных урядников: 1) Рада, предсвдателем которой был бурмистр, завъдывала судом по гражданским искам, городскою полициею, городскими имуществами и надзором ва производством торговли. 2) Лавничий суд, состоявший из 12 присяжных под предевдатезьством войта, судил уголовные преступления. На дл в Южно-Русских городах ни число выборных членов, ни равграничение ведомств объих коллегий не соблюдалось. Количество лавников (присяжных) и райцев в разных городах я даже в разное время в одном и том-же городе— бывало различно, Войт председательствует в объих коллегинх; иногда он обе сливаются в одну. Бурмистры выбираются по несколько на раз и отправляют должность лавников, иногда райцев; об коллегии заведывают одними и тъми-же дълами безразлично. Наконец образуется третья коллегия—совбт 40 (в иных городах 30) мужей, который, представляя интересы общины, „поспольства“, состоит из выборных от цехов, иополняетея по своему усмотрению, занимается контролем магистрата в отношении управления городскими финансами и городским благоустройством й ваконец совершенно перетягивает к себе распоряжение городским хозяйством, от которого впрочем не желают отказаться ни лавники, ни райцы, ни бурмистры, ни войт. Все эти урядниви и коллегии препираются друг с другом вваимно и не могут основать своих притязаний на власть на каком-бы то ни было положительном закони. Магдебургское право, на основанин которого повидимому всВ они желают дъйствовать, известно им только по имени, дошедшем до них из жалдованной королевской грамоты. Сам свод как Саксонских законов вообще (Бресшшт Захописшш), так и городского Магдебургского уложениян в частности (Үеисһ- Ьа) были мало известны и даже иногда не доходили до южно-русских горожан. То, на что они по временам ссылаются под именем „Ѕахоп“ это, хранившияся в нъкоторых магистратах, польския редакции Магдебургского права, которые часто представляли юридические трактаты и разсуждения, составленные Краковскими и Львовскимн юристами ХУ и ХУИ столетий, чъм сборники статей обязательного законоположения. Послвдния до того завалены

в этих еочтнениях комментариями и глоссами исторического, богословекого и философского содержания, что становится невозможным отдать воложительный закон от толкований составителя трактата. Впрочем мещане не изучалн п этих редакций Маудебургского права и члены магистрата, только в весьма важных случаях (почти исключительно в некоторых приковорах смертной казни) старались цитировать статью из Саксона или Магдебургского права, на которой они основывали свое решение; но и эти цитаты дълались чаето только для формы, на обум; так для примера сравиим 3 приговора, постановленные ковельским мағистратом на незначительном друг от лруга разстоянип времени по одному и тому-же дВлу: именно приговоры, по длач о дътоубийствЬ 1704, 1713 и 1718 годов. За одно и тоже иреступление магистрат, состоявший почти из одних и тех-же членов, 2 раза приговарявает обвиненных к зарытью живыми в землю, а третий раз только к выставкб у позорного столба ик изгнанию из гғойюда. Притом во всъх трех приговорах приводится в основание одна и таже статья Магдебургского нрава (с вариянтами в цитатах) и веб три раза приведенные в приговорах ссылки не сходятся ни друг с друғом, ни с порядком статей Магдебургского права: так раз ссылка указывает на страницу 227, другой раз на 69, третий на 67, параграф 80 *).

Уже такое отношевие магистратов к дЪйствовавшему в городах, в силу королевских грамот, законодательству ясно указывнает, что это чуждое законодательство не привилось к быту и к юридическим понятиям южно-русскихь мщан. Изучение статей Магдебургского права было, по общественному мнению мещан, лишнее. По всем встръчавшимсея им вопросам онн находили отвът в обычном мбстном праве, которое сохрамилось по преданию или истекало из внутренних понятий о справедливости суднщих в каждом данном случае, между тъм как постановления „Саксона“ по большей части не совпадали с чувством справедливости и практическими соображениями, основанными на преданиях, завъщанных минувшею о0бщинною жизнью края, ПИреданин эти и невозможность согласить их с постановлениями нового городского порядка и были поводом выше указанной невозможности установить правильное городское управление. По Магдебургскому праву управление это должно было сосредоточиваться в выбориых коллегиях, между тем как но смыслу общинного устройства, народное мнъние признавало право верховной власти только за сходкою всех членов общины. Выборные магистратские чиновниви и сами недовъряли существу ввъренной им власти и чувствовали, что общественное мнение довърает ему еще мене. Вследетвие такого отношения безпрестанно встречаются такия явления: что выборные магистратские чиновники, или упорно отказываются от исшолвения возлагаемой на них должности, шли, принав ее, не могут дать себи (прим. 224)

Примечание 224. ии. №№ И.ХХШ, стр. 212, СШ, стр. 260 и СХП, стр. 274.

отчета об ее существ и пределах, захватывают управление дилами, их должностям не поцведомственными, превышают свою власть на кашдом шагу и никогда не соединяют с исполнением ее понятия о долг совфсти. Наҝонец, во всех более ръшительных случаях, они как-бы сознают некомпетентность своей нластн и созывают для ришения дила громаду, т. е. по старинному обычаю, сходку всех членов общины.

Старание уклониться от выбора в магистратскую должность встре-_ чаетен как одно из явлений весьма обыкновенных. Тав в 1698 году, в Ковле магистрат ориговаривает к лишению чести мищанина Павла Долянского, за то, что он бъжал из города, уклоняясь от исполнения возложенных на него по выбору должностей: лавника и шафаря. В г. Выжвв в 1720 году весь магистрат жалуется на линдвойта Зланя, о том, что он уклоняется от исполнения своей должности шод предлогом личного занятия по ремеслу н является в магистрат только в пьяном вид, при чем оскорбляет и бьет бурмистров. В Олыке в 1780 году мщане ве желают даже собираться дла производства выборов, не смотря яа усиленные праглашенин войта, а Потом, когда выборы шакошец состоялись, выбранные в разные должности лица отказываются от ик испозневния под разными предлогамни: райца Заблоцкий откавывается от должности шафарн, посташлня на вид свои преклонные летэ и упрекая притом сограждан в том, что они навязали ему должность руководясь чувством зависти и желан разорить скопленное им имущество; мъщанин Булишик откаонзеть от оеба подък предлогом болезни должность сборщика, и из ръчш, сказанной при этом случа войтом, можно усмотреть что сборщики вообще не шсполиязя возложенной ма них обязанности. Четыре года спустя, в том-же городе сходка 30 мүжей должна была постановить значительный штраф ыя тъх гражлдаш, которые уклонялись от присутствия на городскых выборах, й опяғь тот-же Кулишик отказался от дозжности сборщика, предзожив вместо занятия ее дать выкуп в пользу деркви !), и т. д.

Еще чаще, чем отклонение от себя должности, встръчается факт вревы шевин власта выборными магистратскими урадинками; это иревышение пмӣ власти зависит от шолного непонимания предиловь м аттрибутов ее, или от глубокой увъренности в том, что ни общественшое мнение ни коятролзирующия урядныков сходки 40 мужей ые в сшлахь основать свое нводобревие на чуждом дая них и совершенно нешзвЪстном законоположении, Довольно пересмотреть жалобы и нарекания каменецкого цоспольства на дийствия членов своего магистрата, чтобы убъдиться в существовании того каоса безурядицы и безиравности, который прыкрыважся названием Магдебургского права. Войт, райцы, бурмистры и т. д. по мр вавможности (прим. 225)

Примечание 225. Бий. №№: БП, стр. 171; СХУИ, етр. 285; СЬХХИ, стр. 440, СГХХУ, стр. 447; СИ.ХXVУИ, стр. 443 и СЕХХХИХ, стр. 469.

захватывают городские доходы и распоряжаются ими самопроизвольно или обращают их в свою пользу; райцы рэсшаряют пределы полицейской, принадлежавшей им, власти до полного произвола над личностью и имуществом мъщан с одной стороны и до захвата судебной власти с другой; растрата общественных суям и отсутствие отчетности встречаются на каждом шагу. Контролирующая магистрат коллегия 40 мужей взывает о . справедливости, но возгласы ее, не основанные на положительном законе и не поддержанные сознательным общественным мнением, остаются по большей части боз послъдствий. Иногда городское управление при взаямных пререканиях доходит до такой степени запутанности, что короли находятся в необходимости поручать приведение в порядок городских дъл особым коммиссиям; но дВйствия комчмиссий тявутея целые годы и обыкновенно не приходят ни к какому окончательному результату. За то более безпокойные или более других виновные в безпорядках члены магистрата успъвають найти поддержку со стороны воимиссаров и не ридко угрожают своим согражданаи тм, что подчинят город шляхетскому суду. В хругих городах, стоявших еще на нисшей степени развития чем Каменец, неопределенность в отношениях властей между собою, небрежность в исполневии должностей и злоупотребления урядников, встрбчаются не менее часто. Так, например, один из бурмистров города Ковля, Теодорович, захватывает (1720—1725) городскую землю, обращает ее в свою личную собственность и возвращеет городу только вследствие рбшения замкового уряда. В том-же городе ландвойт Семенович (1698) распоряжается самопроизвольно городскими доходами и расходами, помимо бурмистров, 30 мужей и выбраных послудними шафарей, к въдомству которых собственно н относились сбор, управление и контроль надь расходом городской казны, притом он присвоивает себб право суда, помимо войта и лавников, и взыскивает в свою пользу судебные пошлины и штрафы. В Олыке шафари городские в течении 15 лит (1767 -1782) не дають никому отчета в употреблении городских доходов н т. ш. !).

Отсутствие признания и поддержки со стороны общественного миения сознавали достаточно сами члены магистрата— во веех более важных случанх, при желании ввести новую мру в управленин, при установлений новой подати, при несогласиях, возникавших в среде самого магистрата и т. п. члены его, желая упрочить предлагаемую мбру илн вызвать ръшительное осуждение известного поступка, прибегають к совъту 40 мужей, как к представителю общины, несмотря на постоянную борьбу магистрата с этою коллегиею, или, еще чаще, созывают поголовную схолку всъх мъщав (прим. 226)

Примечание 226. Шид. №№: ШҮ, стр. 174; СЬХХИ, стр. 459; СХXIV стр. 305; СХГУИ, стр. 374; СЬУП, стр, 412; СГ.XVШ, стр, 435; СГХХХИ, отр. 457 и СЪХХХО, стр. 459.

в представляють на ее обсужление всякое дило, серьезным исходом воторого дорожил как сам магистрат, так и вообще все народонаселение города. Так, в 1633 году, Влалимирский магистрать, желая установить постоянную складчину, которая давала-бы средства лля составления собственно городской казны, (помимо остальных, якобы городских, докодов, которые магистрат обязан был под наблюденивм старосты расходовать на содержание врепости) созывает сходку веех жителей города я представляет свой проект на ее усмотрение. Сходка разрбшает введение новой подати и в протокол своего заседания указывает на то, что она признаез себя верховною и вполне самостоятельною властью. Протокол этот начинается словами: „Мы, бурмистр и райцы, ляндвойт, присяжные лавники, цехмистры, ключники и вся цеховая братия, вмбсте со всвми мищанами, —ръчь посполцтая Владимирская“ 3).

В Каменце (1634) орманский магистрат, желая усилить значение войта, постановляет, что он будеть избираться не магистратом, а сходкою 40 мужей и 50 мщан домовладельцев.. В Ковле (1677) старостанский уряд обязывает бурмистров и шафарей давать отчеть в управлении городскими финансами перед ляндвойтом и всем поспольством. —В Выжве (1720) магистрат собираеть общую сходку и перед ен лицем приносит жалобу на злоупотребления и обиды, причикяемые бурмистрам ляндвойтом Зданем. В Олык (1781) магистрат представляет на суд совета 30 мужей поступки мщанина Яблонского, обижавшого магистрат и желавшого осрамӣть н принести вред всему городу и т, д. 2). Навонец в Каменце магистрат, утомленный безирерывною безъурядицею и отсутствием положительного закона, созывает в 1785 голу коллегию 40 мужей и предлагает ей установить, вмист с оббими коллегиями магистрата, правила, на основании которых могло-бы установиться городское управление. Вот, что сказано в заявлений магистрата относительно запутанности законоположений, относившихся к городу: „Горол наш управляется различными законами: относительно суда он пользуется правом, известиым под именем Саксонского п Магдебургского, но, в случа недостатка в этом праве, прибегает в законодательствам: церковному и коронному; относятельно управления своего и благоустройства, он руководится различными конституциями, опривилегинми и постановлениями бывших королевских коммиссий, а также примерамв учреждений, запмствованными от других городов“. Потому магистрат и предлагает составить сообща всвм коллегиям новые точные постановления, и важнийшия яз них, для всеобщого сведения я руководства, читать публично на ратуш раз в год, перед выборами (прим. 229). (прим. 227) (прим. 228)

Примечание 227. И6ии. № ХХXVШ, стр 147.

Примечание 228. ии. №№: ХХХИХ, стр. 150, ХГ,Ү, стр. 163; СХУИ, стр. 285; СИХХИХ, стр. 453.

Примечание 229. Ши. Ж СХСИ, стр. 471.

Отчуждение мищан от Магдебургского права и существоваиие понятий юридических, зашмствованных из общинного быта, проявлялось не только в неуивнии устронть коллегияльное, выборное городское управление и в наклонности считать горавдо более авторитетным управление посредством общих сходок. — В ткх мъстностях, гдЬ общинное начало более сохранилось, осли город н получал Магдебургекое право, то в общественном мнений жителей, оно не было достоянием одного города, а составляло гарантию самоуправления цълой околицы или округа, тянувшого к городу как к 0бщанному центру.—-Магистраты судили уголовные и гражданския дла крестьян цълой околицы, и принимали в свои книги документы, являемые нослъдними. Кели даже в чертв земель, тянувших к известному горолу, возниках другой, новый город, то последний становился к первому в отношения древнего пригорола к главному городу. МЪщане ходили на сходки и участвовали в выборах главного города, и считали свой магистрат, если они и были надблены Магдебургским правом, подвъдомственным магистрату старшого города Магдебургское право, принималось тут только как символ мистной автономий, лозволявший прочнбе утвердить под его покровом общицное устройство. — Явления эти мы встрчасм почти повсеиестно в украинных городах, надбленных Магдебургским правом. Тав в Каневском магистрат судятся крестьяне всего сосъднего округа и книги Каневского Магистрата до самого конца ХУШ в. изобилуют актами, явленными в них крестьянами !).— В Винницком, Летичевском и друг. магистратах судятся хЪла в явлаются акты крестьян из сосъдних сел. Горол Соколь удержал право, даже признанное за ним шляхтичами соседями, судить уголовные престунления врестьян своего округа, помимо владльческого суда помещиков 2). На земле, составлявшей территорию города Черкасс, возникли со временем два новые города: Биловор и Ломоватое, но города эти управлялись Черкасским магистратом, мъщане из них являлись на сходки в Черкассы и участвовала там в выборах до самого конца ХУШ века ?). На территерии Брацлавля насекен был новый город Мацоха; на территорин Чигрина, Звенигородки и Бълой Церкви возникли новые города: Медведовка, Калниболота и Таборов, но города эти управлялись магастратами старийших городов или, если получали грамоту на отдБльное существование, то считалы себя завасимыми в территорияльном и административном отношениях от первых °). (прим. 230) (прим. 231) (прим. 232) (прим. 233)

Примечание 230. Наиримр книга Каневская магистратскан 1774—1786 года, в киевском центральном эрхиве, Ж 3,535.

Примечание 231. Архив Юго-Запад. Россин ч. У, т. И. Ж ИХИ, стр. 195.

Примечание 232. Ка. № ССХ, стр. 525.

Примечание 233. иа. №№ ОСХИ, стр. 534; ССХУ1, стр. 551–- 555; ССХУИ, стр. 558 и ССXVУШ, стр. 565.

Кели пересмотрим приговоры, постановленные разными магистратами по уголовным дилам, то убъдимся еще более в том, что дух Магдебургского права был чужд наролонаселению Южно-Русских городов. Так один из отличительных характеров Магдебургского права состоял в том, что оно весьма щедро надълило магистраты правом карать смертью даже за маловажные престуцления (малозначительные кражи, блудную жизнь й т. п.).— Но магиетраты южно-русских городов пользовались этим правом весьма умъренно и общественное мнение очевидно не было согласво с строгпм духом нъмецкого законодательства. В одпом только Каменце магистрат со держал палача, в другӣх городах не только его не было, но часто приходилось отказаться от исполнения смертного приговора за невозможностью найти его исполнителя. Так, уже в начале ХУШ века, встречаем дви росписка, данные Каменецкому магистрату депутатами магистратов Чорткова и Баворова, прибзжавшими в Каменец сь целью занать палача для исполнения евоих ориговоров в получившими его не иначе, как с оставлением в городе, в вид залога, нВкоторых членов дедутации *).— В Кременци в 1710 году смертный приговойр, постановленный магистратом, не был исполнен за недостатком палача как в самом городе, так и во всех городах Волыни и даже в сосъдних городах ближайших воеводств ?). — В таких даже случаях, гдЪ смертный приговор мог быть исполнен, при малъйшем заявлений общественного мнъния в пользу отмънения его, магистраты весьма легко отказывались от исполнения казни и совершенно освобождали преступника нили заменялп казнь его более легким наказаниесм. Обыкновенно в таких случаях духовенство, иногда почетные граждане города, принимали на себя инициативу заявления магистрату общественного мнния. Так в Каменце, в 1748 году, казнь двух престушников была отиБнена велбдствис протеста үниятского епископа о том, что магистрат назначил время для асполиения ее-- в праздник Св. Иоанна Богослова. — В Ковле в 1697 голу магастрат замънил наказание преступницы, приговоренной к смертной казни, штрафом в пользу церквей, вслдствие заявления магистрату просьбы о помилованин „от велебного отца Луки Куреневича, пресвитера соборной церкви“. В тоя-же городе, в 1704: г. отменен был смертный приговор „ай ипзиапииаш почтенных особ, а именно: ксендза Тржесниовского, настоятеля приходского Ковельского костела, а также велебных отцев настоятелей: церкви Благовщенской, и церкви соборной — отца Луки, и отца Василия; также пана Зелинского и многих, собравшихся в ра туш кюдей, достойных уважения“ ?). (прим. 234)

Примечание 234. Тиа. №№ ИХХ, стр, 209 и И ХХXIV стр. 229. °) ий. Ж ХС, стр. 240. З) Ши №№ Т, стр. 169; 1,ХХШ, етр. 212; СХ, етр. 358. 12

В значительнои большинстви других приговоров, постановленных магистратами, замечается тоже отчуждение от магдебургского права и таже наклонность руководствоваться, взамен его постановлений, воззрбниями права обычного. Так, назначение магистратом опекуна для сирот й определение его обязанностей, производится по воззрениям обычного права, причем магистрат не обращает ровно никакого внимания на постановления права Магдебургского !). Магистраты входят в разсмотрение дВл и столкновений, возникавших из чисто местных отнощений, на которые напрасно было-бы искать отвута в Магдебургском праве; так они обсуждают: дла о развод супругов на основаиии обычая разлуки; несогласия между товарищами „парубоцких брацтв“, возникавшия вслидствие нарушения братских обычаевь; тяжбы по обвннению в бесчестии за убьенив членом цеха собаки; жалобы на членов магистрата, о том, что они роняют значение своей должности, не отращивая усов во время ее исполнения; обвцнения мщан в наклонности к изяществу костюма и к щегольству и т. п. ?).

Таким образои Магдебургское право, не доставляя достаточной внъшней гарантии для самостоятельности городов, не давало и внутренних прочнык основ для ее развития. Мещане Южно-Русских городов не сроднились с ним, не опраменили его к житейским отношениям и постоянно относились к этому праву, как к своду законов для них чуждых н неумистных; они смотрбли на Саксонский кодекс как на нВчто внъшнее, доставщееся им в силу случайного стечения обстоятельств, как на гарантию единственную дла них возможную, но тем не менее весьма недостаточную ни несообразную с их обычаями и понятиями. Конечно при таком отношениа право это не могло служить исходною точкою для развития городской самостоятельности, слъдовательно и не могло достогнуть той циля, дЛя которой было назначено правительством—г. е. развития торговой на сознании прочности установленного порядка и силы мъщанского сословия. Потому а не удивительно, что, не смотря на всевозможные заботы правательства об усиленин торговли и промыщленной деятельности, послвдняя не могла развитьея в Южно-русских городах при существовании выше-указанного преобладания шлахетского сословия и при той огромной массе повинностей и платежей, которые взыскивали с мещан старосты и владъльцы городов, и которые в самом корне уничтожали всякую возможность далнъйшого промышленного развития.

Между тем правительство, не находя возможности доставить городам твердую ошору в установлении прочной городской автономий, старалось поддержать их благосостояние безчисленными частными торговыми льготами п

е) Ши. Ж СМХ, стр. 419. Ѕќагоеуќпа Роивка, т. П, стр. 975. 3) 1. №№: ИХXVШ, стр. 220; ХСИ, стр. 241; ХСШ, стр. 245; ХСIV, стр. 246; ХСҮШП, стр. 251; СЕХХХШ, стр. 460.

привилегиями, щедро раздаваемыми каждому городу порознь. Но эта искуственная поддержка еще менее достигала цели, чеи неудачная попытка установить городскую самостоятельность посредством жалованных грамот на Магдебургекое право. Отдъльные привилегии, розданные различным городам носили постоянно характер привилегий монопольных, и потому или взаимно друг друга уничтожали, или, направленные к развитию торговли и промышленности в известном городе, не достигали цели, устраняя возможность всякой конкуренции и ястребляя всб зачатки промышленной лъятельности в местности, окружавщей привилигированный город. — Пересматривая эти многоаисленные привилегии, мы можем их отнести к трем различным групам: 1) Привилегии на особевные льготы и преимущества при производствб торговли. 2) Привилегии, устанавливающия торговые рынки и 3) привилегий на право устройства ремесленных корпораций.

Из числа торговых льгот, предоставляемых правительством важнъйшия были: 1) освобождение от платы „мыта“ т. е. пошлины за право провоза товара. 2) Предоставление ‘права свободной торговли горячими напит ками и 3) устройство складов, т. е. обязательная продажа в город товаров, привозимых из за границы.— „Мыто“ составляло одну из важнвйших статей государственного дохода; внутренния таможни: „мытницы“ или „мытные коморы“ были разсъяны на пространстве всего великого княжества Латовского, а потом всей речипосполитой, вдоль всух важнъйших торговых путей; он обыкновенно отдавались за значительные суммы на откуп; иногда мыто сбиралось прямо в казну особыми к тому приставленными чивовниками. Все купцы, провозившие товары, должны были в первой, случившейся им на пути, мытной коморе объявить, под опасением конфискации, количество, стоимость и место назначения товара и уплатить за право провоза причитавшуюся пошлину; выданная квитанция обеспечивала для них свободный провзд по королевским землям, городам н староствам ло объявленного места назначения: впрочем уплаченное мыто в государственную казну не освобождало еще вполиЕ от пощлин провозимый товар, По дорогВ в каждом город$ приходилось еще уплачивать за провзд через оный „мостовое“, а в случа, если город выхлопотал себе на то привилегию, и особенное мыто в пользу городской казны. Сверх того, владелед каждого села, лежавшого на торговой дорог, брал еще мыто и мостовое в свою пользу. Таким образом стоимость товаров страшно возрастала; товары громоздские, мяло цънные вли привозимые из более отдаленных местностей не могли выдерживать путевых расходов и переставали составлять предмет торговли; остальные товары сильно дорожали; вслъдствие того запрос на них уменьшался, и торговые обороты ослабфвали-— мыто скудело от собственной тяжести и доход казны уменьшался. Чтобы поддержать последний правительство стало допускать извбстные огранпчения собственной системы сбора этой пошлины, но ограничения эти не касались общих оснований, на воторых существовал сбор мыта, а являлись в вид исключений в нользу отдльных городов.

Желая поллоржать. торговлю, оравительство избрало вдоль главных торговых путей !) несколлько более нажных городов и дало ох жителям грамоты на право безпошлинной торговли; руководящий при этом разсчет состонл в том иредположенин, что жотели привилигированных городов найдут для себя выгодным привезти иноземный товар, а потом, пра дальнъйшей развозк его во второстепенные торговые центры, мыто будеть с него получено. Шратом и главным городам оривилегин на освобождение от мыта давались весьма редко полные и безусловные; в большей части случяев льготы были частные: они относились или к известному только роду товаров, или давались на известное, определенное времл, или отаъльным только городским корпорациям, или, наконец, освобождали от уплаты мыта ма известном только шространстве: в ипределах одного воеводства, по одному только направлению и т. п. В тех лаже редких случаях, когда город освобождался, по словам грамоты, безусловно от мыта, льюта не продолжалась долго на дъле; как откупщико казенных таможень, так и частные владъльцы находили возможность весьма скоро нарушить ее и предать забвению и городу приходилось от времени до времени хлопотать о возобновлении грамот, не отмененных законным путем. Таким образом льготы, даваемые важнийшим городам на право безпошлинного провоза товаров, с одной стороны должны были вознагражлаться сбором мыта с городов второстепенных, которые, не будучи в состоянин соперничать с городами надъленными привилегиямпи, должны были все боле и более падать в торговом отношении; с другой стороны даже для болео важных городов онЪ имели значение только временной поддержки, роздыха, дозволявшагю скопить незначительшый запас, но не дававшого возможности установить правильные торговые операций. — Если пересмотрим грамоты, жалующия никоторым городам право на безпошлинную торговлю, то убъбдимся, что вс он носят вышеуказанный характер: так Киевскив купцы были освобождены от үшлаты мыта еще великим князем Александром, но в течевний столътия наследники его должны были 3 раза возобновлять льготу—в 1506, 1545 и 1606 годах, а в 1615 новая грамота должна была ое возобвовять и расширить в отношений к цеховым ремесленникам 2). Луцкие мещане

!) Вся иностраннаа торговля направлялась через Южно-Русский край от запада к востоку; товары, привозимые в Польшу из Германиш, главным образом через Торн и Вроцлав и из Венгрии через Краков, направлялись через Львов и Люблин в Русь, далее они шли через Волынь в Киев, гдб встрвчались с товарами, привозниыми из Москвы через СЪверщину и из Крыма по Диеипру. Торговля с Турциею и Валахиею сосредоточивалась в Каменц н Могилеве и оттуда направлялась также на Волынь, где и встрвчалась с главпою линиею торговых дорог. (прим. 235)

Примечание 235. Акты Западной России т. И, № 3; Акты Юж. и Зап. Россин т И, Ж 113; Сборник Муханова стр. 169; Арх. Юго-Зап. России ч. У, т. И, Ж ХХХИ, стр. 123.

были освобождены в 1498 году от уплаты мыта только в извистных таможиях, а в 1552—на веем пространстве великого княжества Литовекого, „подобно мещанам виленским и киевским“ ‘за исключением однако мыта от соли и воска.— Влалимирекие мщане освобождены были в 1509 году от уплаты мыта только в поветах Влатимирском и Луцком, и то за исключением города Луцка. Жители Острожца освобождены были от уплаты мыта, только в таких горолах „панских и князьских, гдъбы новый мыта были встановлены“. МЪшкне Канева и Черкасс были увольнены в 1558 г. от уплаты мыта исключительно от съестных товаров и т. д. Еще чаще встречается освобождение города от мыта на срок; такую льготу получает например Бълая Церковь в 1571 г. на 10 лВт, Крылов в 1616—на 30, Винница в 1558 г. и т. д. !).

Другая важная льгота, которою правительство старалось поддержать в городах развитие торговли, состояла в привилегиях, жалуемых городви, каждому порознь, на право производства н торговли горичими напитками и другими товарами, представлявшими предмет всеобщого потребления. Сообразно со взглядом, үстановившимся в великом княжеств Литовском, владлед земли имел нраво на исключительное право торговли, в приналдлежавшей ему заселенной мистности, продажа всякого товара другими лицами могла производиться только с его разрбшения н вбдома или в силу данной им привилегии На этом основанин вак короли, так и частные владльцы, раздавали жителям, принадлежавших нм городов, с щлью развить в них промышленную деятельность, превилегия на продажу различных товаров, которые и перечисляли в свойх грамотах, обозначая тут-же н количество пошлин, которыми облагали право торговли ими- в свою пользу. Между исчисляемыми товарами первое мъсто занимають горячие напитки- „Свободно держать корчмы и в них горелки, меды и вина продавать“ разршается с большими или меньшими ограничениями или льготами всем городам, даже ткм, которые были лишены самостоательности во веъх других отношениях и не были наделены Магдебургеским правом (прим. 237). Иногда в грамот присовокуплялось условие, в салу которого никто, за исключением иъщан, не имел права открывать корчем на известном разстоннии от города или брать на откуш продажу питей в самом городе. Иногда не только шролажа но и пронзволство напитков предоставлено было, в качеств монополи, м щанан. В городах владельческих помищики иногда оставляли за собою право разрешать лично каждому мщанину право продажи (прим. 236)

Примечание 236. Акты Юж. Рос.. т. И, № 160; т П, №№: 131, 132, 133; Арх. Юго- Зан. России ч. Ү, т. И, № Ү, стр. 19 в 22; Ү1, стр. 38, ҮШ, стр. 37; ХХХП, стр. 127.

Примечание 237. Киа №№: ХХО0, стр. 79; ХХШ, стр. 81: ХЖҮ1, стр. 97; ХXVШ, стр. 106; ХХХП, стр. 128 и т. д.

питей !).—Во всяком случае, как-бы широка али ограничена ни была эта льгота, ее всегда сопровождало обязательство вносить в казну государственную или владельческую значительные пошлины (прим. 239), которые, усиливаясь постепенно, стремились на дълВ гораздо более к обогащению казны, чби к развитию богатства и благосостояния мещан. Впрочем, не смотря на высокия пошлины, эта страсль торговли доставляла вероятно торгующим нъкоторые выгоды, так как она удерживалась в городах более постоянно чВм другия отрасли и никогда не была оставляема мъщанами по причин ее непроизводительности. — Кром горячах напитков, торговля всеии другими более употребительнымн товарами, составляла также предмет монополя со стороны правительства и владльцев и изъятия из него предоставлялись городам в вид особенных льгот.—Так напримър в Ковле королевская грамота розръшает мъщанаи покупать в ближайшей около города мъстности скот, воск, мел и хмель; в ЛуцкЕе мищане получают льготу на известный срок продавать „на ратуш“ смолу, деготь и сено и обращать пошлину с продажи этих предметов в городскую казну. Богуславским мъщанаи разр шено было продавать: сукна, хлб, мясо и рыбу и пошлину с продажа этих товаров обращать на городскую „армату“.—В Хмельник мещане получили право торговать масом, хлбом, свъчами, салом и дегтем и т. п. 9). Ве эти льготы, нося на себ$ характер исключительности и монополя, стремились к развитию торговли в известных правилигированных пунктах, стВснялн и затрудняли общее движение торговли в цблой стране, а налоги, обременавшие продажу важдого продукта в отдъльности, уничтожали и то местное сосредоточение торговой дВятельности в привилигированных городах, на которое, по видумому, разсчитывало и правительство, и частные ВЛадаъльцы.

Третий, наконец, род торговых льгот, стремившийся к развитию торговли в извъстных городах, и еще более чем два предъидущие носивший характер исключительности, состоял в праве, жалуемом нъкоторым городам, на устройство складов извеетных товаров.— Такое право получил Луцк в 1558 году, и, по словам грамоты, оно состояло в том, что прибзжие купцы не имели права продавать товара в городе в раздроб, а обязаны были сбывать его оптом луцким мещанам, которые одии имели право продавать его непосредственным потребителям. В Луцк также устроен был склад соли, т. е. право мълочной продажи принадлежало исключительно луцким мищанам, платившим за эту льготу особенные (прим. 238) (прим. 240)

Примечание 238. Кид. №№: У, стр. 22; ХХИ, стр. 74. ОСборник Муханова, стр. 442. Богоѓуиша РоезКа, т. П, стр: 1042, 1043, 1351. и т. д.

Примечание 239. Слодовая, варовая, котловая за право производства; чоповая и капщизна за право продажи напитков.

Примечание 240. Шии. №№: ХХИХ, стр. 109; ХХХШ стр. 133. $иогоѓуиша Роизка, т. П, стр. 519, 897, 1023 и т. д.

подати —сольницу и побарышное. На таком-же основании устроены были склады соли в Кременце, Новом Константинове, Шаргороде и т. д.; склады вина в Камеяц, Могилев и Чечельник; склацы дубленой кожи, вяленой рыбы, воска и т. п. в других городах. Право складов распространялось иногда До того, что превращалось в цълый ряд принудительных мер, крайне стеснительных для внъшней торговли. Так грамота 1558 г. предписывает вс м купцам, слвдующим из Валахии сь транспортами восточных товаров, непремнно останавливаться й продавать их в Шаргороде в теченин 2 дней, с правом следовать в дальнийший путь не ранее 3-го дня; сеймовое постановление 1635 гола предписывает всем купцам, торгующим волоским вином, провозить его непременно через Чечельник, под опасением конфискации всего товара н ұллаты штрафа в случаб избрания ими другой торговой дороги и т. л. !).

Вее перечисленные меры, употребленные правительством для поощрения и развития торговли, вследствие характера исключительного н монопольного, а также вследствие значительных налогов, сопровожзавших каждую льготу, клонились таким образом,. против его желания, к полавлению торговой дЕятельности. Система сбора мыта и вызванные ею внутренния таможни, а также исключительное право торговли различными товарами, жалуемое неравномВрно и с мелочными ограничениями различным городам, не дозволяли развиться до сколько нибудь серьезных размеров внутренней. торговл, внешняя-же была сверх того подавлена системою складов и указаниеи обязательных путей провоза и мест сбыта. Таким образом городское соловие, потерявшее право самостоятельного существования и самоуправления, в юридическом отношении, не могло приобрести снлы и путем экономическим. С половины XVШ столетия торговая дъятельность до того ослабевает во всевх Южно-русских городах, что и само правительство сознает невозможность оживить ее, убфъдившись, что все меры, принятые им до того времени, не только не усилили промышленной деятельности, но, напротив того, дали результаты совершенно противуцоложные. Потому с конца царствования Сигизмунда Ш правительство оставляет всявое попеченив о городах н предает их участь на волю судьбы. Короли ограничиваются взредка полтверждением прежних грамот, но новых или вовсе не издают или ограничивают объем жалуемых горолам прав более скромными предлами. Практика указала, что только двб льготы, жалуемые правительствомь, находили применение на делк и то в размере, ограниченном запросом на удовлетворение первых потребностей жизни, и что он только могли поддерживать сколько нибудь торговую дъятельность: одна из этих льгот— право свободной продажи горячих напитков, была уже выше указана; другак

(прим. 241)

Примечание 241. Арх. Юго-Зап. Россин ч. Ү, т. И, Ж Ү, стр. 24—26: биагойуиша Роивка, т. П, стр. 897, 1025, 1053—1054, 1057, 1352 и т. д. ·

состояла в привилегиях, жалуемых городам на „ярмарки и торги“ !); При общем упадке торговли в государств, ярмарки имела значение рынка дла весьма ограниченной местности и никогда не достигали сколько нибудь значительных размеров. На них Продавались почти исключительно предметы сельско-хозяйственной промышленности: хлъб, овощи, лошади, скот, воск, мед, ткани домашнего производства и т. п.— Предиеты, сколько нибудь выходившие из этого круга, шляхтичи привозили для своего употребления или из городов, пользовавшихся правом склада, наи прамо из заграницы, так как товары, купленные шляхтичем для собственного употребления, не подлежали ни при переезде границы, ни на ввутренних таможнях уцлатб пошлины; в случае сомнения, слуга, провожавший шлнхетский транспорть, должен был в ближайшем грод на лороге присягнуть, что проводимый иҝъ товар куплен его паном для собетвенного его употребления, и свидетельство, выданное ему гродом о принесении присяги, освобождало транспоргтт, от требований всяких лошлин. Конечно, что при таких условиях трулно и предполагать, чтобы кущцы были в состоянин доставлять товары на ярмарки, оплачивая по дороге обременительные пошлины и чтобы они могли разсчитывать на сбыт товара. — Дъйствительво по актам видно, что на ярмарки являлись почти исключительно жатели ближайшей мстности, для того, чтобы обмбняться продуктами сельского хозяйства. — При этом староста или владлец города, в котором проясходила ярмарки, получал подать с каждого привезенного товара—торговое и процент с каждого товара проданного — ваговое, померное и т. д. Получая таким образом довольно значительный жоход с ярмарок, этого единственного вида торговой дъятельности, возможного при всеобщемт упадк промышленыости в вызываемого необходимостью обмена сырых произведений, владильцы королевсвих староств и частных сель стараются, на перерыв друг перед другом, выхлопотать у королей грамоты на переименование сел в города и мистечка, и о разрешенин собирать в них ярмарки. Последния мало по малу начипнають составлать почти единственный оризнак, отличающий городское поселение от сельского и сосредоточивают в себ все понятие о городе. С половины ХУП столътия почти вее грамоты, устанавливающия новые города, огравичиваютсн только тъм, что жалуют им право собирать ярмарки, в некоторых также случаях открывать шинки, н не упоминают вовсе об особенных правах жителей, о городском самоуоправлении, даже о лругих торговых льготах. Так в числе 19 грамор, помещенных в томб о городах, изданном Киевскою археографическою коммиссиею, учреждающих новые города в течение (прим. 242)

Примечание 242. Торюмь в тъсном смысле, принятом в грамотах, называлось право привозить для иродажи на городском базаре из соседних деревень продукты сельско-ховайственной промышленности, дни, назначенные для торгов, обыкновенно раз в неделю, были всегда точно определены грамотами.

времени с конца ХУП по конец ХУШ столетия, только З надлают города Магдебургским правои, которое еще в первой четверти ХУШ в. считалось неотемлемою принадлежностью всякого города, остальные 16 жалуют тозько право на учрежденив ярмарок, присовокупляя иногда и право торговли горячими напитками, и в силу этих лвух льгот причисляют данные имения к числу городских поселений }).

Таким образом понятие о город в Южной Руси, исхода из древнеславянского понятия общинного центра, попеременно, с тсчением времени, переходит в понятие крбшости и места пребывания старосты, дале является понятием о торговой общине, наделенной особыми правами и торговымя льготами и, наконец, значение города ограничивается понятием рынка для сельских произведений.

Подобно тому как вышеприведенными мерами правительство и частные владбльцы старались, хотя безъуспъшно, развить в своих городах торговлю, они принимали мъры и для усиления ремесленной промышленности таким же искусственным и всключательным путем. Затрудняя вышеисчисленными му- рами привоз в города и сырых продуктов из сколько нибудь отлдаленных мистностей и обработанных иноземных и иногоролных произведений, правительство старалось поднять ремесленную производнтельность, заврешляя ее, в качествб монополя, за немногими лицами; мера, служившая для этого, состояла в утверждении и учреждений цеховых братств в Южно-Русских городах. Уже с начала XVI веква встречаем королевския грамоты, учреждающин цеховые братства по примеру польских ѓородов, куда он были ванесены и$мецкими колонистами. Так в грамоте, давной Кременцу в 1536 году, сказано: „портные, кушнеры, сапожники, ръзниви, хлъбники, кожевельники н лругие ремесленники булут иметь свои отдельные товарищества или цехи, по обычаю других городов наших, особенно-же Кракова и Варшавы“ ?).—Учрежденные таким образом цехи составляли для себя уставы, которые представляли потом на утверждение магистрата; при составлении уставов главное внимание было обращено на то, чтобы гарантировать братчвков цеха от всякой возможной ковкуренции как со стороны посторонних ремесленников и торговцев, так и со стороны мастеров других цехов, а равно и о том, чтобы прелъотвратить соперничество мастеров одного цеха по отношевию друг к другу; усовершенствование ремесл и старание о развитии технических приемов было совершенно оставлено в стороне цеховыми уставами, полное же устраневие всякого соперничества исключало и всякое в этом отношении нобуждение. На какой низкой етепени

И) Архив Юго-западной Госсин ч. У, т. И, Ж№ ХГУШ, ТУП, КҮШ, Т.Х, СХП, СХУ, СХХXVШ, СХ, СХ1Х, С, СШҮ, СХ, СХШ, СХМ, СЕXV, СЕХУП, СХС, СХСЦ и ССУП. (прим. 243)

Примечание 243. Шиди. №№: ИХ, стр. 41; XVШ, стр. 58.

совершенства находились издълия цеховых мастеров, видно уже из того обстоятельства, что они не находят возможным вылержать конкуренцию со стороны ремесленников не принадлежавшӣх к цехам, посторонних самоучек, (так называемых партачев т. е. ремесленников, стоявших а рагее от цеха) и должны безпрестанно прибегать к насильственным мирам, чтобы удалить их из городов или ближайших от города мбстностей, или, по крайней мер, запретить им работу или обложить ее тяжелыми пошланами и штрафами. Так в Каменце цех имел право конфисковать всякое издълие постороннего ремесленника, если-же во время ярмарки и фозволялось продавать их в городе, то не иначе, как с разрешения цеха и по внесении в цеховую кассу извеетной пошлины; каждый цеховой мастер, удълающий часть своей работы не цеховому ремесленнику или потворствующий его пребыванию в городе, подвергался сильному штрафу. Посторонние ремесленники подлежали притом сулу цехового братства и потому не могли надъяться на пощаду, в случа нарушения ими привилегий цеха !). Оградившись таким образом от постороннего соперничества, цехи старались точно разгранйчить области своях специальностей н даже в одном и том-же ремесле отдбльные отрасли распределить между отдъльными мастерами. Так в уставе цеха портных в Камешц постановлено было, чтобы мастера, шьющие гусарские костюмы, не осмиливались поставлять женскую одежду и обратно, притом особые мастера имели право полшивать шляпы, „кавалерския и капланския“ н т. д.—Металическия изделия были расиредлены между 8 различными цехами: мастера одного делали исключительно оловянные сосуды, другого—котлы, третьего—жестянные издлия, четвертого— изделин из желтой мди и т. п. ?).—Устранив таким образом до возможных пределов соревнование, пеховые уставы позаботились о том, чтобы затруднить, по мре возможности, доступ в цеховое братство и таким образом поставить потребителей в необходимость прибъгать к немногочисленным мастерам, независимо от качества пх издълий. Так мастер не имел праява брать одновременно в науку боле одного мальчика и двух подмастерьев. Но н этй немногочисленные ученики не легко могли достигнуть звания мастера. Чтобы постудить в число учеников мальчик должен был представить свидетельство о том, что он принадлежит к иещанскому сословию, нбо в противном случа магистрат мог его во всякое время нзгнать из цеха, а также свидътельство о происхождении от законного брака; далее мальчнк должен был состоять в наук, смотра по ремеслу, от 3 до Т лет; по истеченин этого срока он должен был служить несколько недель у мастера и потом, в качеств$ подмастерьн (товарища) отправлялся на нбсколько (прим. 244)

Примечание 244. ии. №№: СXV, стр. 248. СХХУ, стр. 309— 311, пункты: 8, 9, 11 п 13 и Ж СХХИХ, стр. 320. 2) ид. №№: СXV, стр. 247 и СХХУ, стр. 311, пункты 13 и 14.

лет странствовать, т. е. работать в других городах; затем, возвратившись, он представлял в цех свидътельства иногородных цехов и, для получения звания мастера, должен был сдълать пробную работу („штука, тизќегишт“) под надзором мастеров; если пробная работа была одобрена цехом, то представивший ее обязан был еще уплатить в цеховую кассу „вступное“, т. е. пошлину за прием, иногда довольно значительную (в цех портных в Каменце 190 злотых) и дать пир братчикам (соПаќио) стоимостью не свыше 50 злотых. Только после исполнения всбх указанных условий, ремесленник становился мастером, имел право выставить вывфску и участвовать в цеховых привилегиях !).

Таким образом и внутри цеха устраналось соперничество, так как количество мастеров в каждом цех было весьма ограничено и нередко, за малочисленностью нх, приходилось несколькими цехам смыкаться временно в одно братство (прим. 246). Так полное уетранение соперничества и исключительность права -на ремесленный труд, далеко не споссбствовали развитию послвдного. Мщане, не принятые в цехи, и крестьяне, не имвшие права поступать в оные, должны были поневол оставлять ремесла и обращать свой труд к другим занятиям. Многие из не цеховых ремесленнаков старались водвориться в маленьких городах и в селах, но они уносили с собою то понатие о цеховой исключительности, жертвою которой были сами, и немедленно заботились о том, чтобы выхлопотать у владельцев иестечек, кула они переходили на жительство, право на цеховое устройство, подобное тому, какое первоначально было пожаловано королевскими грамотами более значительным городам, и таким образом они, в свою очередь, заслоняли дорогу к ремесленному труду дальнейшим соискателям. Особенно часто ветречаем привилегии, жалующия цеховое устройство ремесленникам владельческих городов и мъстечек в ХУШ столетип. Очевидно владельцы, заметив разложение цехов в больших городах, пытаются воспользоваться этим обстоятельством для того чтобы перетянуть ремесленную деятельность в свои имения и усилить таким образом их доходность. Так мы встречаем грамоты владельцев, устанавливающия ремесленные цехи шортных, сапожников, кушнеров, и т. и. в Бердичев (1732), Чуднове (1749 и 1782), (прим. 245)

Примечание 245. иа. №№: СXV, стр. 248; СХХУ, стр. 307—310, пункты 1и 10 и С, ст. 256.

Примечание 246. Так, напримър, около 1700 года, в Каменце кузнецы, слесари и мечники сомкнулись в одно братство, а в 1703 году должны были к своему цеху причислить временно шорников и съдельщиков так как последние два цеха не были в состоянин существовать отдильно; мастеров в обоих упомянутых цехах, соединившихся еще раньше в один, оказалось в 1703 году итого 2 человека. См. книгу Каменец-Подольского магистрата Ж 4437, лист 394,

Веледниках (178 (прим. 248), Ивнице (1790), Чернобыл (1742), Балте (1777) и т. п. !).—Понитие об исключительности и монопол, сопровождавшем право на ремеслеиный труд, сдълалось до того общим, что даже отдельные ремесленники, жившие в селах, считали себя в правб не дозволять посторонним лицам запиматься ремеслом на мбстЪ своего жительства без своего разрешения и без уплаты пошлины в свою пользу ?). С другой стороны, зависъвшее от монополя несовершенство ремесленных излелий, заставляло потребителей (эти последниие состояли почти исключительно из шаяхтичей, так вак крестьяне потребляли только произведения, выработываемые в кругу ддомашнего хозяйства) првбвгать прямо к ремесленникам и фабрикам пностранным, обращаясь к туземным ремесленникам исключительно с заказами черной работы.

Таким образом подобно торговл и ремесленная деятельность находилась в речипосполитой в состоянии полного упадка, не смотря на покровительство, которым она пользовалась со стороны правительства, и главным образом, нменно вслелствие тЪх неключительных мер, которыми прояваялось это покровительство. -- Но и тот ограниченный круг торговых и ремесленных занятий, который, при строб речипосполитой, был доступен жителям городов, должен был ускользнуть из рук их при сопервичеств с первою встрътившеюся групшою людей, поставленных в более выгодное юридическое и общественное положение и успбвших приобръсти более значительную степень экономического развития. Соперничество такого рода встретили мъщане польских и в особенности южно-русских городов в еврейском народонаселении. Замечательно то явленив, что Евреи не только не пользовались покровительством со стороны правительства и владбльцев горолов, но, напротив того, всегла исключались из пользования льготами, иредоставляемыми мщанам христианам, а иногда даже подвергались особенным стснительным мерам со стороны властей. Первая весьма ръшительная мра, принята была правительством против евреев в 1495 году велаким князем литовским Александром, который опрпказал „жндову за земли нашое въне выбити“ и конфисковал недвижимое имение, принадлежавшее евреям. Правла в 1503 голу Александр вновь разръшил евреям возвратиться в предълы великого княжества литовского ?), но стиспительные для них мъры повторялись в при его наслъдниках; так королевскою грамотою 1619 года, запрещено им было приобретать оседлость или заниматься торговлею в КБиевб, под опасением ковфискацип как домов, ими купленных, так и привезенного для продажи товара, далее, тою-же грамотою, пм вос- (прим. 247)

Примечание 247. Архив Юго-Запад. России ч У, т. И, №№: СХХИХ, стр. 320; СХХХУИ, стр. 351; СХ1.П, стр. 361; СТ.ХХ, стр. 438; СЕХХХУЈ, стр. 468; С.ХХХУП, стр. 464; ССШ, стр. 501. е) Киа. №№: ИГХXVI, стр. 215 н ГХХУП, стр. 218.

Примечание 248. Бершадский — Литовскив евреи. 250—259.

прещалось останавливаться в город лолее одного кня и вне особенного указанного для нихт подвория. В Камендб и его окрестности на разстоянии З миль КЕвреям также воспрещено было селиться или вести какую бы то нп было торговлю и запрещение это возобвовлялось королями и сеймами 6 раз разновременно, сопровожлаясь конфисвациею домов н имущества, насильным изгнанием из города в 24 часа и разрушением синагоги. В Кременце еврей лишены были оправа заниматься производством вина, пива, меду и т. д., равно как и торговать этими напитками. В КовлЕ оно нмели право селиться только на одной, отведенной дла них, улиде, н за то обязаны были, наравне с Дубном и большею частью другах волынских городов, уплачивать ?/з денежных налогов, взимаемых со всего города и притом нести наравие с христианами вс замковые натуральные повинности. Помимо этих мъстных етвснений, от времени до времени, сеймовые постановленин старались провести общия меры, стеснительные для Квреев: сеймы псстанов яли то взимать с них подать в двойном воличестве против той, которую платили христианскиян податные сословия, то облагалн их единовременными подушными налогами, то, под угрозою смертной казни, воспрещали Евреям торговать лошадьми, то требовали, чтобы онн сдавали в монетный двор по низкой цВне принадлежавшее им серебро, то заставляли их испрашивать или покупать у католаческих ешископов право на постройку синагог, то запрещали, под опасениом штрафа, держать прислугу из христиан, продавать съеетные прншасы, ходить вмстВ с христианами в баню и т. ш. }). Не смотря однако на все исчисленные постановления, Еврей оказались в гораздо более выгодном экономическом положении, чем покровительствуемые правительством городские обыватели христиане; они успъли завладъть всбми почта промыслами и торговыми предприятиями, отгеенили послВдних на задний план и заставили их по большей части обратиться в зем. ледъльческим занятиям, оставив всякую попытку соперничать с еврейским народонаселением в торговой и промышленной деятельности. Все города Южно-Русские безпрестанно жалуются, наперерыв один перед другнм, на то, что Евреи, не взирая ни постановления ственявшия и ограннчившия их, захватывают всю торговлю и промыслы в свои руки и вытесняют совершенно христиан из рынков. Так в 1647 году львовские мищане жаловались на сейме, через посредство епископа, что Еврей захватили вею городскую торговлю, и поставили мъщан в невозможность не только обезпечивать собственное благосостояние, но и уплачивать государственные и городския повинности. —О том-же безпрестанно оприносат жалобы жители Каменца, Киева, Ковля, Винницы, Кременца, Хмельника, Дубна и т. 4. ?) (прим. 249) (прим. 250)

Примечание 249. Сборник Муханова стр. 192. бќагоѓуќпа РоЕвка, т. П, стр. 897, 944—945; Збагоуу(позси Роеские т. П, стр. 781; Архив Юго-Зап. Россий ч. У, т. 1, №№: XV, стр. 56; ХШ, стр. !97; ХСП, стр. 24е; СП, стр. 259.

Примечание 250. Архив Юго-Запад. Росси, ч. Ү, т. И, №№: ХХXIV, стр. 134; ХЦ,

Это экономическое преобладание Евреев, не смотра на исключение их из пользования льготами, пожалованными правительством христианскнм обывателям городов, ш на стбснение ах особыми сеймовыми постановлениями, объясняется слъдующими причинами: (прим. 251). Еврей в польских в южно-русских городах обладают гораздо более значательною степенью экономического развитин, чм туземные мъщане; они прочно сознают пользу солидарности в дйствиях и пользу ассоциации в промышленных прелприятиях; они знають все непреодолимое значение капитала и усопевают всегда составать его путем ассоциации и кредита; (прим. 252). Евреи имбют полную свободу н возможность улержать и организовать отдельное свое самоуправление и сплотить еще более на его основании ту солидарность, которая и без того сильно былэ. у ншх развита велбдствие единства происхождения я веры '); 3). Наконец, Евреи отстраненные законом от гражданских ирав, сознают себя постоянно племенем пришлым, чуждым мъстному народонаселению и его интересам; они не считают себя обязанными к соблюдению в отношений к туземцам тВх вравственных правил, которые они соблюлають в сношениях между собою; они чувствуют себа будто пришельцами в неприятельской земл, но как слабъйшие, избъгают открытой борьбы, и, пользуясь единственным оружием, в котором они сознают свое превосходство—о9кономическим своим развитием, они изучают все слабые стороны развития и общественного строя туземцев, эксплуатируют их в свою пользу и, такким образом, подавляют на его собственной территорин гораздо более многочисленное и боле полноправное туземное население.

Исключенное повсеместно пз участия в городском самоуправлении по Маглебургскому праву, еврен находятен непосредственно под властыю воеводы, но воевода обыкновенно бывал в отсутствии и потому власть его перешла к особому чиновнику-—его наместнику (подвоеводию). Послидний смотрл на свою должность как на обильный источник лоходов и ограничивался судом над Квреями в делах уголовных и надзором над употребляемыми ими в торговле мерами и весами, выутреннее же устройство еврейских общин, раскладка й сбор податей, суд по гражданским дълам— были предоставлены им сачим г). Таким образом Еврен успели организовать самостоятельное свое ушравление, избъгнуть тВх поборов, стеенений и разрозненности, которые былн слбдствием неравномерно расиределенного и сильно ограниченного устройства городов по Магдебургскому праву; напротив того, они сплотилпсь, составали вполне солидарную, признанную закопом кориорацию, с которого не была в состоянип бороться ни одна, взятая порознь, городская община. Устройство, выработанное Евреями состояло

стр. 156; СХХИ, стр. 323. Зќагозуиша Роивка т. Ш, стр. 1023, 1369. Сборник Муханова стр. 192.

Примечание 251. Бершадский —Литовские евреи стр. 422—424.

Примечание 252. Вќагоѓуипобси Роивкие т. П, стр. 257.

в слвдующен: каждый город, заключавший в себ более значительное еврейское народонаселение, составлял отдЪльный казаль; он подлежал суду ш ушравлению коллегин, состоявшей из выборных лиц, называемых „старшие жидовскив, кагальные, судин, школьники“ под предсвдательством рабина, посаъднего утверждал в должности замковый уряд нли владелец города, получая конечно за утвержденисе известную сумму денег; всз Евреи, населявшие более мелкие города, составляли прикагалки, зависъвшие от главного кагала; наконец Еврей, разсъянные по селам, были также приписаны в число членов ближайших кагалов. Кагальные судьн судили и управляли по талмуду и по обычаян и преланием еврейским, и потому пользовалнсь неограниченным ловерием со стороны еврейского народонаселения; в актах мы не ветречаем случая, чтобы Еврен аппелировали от кагального суда к суду подвоеводы. Для принатия общих мер, для раскладки податей в т. п. депутаты от кагалов съъзжались ежегодно в каждом воеводстве, поочередно в кагальные города, составляли, так называемые „жидовские сеймики“ излавали на них постановления, обязательные для всех Евреев воеводства, и избирали особенное должностное лице—генерального жидовского писаря воеводства, который завъдывал сбором податей и сносился с коронным подскарбием *). Короли и сеймы, находя эти учрежления выгодными в финансовом отношении, подтверждаля грамотами и постановлениями вагальное устройство и даже старались о полдержания и возстановленин их в случае» если устройство это временно было нарушено внъшними событиями: войнами’ бғством Квреев во время козацвих возстаний н т. п. ?). Обезпечив себ таким образом внутреннее самоуправление и сул по собственным обычани, находя в таком устройств полную гарантию солидарности в кредита, ошираясь на превосходство экономического развития и капитала, Еврей смъло выдерживали борьбу с городскими общинами и подавили окончательно последвия; они пользовались безурядицею и неопредъленностью положения горолов, упадком их благосостояния, преобладанием шляхетского сословия и старостинской власти и вс эти обстоятельства обращали в свою пользу. Входя в денежные сдълки со старостами, они селились в городах, из которых были исключены сеймовыми конституциями, торговали товарами, недозволенными им по закону, брали на откуп от старост и даже от магистратов сбор городских доходов и пол его видом облагали поборами промыслы горожан; в качеств откушщиков королевского мыта захватили в свои руки надзор за внутреннею и заграничною торговлею всего края;

:) В актах исчислены следующие кагалы в Волынском воеводетве, посылавшие депутатов на сеймики и поочередно, служившие мЬстом ях съезда: Луцкий, Владимирский, Кременецкий, Олыцкий, Полонский, Гороховский, Острожский, Ковельский, Клеванский и Дубенский. (прим. 253)

Примечание 253. Архив Юго-Зап. Россин, ч. Ү, т. И, №№: ИXVШ, стр. 206; ГХХИХ, стр. 221; С1, стр. 257; СХШ, стр. 276; ХСУШ, стр. 252.

селились в городах на землях, принадлежавших замку или духовенству, и, не неся городских повинностей, полавляли своям соперничеством промыслы мУщан, обложенные замковыми поборами; в случае юридических исков со стороны мВщан, затягивали дло на целые десятки лЬт, или входили в сношения с мистными властями, которые отказывались приводить в ясиолневие девреты королевского суда, употребляли в торговл фальшивые мЕры в вбсы и т. п. !).

Соперничество КЕвреев довершило таким образом тот упадок городов, который был естоственныу лоследетвием паления общинного городского начала и преобладания в краб дворянского сословия; упадка, который не мог быть предотвращен иравительством ни введением Магдебургского права, ни исключительными ибрами, покровительствовавшими торговл и ремеслаи. В последние годы существования речипосполитой упадок городов дошель до крайних возможных апределов; городскос сословие, за исключением немногих центров, или исчезло совершенно, переместившись в другия сословия, или обратилось исключительно к земледельческим занятиям, составляя сословие, только условиями найма землн отличавшееся от крбпостных крестьян. Евреи наполнили собою тот огромный промежутов, который отдлал в речипосполитой полновластную шляхту от безлравных хлопов и, таким образом, исчезла всякая возможность разсчитывать в булущем на образование среднего сословия, которое было бы в состояний положить с одной стороны преграду шляхетскому господству, с другой оказать помощь врестьянам для выхода из их тяжелого положения. Отсутствие среднего сословия было одним из более выдающихся знамений нейзбижного паления речипосполитой; в последния минуты ее существования небольшая только группа политических деателей поняла его значение и, прн составлений конституции 1789—1792 года, употребнла всевозможные усилия для того, чтобы воз. становить политичесское значение городского сословия. Результатом эгих усйлий был закон „о вольных королевских городах в речишссшолитой“, изданный 18 Апреля 1791 гола. Закон этот призвал всъх мЪщяан в королевских городах „людьми вольными“ и всю территорию, находившуюся в чертВ каждого горола— потомственною собственностью мещан. Не только те города, которые сохранили свое самоуправление и жалованные грамоты, былин признаны „вольными городами“; наравне с ними закон должен был распространиться й на те города, которые когда либо пользовалась городским правом, хотя-бы я утратили фактически это право, а также на вее города могущие возникнуть вновь.

По тексту закона в число мъщан могли поступать всВ люди свободные; города должны были управляться выборными чиновниками; оноп получили

1 ии. №№ ХХХ, стр. 117; ХШ, стр. 156; 1.ХП, стр. 196; СХУП, стр. 286; СХХХИ, стр. 323; ССХХУШ, стр. 588 я. т. д.

право посылать депутатов на сейм с правом голоса в сеймовых коммиссиях. МЕщанам предоставлено было право приобрътать поземельную собственность, поступать на госуларственную службу военную и судебную н занимать высшия духовные должности. Вс лица, выбранные депутатами в сейм, или приобревщия шоземельную собственность, в таком размъре, что вносили в казну поземельной подати не менее 200 злотых, а также лаца дослужившияся чина капитана в армий или регента в суде— возводились в дворянекое сословие-- сверх того каждый сейм должен быть возводить в дворяне 30 лиц из почетных мъщань, прп этом занятие торговлею и ремеслами не дишало, как при прежнем порядке, дворянсвих шрав. Наконец самосуд тородских сословий был вшолне обезпечен новым законом !). Под непосредственным впечатлением этого закона города как-бы пробудились на время из оцфпенения, тяготъвшого вад номи в опродолжевии цЪлых столътий —мВщане как-булто сознали возможность своего участия в шолитической жизни кран; уцелевшие еще магпстраты спешили преобразоваться, поселевия, утратившия уже давно всякие признака городской самостоятельности, бросились отыскавать в коронной метрик старые грамоты п, на их основании, хлопотали о принятий их в число городов; в староствах мвщане заговорили о возврат$ отнятых у них земель и угодий, об освобожденин от барщины; в областные центры съъзжались выборные от городов, избирали лепутатов для носылки на сейм, снабжали нх инструкциями, в которых старались высказать нужды и потребности своего сословия ?) и т. ш. Векорб однако события доказали, что это увлечение было только елелствием миража. В истории цилого народа скачки не возможны; так закон „0 вОЛЬНЫХЪ королевских городах“, который мог-бы оказать благотворное влияние еслибы не опоздал на два столетия, под конець ХУШ въка мог вмить для речипосполатой значение только предсмертной и то весьма неполной исповъда в исторических ее грехах. Ни масса шляхты не была расиоложена к добровольным уступкам захваченной ею власти и значения в пользу какого-бы то нн было другого сословия, так что составители закона успли оровести его на сейие не только помимо желапия, но н без ведома большинства своего сословия, нн ничтожные остатки городского сословия не имли малъйшей доли той силы н значения, которые были-бы необходимы для защиты раз полученного права. Закон 18 Апиреля 1791 года обречен был на ефемерное существование впредь до появления первой шляхетской реакций. Реакцин-же не заставила ждать себя долго. Не прошло и года со времени издания закона, как поднялась враждебнан ему шляхетская „Тарговидкая“ конфедерация; последняя, опираясь на сочувствие огромного большинства своего

) Ка № СО, стр. 504—511. 2) ид. Ж№: ССҮ, стр. 512; ОСУИ, стр. 513; ССУШ, стр. 517; ССИХ, стр. 521; ССХ, стр. 525; СОХИ, стр. 527; СОХИП, стр. 529; ССХШ, стр. 538; ССХИ1Ү, стр. 046; ССХУИ, стр. 549; ССХУП, стр. 558; ОСХУШ, стр... 565. 13

сословия, вскорВ восторжествовала. Новый городской закон был уничтожен постановлением генеральной конфедерацип 29 октября 1792 года н вслфд затбм королевский ассесорский суд возстановил прежнин права старость и владъльцев *). Впрочем Южно-Русские города не дождались провозглашения этого последнего шляхетского торжества; раньше, чъм оно им было объявлено, они управлялись ужо Русским городским уложенисм— они в это время вошли в состав Росси, разставшись на всегда с шлахетскою речью посполитою. Несколько столетий назад они оставили русский мир полные силы, правившие сами собою п тянувшими к пим землями, богатые гражданскими правами, равноправностью и благосостоянием жителей; теперь очи возвращались истощенные, с полукрбпостным населением, оторванные от земли п переполненные иноплеменным и эксплуатирующии их жизнь еврейским народонаселением / (прим. 254)

Примечание 254. 110. №№ СОХИХ, стр. 569 и СОХХ, стр. 572.